Пятьдесят процентов (50%)

Тяжёлыми шагами в просторный зал со сценой, на которой стояли пять чаш, зашел мужчина. Все пять секций, одна на каждую фракцию, были заняты множеством людей, которые разговаривали, вставали со своих мест, ходили между рядами и рассматривали стены помещения, окрашенные в бежево-серый цвет… Зал выглядел обыденно, ничего не знающий человек мог подумать, что сегодня не происходило ровным счётом ничего особенного. Хотя если задуматься, именно здесь, в этом самом месте решались судьбы всех жителей Чикаго. Единственное, что было новым - часы золотистого цвета с римским циферблатом и флаги, висевшие над сценой. Каждый флаг нёс в себе символ одной из пяти фракций - Дружелюбие, Эрудиция, Искренность, Бесстрашие или Отречение Парень распрямил спину, поправил черную серёжку в ухе и присел на кресло. Стрелки на часах показывали 10:55, а значит, что скоро должна была начаться церемония распределения. Эрик вздохнул и пригладил непослушные волосы. Каждый год на протяжении восьми лет он приходил в этот зал и с улыбкой на лице принимал будущих бесстрашных, зная по опыту, что половина не доживёт даже до второго этапа. Повернув голову, он увидел Джанин, кокетливо поправлявшую прическу и толпу детей, которые скоро пройдут эту церемонию распределения, которая раз и навсегда изменит их жизнь, вырвав из семейного гнёздышка и заставив выйти из зоны комфорта, отправляя в незнакомую для большинства детей семью и заставив заниматься только одним делом все оставшиеся дни. Для кого-то это был знаменательный день, к которому он готовился и с нетерпением ждал его, а кто-то сидел около родителей и вытирал слёзы, не представляя жизнь без них. Все-таки все люди разные, не так ли? Сам лидер Бесстрашных в своё время чуть не попал к искренним. У него всегда была проблема — говорить то, что думает, не заботясь о последствиях, но в последний момент все же решил отказаться от этого занудства, сделав выбор в сторону безумства, войны и огня. Как так получилось? Даже сам Эрик не может точно ответить на этот вопрос. Внезапно на сцене появилась Джанин, поправила ещё раз свою прическу и с улыбкой на лице начала свою речь: «Дорогие дамы и господа! Я рада приветствовать вас на церемонии распределения на фракции» - она улыбнулась своей идеальной улыбкой и оглядела зал, замерший и смотрящий на неё с удивлением - «Помните, каждый волен идти туда, куда его зовёт сердце, » — на этом моменте Эвелин закатила глаза, а Эрик усмехнулся - » никто не в праве решать за вас вашу судьбу. Но помните, повторный переход в другую фракцию невозможен!» Далее началось нудное распределение. Каждый подросток выходил на ватных от страха ногах, быстро делал выбор, надрезав руку над нужной чашей, после чего под громкие аплодисменты присоединялся к новой семье. Эвелин сидела рядом с матерью, нервно теребя в кармане чёрных брюк две карточки и от волнения покусывая губы. Воротник её белой рубашки был расстегнут и небольшая подвеска в виде вопросительного знака небрежно лежала на верхней пуговице. Пучок, который обрамляла косичка, был надёжно зафиксирован на голове с помощью лака и шпилек. Общий вид Эвелин был как и всегда: опрятный, строгий и четкий. Но в голове Эвы проносились сотни мыслей. Всё сводилось к двум вариантам, вероятность каждого из которых ровно пятьдесят процентов, ни больше ни меньше. Успокаивало лишь то, что как ни крути, оба варианта оказывались выгодными. «Значит, чисто технически, я проиграть не могу.» - подумалось девушке - «Значит будь, что будет» «Эвелин Кларк!» — Джанин подняла голову и всмотрелась в толпу, — «выходи, пожалуйста». Девушка замерла, чувствуя, как сердце бешено стучит, а в висках пульсирует кровь. Так, надо успокоиться, успокоиться. «Спокойно, Эва, спокойно, все будет хорошо» - успокаивала себя Кларк. «Детка, давай, все нормально, иди скорее!» — ласково гладя по спине, подбодрила свою дочь Кэтрин. Она прекрасно её понимала. В свой день распределения она тоже сильно волновалась, нервничала и не знала правильность своего выбора. Трясущимися руками девушка полезла в карман. Раз...два...три... Быстро взглянув на белую карточку, она еле заметно вздрогнула, поднявшись по нескольким ступенькам, вышла на сцену, поприветствовав Джанин. Та улыбнулась ей в ответ и подала серебристый нож с чёрной рукоятью, на которой были высечены символы каждой фракции. Закрыв глаза, Эва сделала надрез на тыльной стороне ладони Алая капля упала на раскалённые угли. «Бесстрашие» — провозгласил звучный голос, сектор зала справа ликовал, пара человек отделились от толпы и проводили Эвелин Кларк на свободное место в первом ряду. «Мне конец» — мелькнуло в её голове. «Слышь, мелочь, а не слишком ли ты слаба для таких как мы? А то фигурка твоя не внушает доверия» — вздрогнув, девушка посмотрела на Эрика, задавшего этот вопрос. Он оглядел её с головы до ног, задержав взгляд на груди, от чего Эве стало неуютно. Переведя взгляд на лицо девушки, Эрик вопросительно изогнул бровь. «Вас не касается моя физическая подготовка и вы не имеете права оспаривать мой выбор!» — девушка зло взглянула на собеседника и столкнулась с пошлой ухмылкой и маниакальным блеском серых глаз. Несмотря на угрожающую внешность, Эва не могла так просто пропустить подобную грубость, не убьёт же он её. «А ты у нас с характером, мне нравится, на сей раз прощаю, но не смей больше мне грубить» — Эрик покачал головой и отвернулся, оставив Эву в полном ступоре и злости. «А правда, нахер она сюда пошла? Книжки надоело читать? Интересно, на какой неделе она вылетит». Обычно, новички, выбравшие фракцию безумцев отличались либо опытом из-за проживания в этой фракции до распределения, либо весом и силой. Все маленькие, стройные девушки всегда выбирали фракцию искренности, либо же отречение, но никак не Бесстрашие. Парень уселся поудобнее на кресле, предвкушая интересное обучение. Оглядев толпу неофитов он понял, что помимо Эвы в Бесстрашие вступило всего пять девушек. Тем временем Эвелин снова погрузилась в чертоги разума, напрочь выкинув из головы этот странный разговор. Зачем она сюда пошла? Этот грубиян ведь прав, она слишком слаба для них. Ведь раньше Эва всегда выезжала за счёт своих знаний, но здесь они ей не понадобятся, не спасут. Это пугало, но будоражило. Сможет ли она там продержаться хотя бы пару недель? Девушка устало вздохнула и посмотрела на соседа. Тот увлечённо наблюдал за распределением, но в какой-то момент оглянулся и их взгляды встретились. Серые глаза Эрика, в которых можно было утонуть и карие, словно шоколад, глаза Эвы. Продержавшись три секунды, девушка поспешила отвести взгляд и поискать в толпе маму, найдя ее, она поняла, что радостных эмоций на ее лице нет. Эрик же рассмотрев профиль девушки, хмыкнул и отвернулся. Остаток церемонии Эва боялась смотреть на маму, лишь покидая зал, девушка бросила прощальный взгляд на Кэтрин, женщина с улыбкой помахала рукой дочери, и лишь покрасневшие от слёз глаза выдавали грусть матери.