Дар пламенной богини

Демоны питаются энергией ада. Сын Сатаны не исключение. Я забираю приличную мощь преисподней, зачастую сдерживая собой весь его пыл. Многие потешаются надо мной, им кажется, что все, что есть у меня, я получил благодаря моему отцу. Выражают ли эти олухи так свою зависть, я не знаю. Понимаю лишь то, что мне до них не было дела никогда. Хотя, скорее всего, я сейчас обманываю всех, да и сам себя. Ещё в детстве я старался быть хорошим, не злым, хотел угодить тем, кто обращал на меня внимание. Мне казалось, что любовь нужно заслужить. Это все из за Сатаны. Грубый, холодный, неприступный. Мне слуги были ближе, чем он. Одно из воспоминаний об отце яркое и не глубокое: я его испугал. В то время, когда детки-демоны играются с огнём, создавая яркие пылающие фигуры над своими маленькими ручками, мои ладони накрывала темнота. Он подавал на меня надежды. Ждал, что внутри меня вырастет пламенный дракон, которого я смогу при необходимости высвобождать из под своего второго облика. И судьба с папашей сыграла злую шутку. Была ли это насмешка той самой судьбы, либо я реально был особенным, мне никто не говорил. Знаю, что и без того убийственный характер отца стал накрывать меня с новой силой. Он был не папой в том смысле слова, которое принимают за семейные отношения на земле. Сатана был тренером. Несмотря на то, что у отца есть имя, все подданные звали его по титулу, дарованному троном. Мелочный, жадный, гнусный подонок, который в любом проявлении чувств ждал манипуляции и желание свергнуть его с престола. Конечно же, кто был его соперником? Я. Всегда. Забавно, правда? Маленький красноглазый мальчик, который вытирает слёзы, смешивая их с кровью на своём отёкшем от избиения лице. Боль лишь делает нас сильнее… он был прав, вскоре мои эмоции спрятались за каменной стеной. Я больше не плакал, нет. Я ухмылялся, готовый рассмеяться в голос при очередном касании моей кожи кулаком. Провоцировал его хоть на что то в мой адрес, привык к ранам не только физическим, но и душевным. Тень внутри росла. Занятия с лучшими педагогами приносили плоды. Сначала они были неплохими, позже стали сочными, спелыми, сладкими на вкус. Я наслаждался своей собственной победой над тем, что пыталось меня взять в свой плен, подчинить. Связывался ли со мной так ад? Я не уверен, но и исключать я этого не стану. По крупицам подбирался к копоти, которая струйками во время боёв выходила из меня, обуздав ее гордое и непокорное начало. И это все стало началом меня. Стоя у истоков невиданной мощи, я научился сдерживать ее, прикладывая неимоверное усилие. Да, я не ошибся. Одно усилие. Не сгинуть в темноте своей. Оно подчинилось. Но такая энергия, рвущая мое тело на части, ждала всегда мою ошибку, которую я не имел права допустить. Годы тренировок сменились десятилетиями и я отточил своё мастерство. Теперь тень - моя суть, моя сущность, сам я. Сердце мое стало таким же. Иссиня чёрным, непробиваемым. Холодным, словно гранит с могильной плиты. Идеал будущего правителя, да? Нет, я не хотел сместить отца. Я просто стал лучше. Каждая моя ошибка в тренировках оставалась в памяти моего тела татуировками. Они хаотично полосовали мое идеальное тело, как бы намекая на то, что на самом деле я подонок. Я не был таким, просто так сложились карты, что мысли мои были далеки от каноничного святейшего идеала, но как иначе? Сын Сатаны. Я ненавидел его. Ненавидел отца. И это тоже нанесено на моем теле. Эта веточка будет самой длинной. Она уже скрыта другими более заметными татуировками, лишь избранные знают, что так и начался мой путь к рисованию на телу. Все началось слишком быстро, никогда не кончится. Привычка причинять боль своей плоти пошла с детства. Да да, именно то понимание, которое пришло с побоями отца - боль и есть любовь. Не было другой истины, не было другого счастья, не было других эмоций. Да я и не горел чем то иным, кроме как тренировками, соперничеством. Быть лучшим - вот девиз. И не только из за определённого статуса среди нашего бессмертного населения, важным было являться таковым. Я всегда оставался первым во всем. Редко кто может назвать истинный цвет моих крыльев. Кто то видел их белыми, кто то чёрными. Однозначно они все сходятся лишь в одном мнении… покраснели они со временем. И это не ложь. Причинённая боль, кровь на моих руках, страдания людей, которые я принёс им - краска для моего идеально алого оперения. Мне было это в кайф. Изменился в худшую сторону? Для демона это лучшая. Мы противоположны. Испытывая злость, я заново рождался. Агрессировать всегда было на что. Мать умерла во время родов, о ней никто мне не рассказывал. Весь этот буйный характер Сатаны. Подданные, которые хотели ко мне подлизаться, чтобы позже насолить моему отцу, причинив мне боль. Какой был в этом смысл? Он сам заставлял меня страдать. Лучшая игрушка - темнота. Я полюбил ночь, сам становясь ночью. Мне важнее стала внутренняя составляющая существа, нежели внешняя, так как мое невероятно смазливое лицо и рядом не стояло с беспросветностью разума. В бочке меда есть ложка дёгтя? Скорее тут наоборот. В бочке дёгтя была ложка меда - мое лицо. Дальше больше! Научился самой лучшей вещи в мире: душевно улыбаясь и приближаясь к объекту моего желания, я проникал в его голову при помощи дыма. Пар окутывал сознание, делая жертву безвольной. Так обнажались все слабости. Эта способность помогла мне выявлять ложь и истинные цели тех, кто что то скрывал. Частенько это помогало и моему отцу. Слышал ли я благодарность? Нет, но это дало возможность развиваться. Управляя своеобразным фантомом, рисовал в чужой голове любые картинки, заставляя поверить в то, что это наяву, читал мысли, вызвал катаклизмы, доводил до слез и оргазмов. Это лишь малая часть того, что стало доступным мне благодаря умению работать со своими пороками. Кто способен на такое? Лишь сын Сатаны. Пусть другие играют с огоньками, я хочу быть углём. Чёрствым, бесчувственным и тихим. Нет любви более беззаветной, чем любовь к самому себе.