Попробуй меня убить.

      Голоса начали тонуть в грохоте клокочущего сердца: различать фразы стало невозможно. Голова кружилась и опустилась на трясущиеся мокрые руки, будто ощущение, пусть даже и ненадежной хватки, могло помочь прийти в себя. Вода была везде – дождь беспрестанно поливал, как из лейки, щекоча холодными струйками кожу, но несмотря на ее обилие, сухость во рту не давала покоя.       Постепенно все затихло.

***

      — ...Почему не в больницу!?       — А как ты будешь объяснять парочку ножевых?       От, будто бы недавно наступившей тишины, ясно слышимые голоса показались через чур громкими, заставив даже слегка сморщиться. Появилось секундное желание встать, пока Вару не понял, что уже давно не сидит в луже мокрого песка, а лежит в постели.       — Ты как? — среди басовитой ругани затесался тихий, но слышимый намного лучше голос.       Зонтик первым заметил возвращение пика в сознание. Еще бы, ведь все это долгое время он чуть ли не сверлил его взглядом, словно гипнотизируя, уговаривая подняться и сказать, что все в порядке.       — Умер, — улыбнулся кудрявый, приподняв руку, забинтованную от плеча до локтя. Почувствовал какой-то легкий дискомфорт, и только в этот момент заметил прицепленный к нему катетер и стойку с капельницей, возвышавшуюся где-то на головой.       Можно подумать и представить перед глазами сцену из фильмов, когда пациент открывает глаза, его слепит прожигающий белый свет, вокруг пикают приборы, белые стены давят своей излишней чистотой, медсестра кружит вокруг койки и подзывает беседующих врачей.       Однако вместо белого света был какой-то приглушенный, теплый свет от небольшого источника, по бежевым стенам крутились незамысловатые узоры чуть более темные, чем основной цвет обоев, а на фоне вместо писка приборов вполголоса ругались Евгенич и Юрий. Но, услышав наконец беседу парней, мужчины осеклись. Они, как по команде, обернулись к лежащему и облегченно выдохнули.       Внимание к своей персоне Вару любил, но такой навязчиво-страдальческий взгляд сразу четырех глаз заставил его предпринять попытку подняться, чтобы показать что он, в целом-то, в порядке, но не тут-то было:       — Только попробуй щас встать! — тут же подскочил к нему Юрий, ткнув ему в лоб указательным пальцем. Вару тут же завалился назад скорее от неожиданности, — Сказал же тебе не лезть во все это, и друга не впутывать! Видишь чем обернулось? — он ругался как-то странно, вполголоса, хмуря мохнатые брови и пытаясь скрыть в их тени свою тревогу. Кажется, он продолжил бы отчитывать парня, если бы на его плечо не легла тяжелая рука.       — Эй, ладно тебе. Пацан жив? Жив, что еще нужно? К тому же, — Евгенич перевел взгляд на Зонтика. — эти двое, кажется, принесли вам неплохую информацию. Разве нет?       Юра что-то буркнул, как медведь, сделал глубокий вдох и отшагнул.       — Да, и проблем вместе с этим... — как-то более мягко и устало проговорил он.       — Ну, уж не накидывай на них, пацана-то угрохал я.       — А разбирать в любом случае мне, — отрезал мужчина. В кармане зажужжало, он вытащил телефон, коротко кивнул присутствующим, небрежно ткнул на кнопку ответа и выскочил из комнаты.       Вару перевел взгляд на Зонтика в момент, когда Евгенич отозвался о смерти Эмиля, и ему показалось, что голубые глаза блеснули на мгновение каким-то ярким огоньком, хотя сам взгляд был спокойным, а на лице совершенно не было показано внутреннего ликования.       Он окинул трефа взглядом полностью: тот сидел на боковине раскладного дивана, на котором Вару и лежал. Левая его рука была заключена в гипсовую повязку от ладони через большой палец и почти до локтя, она мирно лежала на его колене. Правая же была окутана редкими лентами лейкопластыря по ладони для более эффективного заживления старой, достаточно незначительной по ощущениям травмы. От дождя приклеенный Зонтиком самому себе пластырь отклеился, а переспорить медсестру он не смог, и вместо игры в человека, не чувствующего боли, ему пришлось сыграть немого пострадавшего.       Зонтик на него не смотрел, но Вару отчетливо казалось, что боковым зрением тот заметил обращенное к нему внимание, однако парень как-то напряженно смотрел то ли в стену, то ли на начальника.       Тот хмыкнул спустя некоторое время принятия этого пронзительного взгляда в никуда.       — Что, сказать что-то хочешь? — кивнул мужчина.       Но Зонтик, моргнув и слегка дернувшись, сразу замотал головой и потянулся заправить выбившуюся прядь, однако та задержалась, перекручиваясь в его пальцах.       — Нет, просто задумался.       В ответ от Евгенича он получил прищуренный взгляд, бегавший по нему и даже будто укалывающий в места обращения. Этот взгляд словно выискивал признаки неуверенности в его словах.       И, увидев достаточно, Евгенич лениво взглянул на часы, пожав плечами. "Хочешь." — бросил он как нечто незначительное и удалился из комнаты, закрыв дверь за собой.       Внезапно стало так тихо, что до них неразборчиво начали долетать обрывки фраз Юрия, разговаривающего по телефону где-то в кухне.       Зонтик тупо уставился в деревянную дверь, будто на ней было написано что конкретно имел в виду мужчина. Он, наверное, так и продолжил бы пялиться на нее до прожигания скважины, пока не заговорил Вару:       — Эт еще что за дружба миров? — усмехнулся он, все-таки поднявшись на локте, чтобы взглянуть на дверь, будто от взгляда Зонта там действительно что-то нарисовалось.       — За помощь Евгенича твои заминают дело по убийству Эмиля и моего ранения мужика, — ответил он, слегка махнув рукой, будто это все сейчас было не важно. Его взор наконец отцепился от двери и обратился к Вару, крича немой тревогой в голубизне радужки, что копилась все это время и наконец смогла вырваться, когда лишние уши покинули комнату, — Я думал тебя всерьез убьют! Почему полиция поехала в первую очередь не к тебе? Откуда они знали, что Евгенич поможет тебе? — он не заметил как подскочил с места. — Нахуй вообще там нарисовался Эмиль!? Дома, блять, что ли не сиделось!? Нужно было сразу выстрелить в это противное ебало, но нет!..       — Зонтик.       Он осекся. Только сейчас заметил как дрожат руки, как сложно проходит в легкие воздух, как бьется сердце и будто давит в ребра виной, что обволакивала своим тяжелым покрывалом настолько долго, что начинала щемить кости. Только сейчас он осознал, что злится. Слова летели раздражения в третьи лица, но вонзались прямиком в него самого в двукратном размере. Негодование не сошло, когда его окликнули, но все мысли будто разом вышибло звучанием своего имени.       — Ты сделал что мог. И не хило помог, между прочим: если бы ты не выстрелил в него, я бы вряд ли вырвался. И вообще, хорош за меня трястись, ты сам вообще как? Что с рукой?       Зонтик глянул на руку в гипсе, будто только увидел его на ней. Он глубоко вздохнул и вернулся на боковину дивана сбоку от Вару.       — Нормально, сказали перелом... — он обронил несколько неразборчивых звуков, что были попытками вспомнить свой "диагноз" полностью, но он бесследно пропал из памяти и Зонт тихо хихикнул вместе с Вару от того как забавно выглядела его попытка. — Короче, перелом.       — А че за комната?       — Дом Евгенича, — разъяснил Зонтик, — В больнице появилось бы много вопросов, это неудобно. Так что, — он шутливо улыбнулся. — немного поживешь на его диване.       Зонтик успел уловить скользнувший к нему хитрый взгляд зеленых глаз, прежде чем его ухватили и стащили с боковины на сам диван. Он сразу попытался сменить положение и отодвинуться к спинке дивана, подальше от Вару, чтобы вдруг не задеть его повязки, но не смог и не успел: его втянули в поцелуй, придерживая рукой за затылок – Вару пришлось сесть для этого, игнорируя все запреты вставать. Зонт чувствовал, как непривычно холодные кончики пальцев перебирают его волосы, и продолжал тревожиться, что все это сделает Вару лишь больнее и хуже.       — Не о том думаешь, — Вару обжег фразой уголок губ, отстранившись на сантиметры, с озорством и какой-то мягкостью прося переключить внимание на себя, после чего вновь коснулся его искусанных губ. Зонтик явно прислушался к нему, ибо перестал пропускать вдохи и выдохи, как делал это до этого с кучей мыслей в голове.       Как же быстро ему удавалось успокоить гомон соображений. Даже будто странно, что объект волнения его же и уничтожает, заставляя испытать весь колючий спектр эмоций, который обычно подавляется где-то в горле и ждет, пока накопится настолько, чтобы попросту взорваться.       Они не углубляли поцелуй, хватало простых мягких касаний, ощущения тепла на коже от дыхания друг друга, а ведь оба они боялись больше никогда его не почувствовать. Хотелось продлить этот момент до самой бесконечности, полностью пропитаться чувством успокоения, проникнуться друг другом – ни за что не отпустить и ни в коем случае не потерять.       Но за дверью отдаленно послышались шаги, Зонтик тут же отстранился, пусть и с неохотой, и в спешке чуть не оперся на больную руку. Он быстро перебрался обратно на боковину и в этот же момент дверь распахнулась..       Увиденное, поразило обоих: знакомый черный пес забежал в комнату, по-хозяйски осмотрелся и встряхнулся всем телом. Вару выронил еле слышное "ахуеть", чем привлек внимание пса – Лорд сразу же обратил острый нос в их сторону, но вместо того, чтобы оскалиться, напасть и довести дело до конца, только махнул ухом и сел, получив команду от Евгенича.       — Отличный отзыв, — щелкнув пальцами, указал мужчина на Вару, смеясь.       — Разве это не собака Эмиля?       — Он самый. Загрызть пытался, да? — его взор заскакал по парням, пока не выследил нужное ему, — О, так вот кто ему пасть поранил! — кивнув на оторванный рукав Зонтика, хмыкнул он и опустился на корточки. Взял Лорда за челюсти, он, разомкнув его пасть, показал истертое в кровь небо. На удивление, пес даже не пытался сопротивляться, лишь фыркнул.       — Грустно, конечно, но... — протянул Вару. — че он тут делает?       — Это моя собака.       Парни переглянулись в недоумении перебрасываясь немыми фразами. Ну, или просто перекидываясь удивлением. Увидев это, Евгенич снова залился басовитым смехом и поспешил разъяснить:       — Я забрал его щенком с какой-то помойки, вырастил и научил убивать. Это было скорее экспериментом, я не планировал "пускать его в действие", но когда Эмиль заявился ко мне по поводу вас, я подумал, что этот демоненок может быть неплохим шпионом и предложил ему брать Лорда на заказы. Он согласился.       — Шпионом? — сощурился Зонтик, все еще не видя никаких взаимосвязей.       Евгенич опустил руку на черный загривок пса и потрепал свободную шею.       — Ошейник...       — Верно. Зачем такой смышленой псине ошейник и без поводка? Чтобы вставить прослушку, — Евгенич похлопал Лорда по крепкой спине, после дал ему несколько команд, демонстрируя собачий ум на практике: Лорд выполнял все как нельзя четко и точно.       — Разве он не опасен? Ведь лишь одно слово, и он готов рвать человека живьем! — Зонтик с сомнением косился на собаку, которая точно так же в упор уставила свои черные глазки на него.       — Странно, что убийство человека тебя пугает, — хихикнул Вару за спиной, Евгенич подхватил и усмехнулся, потом ради забавы цокнул языком, привлекая внимание пса, и указал пальцем на Зонтика. Лорд, следуя немой команде, переместился с места у хозяина и подошел к парню. Тот заметно напрягся, но Лорд лишь проявил интерес к его повязкам на руках – обнюхал их, чихнул и сел рядом.       — Просто не давайте ему команду на букву "ф" и все будет в порядке – он реагирует только на нее, но сам по себе не агрессивен. А то я что, сумасшедший держать у себя собаку, которая чуть что и руку мне отхерачит?       — А я жил с тем, кто меня зарезать пытался эпизодами и без команды. Прикольный опыт, знаете! — расплылся в кривой улыбке Вару, сдерживая смех, но не удержался после прилетевшего от Зонтика "Эй!". Евгенич подхватил в который раз – шутки Вару ему явно заходили.       Зонтик, удерживая улыбку, закатил глаза.       Но снова отпущенная Вару шутка выбила его из возмущенного образа, и он сдался звонким смехом.       Они продолжали шутить и смеяться, пока в дверях не показалась девушка с достаточно большой сумкой. Они обменялись с Евгеничем приветствием, а с Зонтиком – коротким взглядом. Она спросила о состоянии его руки, а после переключилась на Вару. Она являлась медсестрой, хотя понять это стало возможным только когда она достала из сумки перчатки и принялась копошиться в лекарствах.       Евгенич обратил взгляд на Зонтика и кивнул ему на выход. Он тихо сказал, что им не стоит мешаться и зашагал к двери. Парень бросил короткий взгляд на медсестру, будто не доверял ей, но все же ушел, прикрыв дверь за собой.       Они прошли на кухню, Евгенич опустился на стул за столом, ибо стоять попросту надоело, поставил локоть на стол и оперся на него щекой. Он долго разглядывал Зонтика, который слегка хмурился от недопонимая.       — Хотел спросить, — наконец оборвал эту звенящую тишину мужчина, отчего Зонтик даже шумно выдохнул в облегчении. — хочешь ли ты остаться в организации?       — Конечно, — сразу вырвалось у парня без секунды раздумий.       Евгенич до этого не особо выглядел как человек, обеспокоенный чем-либо, но Зонтик заметил как его плечи слегка опустились словно в каком-то облегчении.       — Ну, значит зря боялся, — он улыбнулся.       Зонтик уселся на стул напротив, расслабленный спокойствием Евгенича, его взгляд украдкой метался по небольшой кухне, осматривая ее.       — Вообще, я подумал, что тебя спугнет вся эта ситуация.       — Если мне не придется убить Вару и никто другой не попытается это сделать – я не вижу причин уходить... — разъяснил он, вернув взгляд на Евгенича лишь на секунду и почти сразу уведя его от внезапно нахлынувшего легкого смущения.       — Ну, ты же не дашь его в обиду! — усмехнулся он, а когда ему кивнули, дополнил: — и я не дам.       Незаметно вновь закрался в уши пронзительный звон тишины. Но ощущал его только Зонтик, случайно углубившийся в мысли и сделав это, по правде говоря, вовремя. В голове закрутились обрывки фраз мужчины, которые ранее парень почему-то пропускал мимо ушей, или не придавал значения, не найдя ответа или продолжения.       "Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, ведь ты не помнишь меня."       Он тупо уставился на Евгенича, ища силы задать вопрос – почему-то сейчас с этим возникли трудности. Казалось, будто он хочет затронуть что-то запретное – что-то, во что не стоит лезть.       — Хочешь что-то спросить? — мотнул головой мужчина, уловив то, как бегают голубые глаза, словно выстраивая перед собой предложение, как печатная машинка.       — Ты... знаешь меня? — запнувшись, задал он будто какой-то нелепый вопрос. Попросту их множество слилось в одну кашу, и формулировки затмевали одна другую, но ждать, когда он наконец соберет куски вопроса в нечто цельное, было бы слишком сложно.       Тем не менее, Евгенич вопрос понял не буквально, а именно так, как Зонтик его и задал.       — И давно ты знаешь об этом?       Зонтика этот вопрос застал врасплох. Не найдясь с ответом он пожал плечами, ведь он как раз таки ничего и не знал.       — Понятно, не знаешь... — заключил Евгенич, кивнув самому себе, — Я знал вашу семью. Хорошо общался с твоей матерью когда-то, пока в ее жизнь не пришел твой отец. Честно говоря, мне он сразу не понравился – я ждал подвоха от него даже после того, как перестал видеться с ***. Наверное, я даже хотел, чтобы она ушла от него, но как оказалось, она и сама-то ангелом не была. Я не был знаком с тобой, но даже так сочувствовал тебе. Потом ты убил, — он всмотрелся в лицо парня напротив чуть внимательнее, будто проверяя его реакцию на затронутую тему, но Зонтик даже в лице не изменился, лишь молча и с интересом ожидал продолжения. — Я поднял на уши чуть ли не весь дом, пытаясь собрать свидетелей насилия не только с твоей стороны и надеялся, что после больницы и всяких разбирательств все станет лучше. Но твоя мать просто все замяла и про это быстро забыли. У меня уже была организация на тот момент и, честно говоря, я никогда не хотел втягивать тебя в эту кровавую историю, но в то же время я хотел быть уверен, что ты в порядке, и сделать это я мог лишь позвав тебя ко мне. Я не стал делать это лично, решив предоставить выбор тебе самому. Если бы ты не пришел, я бы сложил руки, кусая локти. Но ты здесь.       — Но почему ты не сказали мне сразу? Делали вид, что не знаешь?       — Остался ли ты бы тогда?       Зонтик задумчиво увел взгляд в руки и поразглядывал бинты, находясь с ответом.       — Если честно, без понятия... — выдохнул он, так и не придя к какому-то ответу. Почему-то спроецировать эту ситуацию было сложно.       — Ну, во всяком случае, — Евгенич поднялся, скрипнув стулом. — я надеюсь, что ты не жалеешь.       — Нисколько, — улыбнулся парень и неуверенно обронил "спасибо". Как же часто ему приходится сомневаться в этом слове!       Мужчина направился к выходу из кухни и приглашающе махнул Зонтику рукой. Он сразу же поднялся и они проследовали обратно в комнату, встретив по дороге уходящую медсестру. Евгенич поблагодарил ее за работу, пожелал доброй ночи.       — Кинули меня, да? — встретил их тут же шуточный наезд Вару, что сидел на диване наконец освобожденный от мелкой трубочки, присоединенной к руке.       — "Кинули", — фыркнул Евгенич, — Этот с тобой надолго, не переживай, — он слегка толкнул Зонтика в спину, заставляя его сделать шаг к Вару. Зонтик по обычаю попытался выразить протест и полностью отвертеться от произнесенных фактов, делая вид, будто они с Вару только друзья, хотя при этом прекрасно понимая, что все трое знают правду.       Шутка за шуткой, слово за слово и разговор, легкий и непринужденный, пропитанный смехом, лился искрящейся рекой, заполняя комнату. Зонтик почувствовал как внезапно ему стало тепло. Не от света или температуры в комнате. Это было какое-то еле ощутимое тепло, разрастающееся по всему телу то ли от головы, то ли от сердца вовсе, прочными мягкими ветвями.       Он снова почувствовал себя маленьким, вытянув из воспоминаний момент редкого, может быть, даже единственного, уютного вечера с матерью и отцом. Но это не было семейной посиделкой, поскольку настоящую семью он нашел только в свои девятнадцать, дав этому слову совершенно новое значение. Он будто снова оказался дома. Но если раньше "дом" был лишь набором из стен, крыши и окон, нынешний "дом" сформировался из ощущений, чувств, возможно даже касаний, слов и молчания.

Конец.