Письмо

      Очередной вторник. Дождь льёт с самого утра. Небо затянуто тёмно-серыми облаками. Медленно тянущий, холодный ветер.       Октябрьское, мрачное утро. Как и в прошлом году. Позапрошлом. И так далее, с тысяча девятьсот восемьдесят шестого.       Настроения у Юрки не было совсем. Погода полностью передавала его состояние. Мороз и тоска. За все года, которые прошли как сквозь пальцы, он так и не получил самого желанного. Письмо. Письмо от Володи. Его Володи. Он каждый день проверял почтовый ящик, в надежде: «А вдруг сегодня?». Но, этого не случалось. Он продолжал верить и говорить самому себе, что завтра, оно обязательно появится. Как жаль, что этого завтра так и не произошло. За время, которое пролетело после той особенной, для Юры смены в «Ласточке», у него не появилось никого. Совсем. Конев совсем перестал контактировать со знакомыми со двора. Даже здороваться перестал. Никто не мог заменить его. Никто не мог заменить его особенного друга. Никто не мог заменить его Володю.       Тогда, в тысяча девятьсот восемьдесят шестом, приехав домой, в серый, как казалось Юре, Харьков — он впервые, за такой долгий срок после унижения, сел за пианино. Мама стояла с закрытой ладонью у рта и слезами на глазах, а отец гордо смотрел ему в глаза. Даже сам Юрка стал уважать себя сильнее. Ведь, он играл ту самую «Колыбельную»! На которой, как думали все — провалился. Хотя, всё было не так. Но, он уже свыкся с этой мыслью. Знал, что победителем всё равно вышел он.       Пусть не сразу, а лишь спустя несколько попыток, он всё же попал в консерваторию. Он попал! Не смог бы по-другому, ведь, обещал Володе. Он сделал это ради него. И всё, что делает каждый день, всё — ради него. Только благодаря Володе, он понял, что жизнь залита красочной палитрой. Даже его скучный и неинтересный Харьков стал ярким и приветливым, в первую очередь для самого Юрки. Как он был рад, что он начал жить. Именно — жить. Раньше, до той самой смены, он просто существовал. Почти ничто не приносило ему удовольствия.       За всё это, он хотел благодарить Володю. И делал это. Ежедневно отправляя ему письма, в которых рассказывал о прошедшем дне. Писал осторожно, чтобы случайно не раскрыть их. Ведь тогда, это было крайне опасно. Хоть ответа не приходило изо дня в день, он пытался не расстраиваться и держаться, как можно сильнее. Чтобы когда они с Володей наконец встретятся, рассказать ему всё. Как сильно он скучал по нему. Как сильно хотел прикоснуться к нему. Как сильно хотел обнять Его. Крепко-крепко. Как сильно хотел поцеловать его. И, вздохнуть так легко. Ведь, Володя рядом. А больше ничего и не нужно. Только Володя рядом.       Но, сказки так и не случилось. Он так и не дождался ответа. Ни одного письма. Не единого слова. Ни единой, чёртовой буквы! Он одновременно был зол и расстроен. Ведь, он так ждал, что, однажды ответ всё же придёт.       С грустной улыбкой на лице Юрка писал письмо. Как он решил для себя — последнее. Если, за все года он не получил ответа, писать дальше было просто бессмысленно. В последнем письме он писал о том, как долго ждал ответа, что он всё ещё будет ждать его, глубоко в душе, надежда и огонёк все ещё есть. Что очень сильно хочет увидеть его, как он повзрослел, стал ли тем, кем мечтал. Смог ли забыть его, может нашёл себе пару? Больше всего, он не хотел, чтобы Володя заменил его кем-то другим. Как же он этого не хотел. Но, этот вариант был вполне разумен. Он хотел, чтобы Володя был счастлив. Чтобы Володя был счастлив с Юркой. Вместе. Последней строкой, в его последнем письме стала до боли знакомая фраза: «Я тебя никогда не забуду». Которую он писал дольше всего. Он выводил каждую букву. Осторожно, медленно, стараясь вложить в эту строку всё, что осталось в нём от Володи. Боль, тоску, радость, разочарование, печаль и любовь. Отправив его, он пытался забыть о том, что вряд-ли получит ответ.       Пару недель спустя, он начал давать концерты. Правда, они были маленькими и концертами их назвать было сложно. Это были выступления на множествах сценок в театрах. Одна из которых напомнила ему о «Ласточке». Он должен был играть «Колыбельную». Пальцы дрожали и, ему казалось, он путал ноты. Но, зал не обращал внимания на такие мелкие ошибки. Они были заворожены игрой и музыкой на фоне. В толпе, он до сих пор искал взгляд. Взгляд Володи. Не находя его, он уходил на пять минут раньше конца представления, чтобы не слышать криков и оваций, зная, что все люди из зала для него абсолютно — чужие. В тот день он долго ходил по улицам, думая обо всём. Пришёл домой поздно. Но, на его удивление, его мама не спала. Кажется, она ждала его.       — Юр, тебе тут письмо пришло. — улыбаясь, произнесла она. На его лице читалось удивление и всё та же надежда, как и десять лет назад. Посмотрев на получателя, он вновь погрустнел. Это был не он. Но, он всё же распечатал письмо. Это было приглашение. Приглашение в Москву! Он не мог поверить своим глазам. Его пригласили проводить концерты. Его концерты! На лице всё же появилась улыбка. Он смог! Смог!       — Мам, меня приглашают в Москву. Я буду проводить концерты. Мои концерты! — радостно сказал Юрка, а мама сразу бросилась ему в объятья.       — Юрка! Юрочка, милый мой! — сжимая всё крепче, говорила мама, — как же я горжусь тобой. Ты — самое большое счастье в моей жизни. — продолжала та.       Утром об этом узнал и отец. Впервые, за долгие годы он по-настоящему улыбнулся и похлопав сына по спине, обнял. Как давно он не чувствовал тепла. Простого, родного тепла.       Уже через пару дней он оказался в Москве. По сравнению с его городом, Москва была чем-то странным, неясным, непонятным. Но, таким тянущим к себе.       Сняв квартиру неподалёку, от места, где он будет играть, он начал обустраивать своё новое место жительство.       В душе появилось новое чувство, чудное для него. В душе было спокойствие. Он не мог свыкнуться с этим. Мир залился новыми красками, как когда-то, с помощью Володи. Володи… Как же он мог забыть?! Володя должен был жить в Москве. Так ему сказал сам Володя, перед самым концом смены. Только вот адрес, который ему казалось, он замучил наизусть — совсем вылетел из головы. Как же так? Вспомнить не получалось. И это терзало его с новой силой. А спокойствие начало утихать. Он не мог простить этого себе. Почему он забыл? Может, это знак, что пора и вовсе забыть Володю, оставить его где-то в сердце и больше не вспоминать о нем и всём, что связано с ним. Мысли всё ещё были разбросаны, но, сегодня была его первая игра, а значит, нужно было сыграть безупречно. Чтобы не опозориться, в первую очередь, перед самим собой.       Сидя за пианино, он нервно дёргал пальцами, вспоминая ноты и рассматривая клавиши. До начала оставались считанные минуты. Он обернулся в зал и в сердце вонзилось несколько острых и длинных игл. Не обратив на это должного внимания, он начал. Больше всего, он переживал на той самой «Колыбельной», боясь сбиться, он незаметно для всех пожимал губы, сосредотачиваясь на игре. Из зала слышны громкие хлопки, свист и кто-то даже бросал цветы. На душе стало приятно, но сердце так и не отпустило. Зайдя за кулисы, он нервно выдохнул, опираясь на стену. Он смог. Правда смог. Не опозорился. Ни разу не сбился. Чёрт, да ему бросили цветы! Это можно было считать успехом, да ещё каким! Простояв так ещё пару минут, с улыбкой на лице он вышел из здания.       На улице почти начался дождь и небо об этом почти предупреждало, пуская лёгкий гром и ветер, который, был особенно холодным. Натянув воротник пальто, Юрка стоял на воздухе. Вдыхая приятный аромат, он краем глаза заметил силуэт. Тонкие черты лица, очки и чёрное пальто. Он выглядел знакомым. До боли в груди — знакомым. Нет, это всё «Колыбельная». Воротит воспоминания и ему чудится. Пока он находился в своих мыслях, точнее, отгоняя их, этот самый силуэт подошёл к нему.       — ЮК — молодой и успешный пианист, покоряет Москву. Рад, что ты всё же смог. — сомнений не осталось. Это точно был он. Это был его Володя!       —Володя…? — единственное, что смог произнести он, наконец увидев своего особенного друга. Неужели, это правда?