Чайки

      Больно. Ноги сводит судорогой, вместо них должна быть какая-то другая конечность, сильный хвост, разбивающий собой ледяные воды. Все ещё деформированные когти разрывают нежную кожу бёдер, с которой искрами перламутра уже осыпалась чешуя.       Сирена кричит, сломанно и во весь голос, до кровавых хрипов, но звук лишь резонирует со стенами Дома и разносится по коридору легкой песней и запахом морской соли. Перепонки между пальцами приходится разрывать, а после почерневшие и заострившиеся когти с неприятным хрустом крошатся об стену чердака. Тело вновь ломает, позвоночник выкручивается в обратную сторону, в ушах все ещё стоят крики чаек и шум прибоя.       Она сидит на кровати у Русалки, мурлыча под нос новый мотив, пока та примеряет новые серьги из перламутровой чешуи. Руки и бёдра перемотаны бинтами, сквозь которые опять проступила кровь, но Пауки ничего не заметили. Русалка кружится по комнате и щебечет что-то про вожака из шестой (сердечная мышца болезненно сжалась), но в этот момент Сирена явно ощущает приближение чего-то, на каком то новом чувственном уровне.       А потом в комнату входит Чёрный и впервые смотрит прямо на неё. У Сирены из рук выпадает рулончик бинта. Чайки своими криками больше не разрывают ей уши.