Лазурный фонарь в ночи

      Она устало потягивается и уже который раз отмечает какие неудобные все же кровати у китайских гостиниц в этаком подобии средневековья. Не то чтобы ей действительно нужен был отдых, но от некоторых человеческих привычек немного сложно избавиться даже по прошествии восьми сотен лет, которые она прожила в качестве злого духа. Тем более, а почему бы собственно и нет, если есть возможность?       «Ну, не такого уж и свирепого на самом деле.» — думается ей, когда ещё не до конца проснувшаяся мелочь путается у неё под ногами. Да-да, можете смеяться лазурный фонарь в ночи просто обожает принимать облик юной девы, в котором и путешествует. А ещё он слаб перед детьми, которых у неё уже целые приюты, которые она держит не первое столетие, ибо… Ибо с приютами для сирот в этом мире как-то худо.       В общем, чуть ли не рай для беззакония и торговли детишками. Не только ими, стоит заметить. Так что неудивительно, что правило джунглей тут как никогда актуально. Кому из мелочи повезет может быть сможет куда-то приткнуться. Например, к храму какого-нибудь из богов, которых тут до фига и больше и которые в общем-то вполне реальны. Они настолько же реальны насколько реальна тут всякая нечисть.       Вообще для неё так и осталось загадкой каким это образом она не только оказалась в чужом теле, но и стала одним из четырёх непревзойденных демонов. Она умывается, приводя себя в порядок после сна и готовится идти покорять «новые» горизонты. Точнее проживать ещё один день в этом странном мире. Ей как раз нужно было заглянуть в один из приютов, а тут она им и своеобразный подарочек привезет.

***

      Она недовольно смотрит на, какого-то гуя, заглянувшего к ней на огонек другого непревзойдённого и её царственного брата, которые в её прошлом мире были не более, чем выдуманными персонажами. Да-да. Можно смеяться над ее удачей уже в который раз. Она стала представительницей столь примечательного жанра, как «Попаданец».       «Пиздец.» — думается ей на, удивление почти не позабытом, за давностью лет русском языке. В этот раз она попала по полной. И даже мелочь, которая встала на пути этих двоих, мало чем помогала. Нет, ну не будет же она всерьез верить как полная дура, что эти двое, которые приперлись к ней в дом за какого-то фига, отпустят её просто так.       — Валите! — не громко, но и не тихо говорит она в приказном тоне.       — Но… — пытается было возразить один из детей, что прикрывали её уже толком побитую тушку.       — Кому сказал? Пошли прочь! — рявкает она, только после чего старшие берут младших и начинают уводить. Во всяком случае инструкции она на такой случай им дала, осталось только надеяться, что они выживут.       — Надо же. Не знал, что зелёный гоблин питает слабость к детям. — всё также привычно улыбаясь, говорит собиратель под кровавым дождем.       — Ну что ты! Разве не нормально заботиться о собственной еде? — уже поднявшись на ноги для очередного витка противостояния и напав на «противника», говорит он.       — А я смотрю твои низкопробные вкусы скатились ещё ниже с последнего раза как мы виделись.       — Ах, ты! Собака одноглазая! Тебе мало было разрушить мою резиденцию один раз?! Так какого фига ты снова припёрся?! — возмущается Ци Жун.

***

      — Тише, тише… — успокаивает разнявший их Се Лянь.       — Так зачем приперлись? — закатывает глаза, связанный гоблин, который в общем-то уже успокоился. Да, после того как он рассказал о наболевшем виновнику всех его проблем с отстройкой резиденции, сразу полегчало на душе.       — Ха-ха-ха! — начал хохотать Ци Жун, после того, как эти герои-любовники поделились причиной своего прихода. Как оказалось они наткнулись на ребенка, который искал свою мать, которую похитил злой презлой демон, ну, насколько они поняли из разъяснений дитятки. И вооружились два прекрасных, но очень тупеньких рыцаря мир… Ой, не из той оперы. В общем, решили они даму прекрасную спасти. Да вот только вместо того, чтобы как полагает всем спасателям провернуть это дело втихую по всем правилам, те сразу решили открыть парадную дверь с пол пинка.       Его смех неприятный. Будто у человека, который задыхается. Напоминание о том, что ее повесили отдается долей горечи предательства на пару с безразличием, ведь она жива. Конечно, не в полном смысле этого слова, но жива ведь.

***

Примерно восемь сотен лет тому назад...

      — Эй! Когда это всё закончится? — попивая принесённый чай, интересуется уже вполне взрослый парень лет семнадцати или около того.       — Скоро, очень скоро. — отвечает ему собеседник. — А сейчас вам бы лучше поспать.       — Да, думаю ты прав. — широко зевнув и потянувшись, что никак не соответствовало дворцовому этикету, сказал зеленоглазый парень.       — Хорошо, прекрасных вам снов. — говорит слуга двоюродного брата принца, оказавшийся предателем.

***

      — Ты… — в неверии говорит ещё не ставший лазурным фонарем парень, явно уже начавший понимать ситуацию. — Хватит так шутить!       — Это не шутка, господин. — язвительно замечает уже бывший слуга.       — Ха-ха-ха! — смех выходит отчаянным, нервным сумашедшим. — Так значит вот оно как? — в неверии выдает парень, достаточно быстро затихая.

***

Несколько месяцев спустя…

      Во всем теле слабость из-за ужасного питания и ухода, который ему давали во время заключения. В глаза безжизненные, словно у дохлой рыбы, но почему-то он все равно стоит прямо так, как учили в сидящем уже в печёнках дворцовом этикете. И кому вообще сейчас сдалось его демонстрируемое благородство, если его все равно сейчас повесят?       И кто?       Жалкие предатели, что хуже даже дворовых собак, не чурающихся перегрызть друг другу глотки ради еды.

***

Сейчас…

      — Ха-ха… Я вам это долго припоминать буду. — обещает демон, никак не в силах перестать гаденько так подхихикивать. — А пока, дорогой мой братец, развяжи мне руки. Ха-ха… Обещаю… Ха-ха. Нападать не буду.       После небольших переглядываний между демоном и небожителем путы с него наконец спали. Неспешно потирая запястья, он использовал заклинание смены пола, что вызвало некоторое непонимание на лицах «гостей».       — Жун-эр, — так и не поднимаясь с пола, сказала девушка одетая в зелёное ханьфу, что прекрасно оттеняло её зелёные глаза. — Иди сюда, вредная булочка.       И как по заказу прятавшийся до сего момента ребенок выглянул, а после бросился в руки побеждённого демона со слезами.       — Тише, тише. — успокаивающе похлопав того по спине, говорит она, пережидая бурю, под двумя непонимающим взглядами.       — Ладно. Жун-эр, я обязательно побеседую с тобой позже, а пока пойди поиграй с остальными. — и отправив того к другим детям, чьи мордашки боязливо выглядывали из двери.       — …       — …       — Братец, угомони свою мелочь. — проводив удаляющегося ребенка взглядом и повернувшись к теперь уже точно гостям, недовольно морщится она.       — Кого ты там мелочью назвал, мелкий гоблин? — с дергнувшимся глазом.       — Я старше тебя. Так что кто из нас мелочь так это ты. — поднявшись и провокационно тыкнув в грудь собирателя цветов, говорит она так, будто это было очевидно. — Чего застыли как истуканы? — недовольно морщится она, решив сменить место дислокации с внешней части гнезда предназначенного для незваных гостей и прислуги до внутренней, где собственно говоря и жила она с детьми, часть из которых была призраками, а другая оказалась слишком настойчивой даже после того, как узнали о том где живёт их благодетельница.       — …       — …       Молчаливо переглянувшись, те последовали следом за ней.

***

      — Ну, а теперь можно и поговорить. — поудобнее устроившись, говорит лазурный фонарь, до сих пор пребывающий в женском обличии.       — Может, ты отцепишься от меня сперва? — интересуется Се Лянь, одна из рук которого попала в плен к его брату.       — Ни за что. — облизав губы и прижавшись ещё плотнее, всем видом излучая, довольство говорит Ци Жун. — Извини уж, братец, но как ни посмотри, в данный момент самое безопасное место это рядом с тобой.       Она довольно прикрывает глаза, склоняя голову к чужому плечу.       — Так те дети? — пытается перевести тему наследный принц Сянле.       — Секрет. — довольно прищурившись на чужое недовольство, так и фонящее от усевшегося напротив Хуа Чэна, говорит она. Её острые ноготки пробегаются по обмотанной бинтами шее, скользя по одежде.       — Убери от него свои руки. — с натянутой улыбкой сказал он, после того как кинул пиалу в балку рядом с ней, из-за чего та разбилась, расплескав все содержимое.       — Аяяяй! Ну, что ты так неаккуратно? А если братец испачкается? — как чело… Точнее демон, в точности владеющий ситуацией, спрашивает она.       — Ты прав. Именно поэтому я должен позаботиться, чтобы кто-то вроде тебя не цеплялся к нему. — опасно сверкнув глазами, говорит парень.       — Ну-ну. Не горячись ты так. Мне знаешь ли не очень улыбается играть с вами в игру на выживание. — обозначив готовность защищаться с помощью острых, как ножи, ногтей в опасной близости с яремной венкой, сказала она.       Ситуация выглядит опасной, но ей почему-то нисколько не страшно, а наоборот смешно до колик в животе. В голове ни с того ни с сего всплывают воспоминания чуть более чем восьмисталетней давности.

***

      — Хорошо-то как! — довольно вздохнув, говорит девчонка, одетая в зелёные одежды. Устремив свой любопытный взор вперёд она побрела по одной из оживлейнейших улиц города, разглядывая самые разные магазинчики.       На самом деле эта девушка была не столько девушкой сколько переодетым младшим двоюродным братом принца Сянле. А если быть ещё честнее, то залетной душой из другого мира, которая то ли переродилась, то ли попала в тело ещё мелкого паршивца. Ну и как любой уважающей себя девушке внезапно сменившей пол и которую уже достали правила дворца она переодевалась в женскую одежду и сбегала в город. Благодаря фентезийным штукам вроде культивации, что существовали и в этом мире всё становилось куда опаснее, но и интереснее в несколько раз. В общем раз в несколько месяцев она сбегала точно.       С каноном она была знакома постольку по скольку, к главному герою коим и был ее брат не лезла. В общем, старалась жить по заветам мимокрокодила, которому канон был до лампочки. Поступать, как оригинал и издеваться над будущим собирателем цветов она не планировала, а что же касается возрождения демоном то… Ну, ей для начала дожить до этого надо и не помереть желательно.       — Эй, ты в порядке? — интересуется она у какого-то мальчишки с перебинтованной головой и глазом. Второго главного героя и будущего мужа её брата она не признала, поскольку… Ну мало ли мальчишек с перебинтованой головой в округе? Вот если бы тот прямо на её глазах упал в руки Се Ляна, то тогда бы да. Она бы обязательно запомнила, что с этим парнем связываться не стоит, а так… До того события ещё не один год.       — … — мальчишка смотрел на неё волком. И тем не менее её настрой накормить того был вполне четким.       И, боже мой! У неё это получилось! А ещё под предлогом стребованной экскурсии тому удалось всучить несколько монет.       Это же картина и повторилась спустя несколько месяцев и ещё, и ещё. До тех самых пор, пока мальчишка просто не перестал приходить на их встречи. Только вместо того, чтобы гулять по городу они теперь сидели в чайной, где мальчик рассказывал последние слухи.

***

      — Так чего приперлись? — интересуется лазурный фонарь, которого умудрились втихую споить его же подчинённые подмешавшие в чай спиртное. В таком состоянии тот не просто не отлипал от своего брата, а уже в наглую перебрался к тому на колени.       — Он пьян. — констатировал Хуа Чэн.       — Вынужден с тобой согласиться. — устало вздыхает Се Лянь.       — Ей! Братец, — гаденько улыбнувшись тянет Ци Жун. — Кались почему на свадьбу не позвал.       — С-с-свадьбу?! — восклицает мигом покрасневший Се Лянь. — Какую свадьбу?       — Не притворяйся идиотом! — ударяет она его в шутливой манере. — Почему я узнаю о чем-то столь важном постфактум и не от тебя лично, а от собственных миньонов которые видели тебя в свадебном облачении под руку с каким-то хмырем.

***

Несколько часов спустя…

      — Они снова это сделали. — устало константирует факт появившаяся демоница. Она была той самой, которую Се Лянь встретил выполняя задание о пропавших невестах. Правда в отличии от прошлого раза на той была повседневная одежда вместо красного наряда новобрачной.       — Они? — интересуется наследный принц Сянле, который был в какой-то мере удивлен снова увидев демоницу, которую должны были запечатать.       — Детишки. — потирает переносицу женщина. — Видать решили сводницами поработать. — бурчит она себе под нос, пока двое других призраков повинуются безмолвному приказу, пытаются забрать тело их босса из чужих объятий.       — Да расслабтесь вы. — хмыкает женщина, закатывая глаза. — Господин признал вас гостями, проводил в скрытую часть его покоев, а это уже о чем-то да говорит. Поэтому можете быть спокойны, до тех самых пор, пока господин не скажет обратного вас даже пальцем не тронут, кем бы вы ни были.       — Да неужели? — саркастически интересуется Сань Лан.       — Прошу заметить, что на территории господина проживают дети. И так уж вышло, что господин весьма страшен в гневе. Подобный урок усваивает каждый кто так или иначе оказался под его покровительством. — отмахивается демоница.       — А как же поедание людей? — хмурится наследный принц Сяньлэ.       — Да враки это все! Чушь собачья! Спросите у любого из обитателей столь «гостеприимного» места так любой вам скажет, что это не более чем выдумка.

***

На следующий день…

      — Так значит людей ты не ешь. — прислонившись к дверному косяку, интересуется Сань Лан, наблюдая за тем, как зелёный гоблин хозяйничал на своей кухне.       — Я идиот по твоему? — на мгновение обернувшись, чтобы уставиться на того взглядам «Ты что тупой?» — Ах, точно. Прости-прости. — закатывает он глаза на чужой насмешливый взгляд.       — …       — Как понимаю кто-то из моих подчинённых уже просветил вас по поводу реального положения дел.       — Твои подопечные совсем не умеют держать язык за зубами. — нагло ухмыляется Хуа Чэн.       — Ух я им устрою веселую жизнь. Только подождите. — сам себе обещает Ци Жун.       — Ты до сих пор не ответил на мой вопрос. — напоминает ему мужчина в красном.       — Гадость несусветная. Единственное, что у людей более или менее съедобно это их кровь. Да и то по мне так она в разы уступает самому обычному соку. — помешивая свое вариво говорит зелёный фонарь в ночи. — Так что да, я предпочитаю самую обычную человеческую еду таким «изысканным деликатесам» — не способен сдержать прорывающейся иронии в голосе, говорит зеленоглазый парень.       — А лес подвешенных трупов? — интересуется его собеседник.       — Да такое было всего дважды! И стоит заметить, что каждый раз зачинщиком была другая сторона. — парирует Ци Жун.       — Хорошо. Что на счёт репутации?       — Ха-ха-ха-ха! — внезапно засмялся зелёный гоблин. — Ох! Насмешил! Хи-хи. Разве не тебе ли не знать, как работают слухи? Хи-хи… Одно слово там. Одно здесь. Несколько иллюзий, а остальное люди сами додумают. Хи-хи… Некоторые особо ретивые даже не прочь будут переложить вину на кого-нибудь другого. — скрестив руки на груди и подрагивая от сдерживаемого смеха, что то и дело вырывался наружу продолжал говорить парень.       — … — на это у собирателя цветов под кровавым дождем, что как и все повелся на слухи не было что ответить. Разве что задать ещё один вопрос. — Тогда чем же ты занимался эти все последние восемь сотен лет?       — Хм… Кажется эта информация тебя ни коим образом не касается. — опасно прищурившись говорит он. Во всяком случае, в отличие от Ци Жуна из новеллы она достигла ранга «непревзойденный», что собственно говоря и позволяло ей общаться на равных со вторым главным героем.       — Да неужели? — приподнимает свою бровь демон в красном.       — Ну, раз уж твои вопросы закончились, то будь добр ответить на мои. — сняв кастрюлю с огня, сказал Ци Жун.       — И что же тебя интересует?       — Какого ху… Кхм… Кхм… Для начала будь добр объяснить причину по которой ты разрушил мою прошлую резиденцию? — внезапно вспомнив, что он воспитанный чело… Демон задал свой вопрос зеленый фонарь.       — Ты меня бесишь. — без промедления ответил его собеседник.       — Да какого! — мигом возмутился Ци Жун. — Ну вот скажи мне: когда, чёрт тебя дери, я успел тебя обидеть? Да, я даже при жизни вел себя, как хороший мальчик. Подумаешь частенько сбегал в город, а иногда даже в девчонку переодевался… — большую часть своего возмущения он прошептал едва слышно. Да так, что не будь у демона от природы острый слух он ничего бы и вовсе не услышал.       — Значит по твоему запихнуть ребенка в мешок, которую будет тащить за собой карета ничего незначущая мелочь?       Всё это Хуа Чэн говорил, схватив зелёного гоблина за шею и наблюдая за чужой реакцией. Та собственно говоря была достаточно странной. Вначале у того якобы в неверии расширились глаза, после чего последовал чужой смех. Он отличался от того, который Ци Жун демонстрировал ранее. В нем не было ни грамма прежней насмешки или смеха безумца. Вместо этого он был пропитан отчаянием напополам с неверием.       — Ей! А ведь тогда один из слуг Се Ляна тебе руку сломал. Хочешь напомню? Кажется последние слова были чем-то сродни выбиванию последнего гвоздя в крышку гроба для зеленоглазого коротышки. Потому что осознание настигшее того казалось приносило ему боль.       — Он же сказал, что это была всего лишь досадная случайность. Так почему? Почему они соврали мне? Неужели уже тогда? Тогда… Какой вообще в этом смысл? Почему они… — чем больше Ци Жун говорил тем больше то что он говорил было похоже на слова самого настоящего безумца. Они становились всё тише и тише, пока и вовсе не превратились в едва различимый шепот. Чем больше он это повторял тем больше его речь становилась безсвязной, что в значительной мере всё дальше и дальше отдаляло от понимания изначального смысла сказаных им слов.       Сейчас Ци Жун — зелёный фонарь в ночи, не походил на того самого жестокого демона из слухов. Сейчас он словно вернулся назад во времени. В дни, когда он познал вкус предательства. Он с горечью вспоминал те несколько месяцев проведенные им в заточении, пока его бывшие слуги отдавали приказы от его лица. А в особенности сильно он вспоминает тот день, когда его повесили, как какого-нибудь преступника.        Тогда гонимый желанием выжить во чтобы то ни было и даже не помышляющий о мести он превратился в злого духа со временем достигнув ранга «непревзойденный». Ведь только становясь сильнее можно было выжить в том адовом месте, котором он проснулся после смерти.