Белый пушной зверёк

      Хару стоит за спиной капитана и просто кайфует от аромата. Дайте ему помечтать о не сбыточном и попиздеться со своей сучьей натурой. Буквально на волнах расслабона и менталки.       Сверлит взглядом зелёных глаз мощную спину под чёрно-золотой формой свастики. Ему идёт чёрный с золотом. И запах этот вкусный.       Омега в душе орёт, что самца могут увести прямо из-под носа, но когда Хару прислушивается к своему зверю? Почти постоянно, то есть через раз и то, если с первого раза поймёт претензии зверя.       Сегодня они будут бить морды другим гопникам и Хару с омегой довольно скаляться — Кавата шутят, что точно Хару завалит альфу, чем его. Санзу ухмыляется и прыгает на Нахою. Это катание по асфальту похоже на игру мамы-кошки с котёнком — легонько лупит лапкой, если котёнок заигрался, тут же вылизывая и мурча — учиться, жизнь познаёт. Харучиё довольно толи рычит толи мурчит, хрен поймёшь, да и по слабым феромонам не понять в каком настроении.       Акаши вообще не знает как с альфами вести разговор — «стрелять глазками» не умеет, кокетничать (ща, он проржётся) тоже, и то собака будет элегантнее его по всем вопросам с обычным людьми.       Это Мичи с Хаккаем и ещё кем-то на пару могут какую-то хреть отчебучить, да и половина Драконов носят с собой гигиенички с блеском для губ. Шиничиро же только умиляется с этого. А Тора (вспомнил третьего) вообще вяжет какие-то шапачки и чуть не продырявил спицами особо наглого альфу.       Вообще девиз беловолосого — «Моя хата с краю». Он не та омега, что будет ждать пры́нса на розовом парше, если такие есть; розовые пры́нсы точнее.       И вот так думая и наблюдая как бы со стороны внутри себя, как омега радостно рокочет и разбивает очередной нос, его сносит тяжёлым запахом альфы — требует подчинения, давит, окутывает удушливой волной.       Харучиё рычит, он загнан в какой-то угол, пока остальные пиздяться с другими. Акаши ненавидит, когда его пытаются подчинить. Ни запахом, ни словом. Омега скулит, скребётся о рёбра, Альфа всё наступает, давит феромонами заставляя прижаться к земле и ползать у ног.       Хару противно, он не хочет, омеге до одури больно такое давление на сознание. Запах масел давит на лёгкие, заполняя под завязку, ноги не держат, Хару сползает по стене, дышать противно. Противно.       «Жизнь не сказка» — мелькает мысль перед тем как сползти от давления альфы по стенке на землю, пытаться уползти от въёдливых феромон подальше, глотнуть свежего воздуха. Омега скулит, его резко тянут за лодыжку, куда-то вглубь помещения — становится действительно страшно — быть изнасилованым посторонним альфой кошмарно, а если он ещё поставит метку — ужас.       Хару почти отключается из-за удушья, омега визжит — в голове или он сам — не понятно, ясно только одно — ему ему очень больно в плече — альфа хочет точно поставить метку. Страшно.       Пришёл в себя Акаши уже в чей-то машине. Запах спиленного дерева и металла — аромат капитана, видимо машина его и теперь уже не его альфа. Холка саднит и покалывает — укусили совсем недавно. На меченых не то что не смотрят, даже трогать не пытаются, если только переклеймить, то кто захочет его себе? Он же такой проблемный.       Только омега почему-то довольно урчит и мявкает. Только собственный аромат кислит сильнее обычного — течка видимо решила пораньше придти и порадовать не только альфу, но и омегу. Кислые ягоды кружовника не прибавляют радости.       Хару только сейчас заметил, что он один в машине. Выглянув в приоткрытое окно узнал место рядом с храмом Мусаши. Значит его нашли там и притащили сюда. — Спасибо за гостеприимство, но я пошёл. — тихо пробормотал беловолосый выползая из машины и мягких сидений на асфальт.       Омега только недовольно уркнула, прося вернуться в место густой концентрации аромата. Санзу же не согласен с ней, но как бы не хотелось, ему надо домой — таблетки от течки и подавители сами себя не выпьют. Если жизнь так хочет, то он станет обычной бетой, без возможности родить, хотя об этом он и не задумывался. — И где это бедствие меланина? — голос Кейске он везде узнает. Та ещё падла. — Какие слова ты знаешь, удивительно. — фыркнул Мичи обходя машину и находя пытавшегося уйти на карачках Хару.       О да. Акаши понимает тёрки между Драконами и Сано — Мичи прямо так и окутывает заботой и спокойствием. — Пошли, Хару, Муто-сан отвезёт тебя домой. — беловолосый даже немного расстроился, его даже Ханагаки поднять смог.       Хару дуется на довольную свою омегу, на Мичи и согласного подвезти Муто. Акаши жмётся на заднем сидении к двери, выставив нос по ветру буквально — стекло на половину опущено. Да ещё и метка болит. Погодите… Зеленоглазый потрогал укушеное плечо — оно не так сильно болит, а вот холка и подозрительно довольное мурчание омеги… Видимо придётся смириться, раз омега подчинилась тому альфе.       Сенджу сразу сгробастала брата в объятия окутав своими цветочно-ягодным ароматом, едва открылась дверь и так же быстро отлипла, принюхиваясь и хитро сверкая зенками. — Молч-ши. — шипит Хару скидывая обувь и ужом уползая в свою комнату.

***

Погрустить и вдоволь пореветь ему не дают — Сен стучится и легонько шмыгает к Хару. У Харучиё тут как бы горе, недоотношения и омега предала его… — Ты пахнешь как Муто-сан, Хару, — хихикнула сестра.       Кто-то получит по мордасам и взбучку. Не зря всё-таки он хотел харкнуть в лицо этого альфы — а тут повод есть. Хотя сам Акаши почти не заметил изменения аромата — в машине же он буквально провонял альфой, а тут как бы должно действие спасть.