Побег из Рая

Я ложился спать с чувством исполненного долга — мне удалось, хотя бы на одну долю процента, переманить отпрыска Моррисов на свою сторону. Это определенно успех! Хотелось бы мне отметить это дело, но под боком лежит новоиспеченная жена и ждет, а может и нет, пока я начну исполнять свой супружеский долг. Элизабет была одной из тех, кого я выбрал для продолжения рода, она похожа на моего отца — те же рыжие волосы, что на солнце выглядят почти красными, худощавое тело и алебастровая кожа. Идеально, просто идеально. Но душа, да и сердце, принадлежали ее подруге — Эстер. Девушка должна была стать новой кровью в нашем роду. Такая необычная, не похожая на предыдущих — то, что надо. Элизабет ерзает на кровати, чем вызывает еще большее отвращение. Была бы моя воля, то я сослал бы девчонку в соседнюю общину к своему заместителю пастору Авришу. Кстати, это отличная идея! Стоит поразмыслить над этим, но для начала мне нужно, чтобы она забеременела. Юное тело, не тронутое чужими руками, такое податливое, нежное и мое. Мое целиком и полностью. Я могу делать все, что взбредет в мою голову, ведь знаю, что это жертва ради нашего Создателя. Я следую его указам. Следую тому, что вложил в мою голову отец. А вложил он многое: веру и любовь к Создателю и веру в то, что я и есть Создатель, Бог, Творец, что за таким главой общины будут следовать люди. И ведь прав был, старый чудак, за мной следовали и продолжают следовать десятки, а то и сотни людей. — Элизабет, время ночной молитвы! Я научу тебя тому, что должна знать верная последовательница Бога! — строгим голосом сказал я, чувствуя всем телом, как молодое создание боится меня. — Повтори молитву, которую я просил выучить. Элизабет распахнула свои невинные очи, в них читался страх и... Возможно, возбуждение? Или я ошибаюсь? Девушка смотрела на меня так, будто перед ней был тот, кто одновременно способен и любить, и уничтожить ее. — Пастор Нельсон, я... — Элизабет запнулась. — Я не помню... Из глаз брызнули слезы. Хотелось бы ее утешить, но нет, я не буду этого делать. Девушка должна понять, что теперь я ее господин, хозяин, Бог. Я и только я, могу заставить смеяться или плакать. Я резко встал, чем еще сильнее напугал девушку, и подошел к одинокому шкафу из красного дерева, на третьей полке стоял молитвенник — его создал мой отец, только мне пришлось изменить обложку. На твердом картоне красовалось мое фото: лицо крупным планом на фоне светло—голубого чистого неба, вокруг головы светился ореол, намекая на мою значимость для общины, руки были сложены в молитвенном жесте и из них выходили лучи солнца. Ни дать ни взять — Создатель во плоти. Быстро пролистав книжку до нужной страницы, я загнул уголок и положил на кровать рядом с супругой. — Вставай! — вышло слишком громко, но ничего не могу с собой поделать. Власть захватила меня целиком и полностью. Элизабет неохотно встала, ее заостренные плечи были опущены, а руки болтались вдоль тела безвольными плетями. Она боялась посмотреть на меня, тогда я двумя пальцами коснулся ее подбородка и поднял голову: — Не бойся меня. Я не собираюсь делать тебе больно, только если ты не станешь противиться, понимаешь? — Да, пастор. Два слова и тишина. Сегодня она не такая многословная как в дни воскресной молитвы. Часто наблюдая за ней в молельном доме, я отмечал, что девушка словно расцветала, вознося молитвы и общаясь с членами общины. Ей нравится быть в центре внимания, в постоянном движении. Из этого она черпает свои силы. А еще, что я успел отметить, Элизабет любит ухаживать за коровами, наблюдать как они пасутся на лугу, и пить свежее с густой пенкой молоко. Я должен помочь ей привыкнуть к новой роли, пожалуй, стоит иногда отпускать ее на скотный двор, только вот для начала нужно избавиться от Рика Гальего — молодого испанца, что прибыл в "Рай" семь лет назад после смерти родителей — возлюбленного Элизабет. Теперь я единственная любовь для юного сердца. — Вставай на колени и открой молитвенник на той странице, что я отметил для тебя. Будешь учить всю ночь, пока не запомнишь заветные строчки. — я слегка подтолкнул ее вперед, а Элизабет, будто тряпичная кукла, повалилась на колени. — И только попробуй уснуть! На рассвете я проверю твои успехи. Шумно устроившись на кровати, я прикрыл глаза и стал слушать размеренный шепот супруги вперемешку с рыданиями.

***

Встав с рассветом я ожидал, что Элизабет уснула прямо над молитвенником, но она была упряма — стояла ровно в той позе, в которой я ее оставил, когда ложился спать. Красные от рыданий и бессонной ночи глаза смотрели в упор, под ними пролегли темные круги, а на лице, точно под цвет глаз, появились пятна. — Новый день — еще один шанс показать свою любовь к Создателю. — нежно сказал я, хотелось вложить в эти слова как можно больше надежды и веры. — Пастор, я выучила то, что вы сказали и готова ответить. — чуть слышно проворковала Элизабет. Голос ее был слабым и безжизненным. — Ты же учила ночную молитву, ведь так? — привстав на одном локте, я буравил девушку взглядом. — Да, пастор. — А сейчас время утренней молитвы! Свои знания покажешь позже! Вставай и иди умываться, сегодня тяжелый день. Элизабет быстро поднялась на ноги, ее колени были бордового цвета от многочасового стояния — не удивлюсь, если она сейчас почти не чувствует ног. Но нет, супруга легкой походкой направилась в сторону ванной, что я невольно засомневался: учила ли она молитву всю ночь?

***

Не забыл я и о том, что должен учить Кайла, дабы избавиться от конкурента в его лице. Мальчишки не было на том же месте, что было обусловлено ранее — задний двор молельного дома, тихое и безлюдное место. Несмотря на то, что дом находился в центре "Рая" за его территорию заходить было запрещено, поэтому место было идеальным для обучения и приватных бесед. Сегодня он опаздывал, за что обязательно получит наказание. Какое? Придумаю потом. Возможно, это будут дополнительные часы на стройке или, вероятнее всего, отошлю его в городской приход для поиска новых членов общины. Кайл вполне подходит под эту роль: привлекательный, молодой, раскрепощенный и общительный. И, конечно, с непростой судьбой, что на руку мне и таким же "потерявшимся" людям, каким и он был когда-то. Присев на мягкую, не по погоде зеленую, траву я принялся рассматривать лес — барьер от внешнего мира для общины: густо разросшиеся деревья закрывали любой доступ для наблюдения за жителями, а чуть подальше, ближе к чаще, располагался забор с датчиками движения. Все это было лишь для того, чтобы защититься от тех, кто желает нам зла. А таких людей, в особенности служащих спецслужб, предостаточно. Они могут неделями рыскать в поисках забытого мной прохода, запускать дронов, подсылать агентов под прикрытием для того, чтобы уличить меня в несоблюдении закона, но у них ничего не получится — я охраняю себя и прихожан так, что даже птица не сможет пролететь над "Раем" без моего ведома. — Пастор Нельсон! — за спиной раздался голос. От неожиданности я слегка подскочил, но постарался как можно быстрее прийти в себя, дабы не показать, что какой-то мальчуган может напугать меня. — Рад тебя видеть, Кайл. Ты сегодня опоздал. Оглядев его с головы до ног я заметил, что мальчишка был растрепан и не умыт, видимо, поздно лег и не услышал будильника. — Помогал сестре Мерси починить колесо детской коляски. — потупив взгляд Кайл разглядывал коротко стриженную траву. — Благое дело! Создатель запишет твой поступок в список хороших дел. А сейчас, — слегка замявшись, я обдумывал то, что хочу сказать. — Поговорим о том, что является самым страшным грехом. Пришла пора поставить мозги на место этому не по годам развитому парню и объяснить, что косые взгляды и попытки ухаживаний за чужими девушками — неправильный выбор. Теперь его жизнь это служба Богу, общине и, конечно же, мне. Иного пути у Кайла нет. — Итак, Кайл, как ты знаешь, чтобы стать человеком, достойным Рая, ты должен при жизни приложить немало усилий. — в ожидании подтверждения моих слов я изучал реакцию мальчишки. Когда он слегка мотнул головой, мне пришлось продолжить. — Ты, как полноправный сын Божий, должен следовать словам Создателя и не совершать грех. А теперь ответь мне на вопрос: какой самый страшный грех ты знаешь? — Блуд, пастор. Это определенно блуд. — Правильно. А еще ты должен помнить, что любая женщина это причина того, что сыновья Божьи совершают грехи. Ты должен с осторожностью относиться к ним. По возможности, обходить их стороной до того момента, когда тебе будет разрешено вступить в связь с девушкой. — И когда же наступит такой момент? — поинтересовался Кайл. По его глазам я видел, что желание, бурлящее в его груди и не только, брало над ним верх. Это и понятно, возраст и гормоны имели свой вес. Но он, зная в какую общину вступили его родители, должен был быть обучен терпению. К сожалению, чета Морисс не удосужилась донести всю важность пребывания в "Рае" своему сыну. — Тогда, когда Бог передаст мне послание для тебя. Я — ваш проводник в этом бренном мире. Тот, кто доставит вас прямиком к вратам Рая и ты полностью можешь на меня положиться. Будь верен мне и Богу, и тогда он разрешит тебе вступить в связь с той, кто будет избран для тебя. — Я вас понял, пастор. Отпрыск Моррисов поцеловал мою руку, а я принялся убеждать его в том, что блуд не то, что ему сейчас нужно, стараясь намекать именно на Эстер. Надеюсь, даже верю, что Кайл услышал меня. А если даже и нет, то я готов изо дня в день вдалбливать в его никчемную голову слова о том, что Эстер не будет избрана Создателем для него.

***

Не удержавшись от соблазна я посетил школу, как раз в тот момент, когда урок у Эстер был в самом разгаре. Я медленно обходил классную комнату, делая вид, что рассматриваю детские рисунки и сочинения, развешенные по стенам, и время от времени одобрительно кивал. Как будто мне есть дело до них. В действительности я сейчас ни о чем не мог думать, кроме Эстер, которая скромно сидела за своей партой, потупив взор, как и положено благовоспитанной девице. Дойдя до ее парты, я остановился и провел рукой по длинным волосам Эстер: они были такие гладкие, а их цвет будоражил во мне что-то сродни возбуждению. Наклонившись еще ниже, я втянул аромат сложно уловимых духов, хоть они и были запрещены в общине, но девушка явно их использовала. Легкие вишневые нотки в купе с ирисовой пыльцой приятно щекотали ноздри, хотел бы я днями напролет вдыхать этот аромат. Стоп! Приказываю себе остановиться, я не могу при всех показывать свою тягу к девчонке Митчеллов. Хоть меня и не волновало чужое мнение, но я должен продержаться до свадьбы. Перетерпеть. Перебороть. Осталось всего лишь каких-то три года. Сказав ей что-то невнятное, сейчас даже не могу припомнить что именно, я поспешил обойти весь класс и удалиться. Не могу находиться рядом с той, которая пока что, подчеркиваю — пока что, не моя. Сегодня непременно нанесу визит Фрэнку и Марше и постараюсь уговорить их выдать дочь замуж раньше срока. Не могу больше терпеть. Не могу! Я с силой запускаю руки в свои волосы и тяну за самые корни, пытаясь избавиться от навязчивого чувства возбуждения и, возможно, любви. Но какая это любовь — больная или здоровая? С моей стороны, так точно самая настоящая, искренняя и полноценная любовь. Любовь? Скорее, одержимость. А с ее стороны — любви нет и пока что не предвидится. Но я это исправлю. Обязательно исправлю любой ценой. Эстер будет моя, либо ничья. Приложу все усилия к тому, чтобы она была счастлива только со мной, без меня у нее не будет жизни. В прямом и переносном смысле. Либо живая, но моя, либо мертвая, но ничья.

***

Дом Митчеллов под номером двадцать один, расположен недалеко от моего дома. Я специально выбрал именно это место, чтобы было удобнее наблюдать за ежедневной рутиной семьи. Стучу в дверь в ожидании ответа, зная, что Марша уже должна быть дома после окончания смены, а Фрэнк прибудет с минуты на минуту. Сегодня я выделил ему щедрую плату за труд, и мужчина отправился в город за покупками для любимой семьи. Десять, девять, восемь, семь... Тонюсенькая деревянная дверь распахивается и моему взору предстает шикарная, для своего возраста, женщина — Марша Митчелл. Признаться, таких обворожительных представительниц слабого пола я встречал всего несколько раз в своей жизни. Возможно, когда глава семейства уйдет в мир иной в гости к Богу, то я смогу жениться и на ней. — Доброго дня, пастор Нельсон. — пухлые губы Марши слегка касаются моей руки. — Рад видеть тебя, сестра. Позволь войти? — последние слова прозвучали как вопрос, а не утверждение. Зная, что двери любого дома "Рая" всегда открыты мне, я мог бы и не задавать столь глупый, на мой взгляд вопрос. — Проходи! — радушно ответила хозяйка и отступила вглубь прихожей. — Я принесла из пекарни чудесный пирог, ты просто обязан его попробовать! Только семьям моих жен было разрешено обращаться ко мне на ты. Семья Митчелл была исключением — им я разрешил обращаться ко мне так, как посчитают нужным еще до того, как их дочь станет старшей женой главы общины. Этакий бонус к их самолюбию и некоторый вес в обществе. Я знаю, эту семью уважают многие не только за то, кем станет их дочь, но и за знания и упорный труд во благо "Рая". Такие, как они — пример для подражания. — О, с удовольствием попробую. Скажи, — я заглянул в зеленые глаза женщины. — Фрэнк уже дома? — Нет. Пока что. — жестом пригласив меня в дом, Марша зашагала в сторону кухни. — Проходи, не стой на пороге! Последовав ее примеру, я прикрыл дверь и вошел в обитель моей будущей жены. Место, где взрослеет и умнеет та, что будет радовать меня каждый Божий день. Дом был обставлен скромно, но со вкусом: легкий тюль кремового цвета струился над оконной рамой, деревянная мебель, сделанная в нашей столярной, идеально сочеталась с цветом стен, а ковер, связанный руками Эстер, придавал тепла и уюта их гостиной. То тут, то там красовались счастливые лица членов этой семьи — фотографии в белых рамках украшали почти каждый свободный дюйм горизонтальной поверхности. Кухня же выделялась из общей картины — сразу было видно, что это место только для Марши: яркие картины местных художников висели на стенах, во главе этой импровизированной картиной галереи, конечно же, был расположен мой портрет. Кухонный уголок со множеством лопаточек, ложек и половников был таким же ярким, как и картины, а старый холодильник Фрэнк, по указанию жены, выкрасил в ротанговый цвет. Стильно и современно, так же как и было в прошлой жизни семьи Митчелл. На столе стояла хрустальная ваза с полевыми, чуть увядшими, цветами, а под ней располагалась салфетка ручной работы маджентового цвета с вкраплениями мелких бусин, подобных жемчужинам, из нашего швейного ателье. Отодвинув скрипучий стул я уселся и сложил руки в замок — разговор предстоял долгий и не простой, поэтому требовалось набраться терпения. А терпение основа основ в нашем учении, которое совершенствовалось с каждым годом. Марша тем временем кружила по кухне, стуча дверцами шкафчиков, чайник свистел, издавая протяжный вой, а по помещению разносился приятный мятный аромат от чая. — Не суетись, — постарался остановить женщину, но она не слушала, а продолжала судорожно наматывать круги по маленькой кухоньке. — Я никуда не тороплюсь, нет нужды так быстро накрывать на стол. Марша словно витала в своих мыслях. Такое было с ней и раньше, особенно за работой. Сама по себе, она была властной женщиной, не терпящей чужих указов и неповиновений, но вместе с этими качествами в ней присутствовала мечтательность. Она любила витать в облаках, но никогда не позволяла себе предаваться мечтам в молельном доме — там она была одной из самых усердных прихожанок. Приходила раньше всех на службу, занимала первую скамью у кафедры, буквально с открытым ртом слушала каждую проповедь и исправно выполняла долг перед общиной. Каждая женщина "Рая" должна была ровняться на Маршу или хотя бы стараться походить на нее. Надеюсь, Эстер взяла лучшие качества своей матери. — Марша! — Прости, Дэниел. — Митчелл поставила три чашки на стол, явно ожидая скорого прихода мужа, маленький заварочный чайник и вкусно пахнущий пирог. — Я все еще нахожусь под впечатлением от твоей свадьбы! Все было настолько шикарно, что я плакала за вечер раз десять. — Марша заливисто рассмеялась, от чего в уголках ее глаз появились морщинки. — Как же мне хочется, чтобы и у Эстер была такая же прекрасная церемония! Надеюсь, Создатель услышит мои молитвы. — Он слышит все, о чем ты его просишь, но не стоит злоупотреблять его добротой. — я методично размешивал сахар в стакане, боясь начать предстоящий разговор. Это не похоже на меня. — По поводу свадьбы это твоя заслуга, ведь ты так старалась помочь со всеми организационными моментами. Марша прервала меня, положив свою теплую мягкую ладонь поверх моей: — Не продолжай. Я делала это все, — она обвела руками пространство, окружающее ее. — Для того, чтобы Создатель и ты были мной довольны, ведь это такая честь! — Абсолютно уверен, что Бог доволен тобой, сестра Марша. — я сказал это слишком сухо, за что не переставал себя ругать. Нужно было вложить больше эмоций в этот жест доброй воли. — В общем-то, я хотел поговорить о другом. Как раз в этот момент отворилась входная дверь и Фрэнк тяжелой поступью прошагал в кухню. — Рад видеть тебя снова, Дэниел. — мужчина снял рабочую куртку и набросил на спинку стула. От него пахло табаком и потом, а еще смесью лака и дерева. — Это взаимно. Я как раз рассказывал Марше о цели своего визита. Марша уставилась на мужа непонимающим взглядом, руки ее блуждали от волос к кружке с чаем. Странно, из-за чего же она так нервничает, ведь минуту назад все было нормально. Фрэнк сел рядом с женой и слегка приобнял за плечи, в соединении этих двух людей была отчетливо видна семья, именно та, которой у меня никогда не было. — Так и о чем вы говорили? Марша, — мужчина обратился к жене, слегка похлопав ее по плечу. — Положи мне кусок пирога. — Я хотел бы изменить условия нашего договора. Повисла тишина. Гнетущая. Давящая. Зловещая. Взгляды супругов метались между мной и друг другом. Марша заерзала на стуле и с силой принялась накручивать прядь белокурых волос на палец, а Фрэнк постукивал ногами в тяжелых резиновых ботинках. Первой осмелилась заговорить Марша: — И что теперь ты предлагаешь? — Я не могу ждать до совершеннолетия Эстер. Предлагаю выдать ее замуж в шестнадцать лет. — Но... — женщина запнулась, лицо побагровело, а брови взмыли вверх.— Это же через пять месяцев. Фрэнк, скажи что—нибудь! — Мы не можем принять такие условия. Голос Фрэнка был суров, а взгляд метал молнии. Я невольно поежился на стуле. Мне не пристало бояться своих прихожан, но этот мужчина вселял в меня подобие страха. — Я готов заплатить вам больше и помочь со строительством нового, более солидного дома. — Нет. — сказал как отрезал. — Либо ты ждешь восемнадцатилетия Эстер, либо остаешься ни с чем. На другое мы не согласны. — Думаю, пастор, ты понял, что мы имеем в виду. А сейчас, — Марша отодвинула стул и встала, показывая рукой в сторону выхода. — Прошу покинуть наш дом. — Прошу хорошенько обдумать мои слова. Вы же знаете, на что я готов ради вашей дочери. Сзади послышался сдавленные рыдания и легкий топот ног по ступеням. Эстер. Она была здесь. И слышала все, что я сказал. Удача! Нет, подарок Создателя! Теперь Эстер знает о моих намерениях. Марша ринулась вперед, будто хотела закрыть собой проход к моей избранной. Я не понимаю такой привязанности. Разве не каждый родитель мечтает о том, чтобы его ребенок был счастлив? Ведь именно я предлагаю это самое счастье их дочери. И они были согласны принять его, отдать Эстер мне, чтобы она стала миссис Эстер Дэниел Нельсон. — Ты не расслышал? — мои мысли прервал Фрэнк. — Уходи, мы не принимаем твоего предложения, повторяю это в последний раз. Мне ничего не оставалось, кроме как понурив плечи покинуть этот дом и отложить мысль о женитьбе на Эстер на долгих три года. Неизменные обстоятельства, ведь Фрэнк ясно дал понять, что не примет моих условий. Глупец. Я ведь мог дать ему шанс на лучшую жизнь, Митчеллы зажили бы лучше прежнего: смогли бы переехать в городской приход или в другой штат, были бы на моем полном обеспечении и не знали нужды в работе. Но сейчас, я не в силах что-то изменить, придется подстраиваться под обстоятельства и выполнять те обещания, что уже дал им, дабы показать свои благие намерения. Я не могу упустить их дочь. Не могу! Эта тысяча девяносто пять дней мучений не пройдут зря, я буду стараться над тем, чтобы расположить Эстер к себе, показать ей, как важна роль девушки в моей жизни. А еще, постараюсь оградить свою будущую супругу от назойливых поклонников, которые обязательно, по мере взросления, будут появляться на ее пути. Еще мне непременно стоит обдумать наказание для Кайла. Я уже решил, что отправлю его в городской приход для вербовки, но что, если так я потеряю контроль над мальчишкой? Что, если мои труды пойдут насмарку? Нет! Такого допустить просто нельзя. Он останется здесь, под моим боком, и я нагружу его работой так, что все скверные мысли вылетят из этой юной кудрявой головы. Ну а пока, стоит вернуться к жене и начать подготовку для отправки в другой приход. Пастор Авриш позаботится о ней, как следует и вложит всю душу в воспитание благочестивой девушки, а я буду навещать Элизабет по возможности. Но для начала, я должен обучить ее всему, что знаю сам и зародить новую жизнь в чреве супруги. В общине "Лучший мир" девушка будет намного полезнее чем здесь и не сможет рассказать Эстер о том, что происходит за закрытыми дверьми дома пастора.