Кошачья мята

Большой палец Чонгука еле касается нижней губы Юнги, будто спрашивая разрешения. Вот только спрашивать уже нет смысла. Сейчас Юнги согласится со всем, чтобы он не делал. Чон проводит по розовой коже и заменяет палец своими губами. Впиваясь так яростно, будто они единственное, что сейчас существует на свете. Хотя почему «будто»? – Чонгук-и, – отрывается от него Юнги, – если ты сейчас же не начнёшь, я вставлю тебе сам, – пытается отдышаться. Говорит так, словно и правда смог бы это сделать. Всё что сейчас ему хочется – это подставляться под чужие касания. Но только с условием, если чужим будет Чонгук. В голове мелькает глупая мысль. Простая строчка из одной не менее глупой социальной сети: Как он докатился до жизни такой? Что ж... *** Фансайн сегодня не особо весело идёт, в отличие от остальных дней. Может быть это из-за того, что в последнее время их сильно нагружают и хочется немного отдыха, а не очередной встречи с фанатами. Всё настолько обыденное, что хочется взвыть. Кто-то хвастается своей красотой, даже если это сценический образ, кто-то пытается разрядить обстановку, но выходит пока что так себе, а кто-то дерётся за еду. Было бы неплохо, добавь к ним больше разнообразия. Мин, развлечения ради, стал считать сколько раз за день ему скажут «женись на мне», но после двадцатого раза это стало неинтересно. Потом в голову пришло считать сколько раз Чонгук с Джином что-то не поделят, но и там сбился со счета. Немного повеселили подарки фанатов, особенно тот цыплёнок, что испражняется маленькими драже. Юнги то ли от смущения, то ли от абсурда лицо своё прикрыл, головой мотая и посмеиваясь. – Оппа, – наигранно писклявым голосом начала девушка, – я, конечно, не настолько хороша, как многие ваши фанаты, – она подносит указательный пальчик с розовым маникюром к губам, пытаясь создать милую картинку. – Но мне кажется, что Вам понравится, – девушка достаёт из своей сумки две пачки детского сока, протягивая их Шуге. Мин улыбается офисной улыбкой и принимает подарок, на прощание говоря мотивирующие слова и подписывая протянутый блокнот. Среди подарков было много еды, к которой стафф строго-настрого запретил прикасаться. Но Юнги был бы не Юнги, если бы стал слушать кого-то. Поэтому пока все отвлеклись на самый шумный макнэ-лайн, тихо стащил коробочку сока. Открыл ее под столом и незаметно взял трубочку в рот, смотря по сторонам в поисках наблюдателей. – А мне? – щурит глаза Хосок на соседнем стуле. Юнги поперхнулся, сама незаметность. – За молчание даю коробочку, – приблизившись к уху соседа прошептал старший. – По рукам. Под столом закреплена сделка века и Хосок получает вторую порцию сока. Кажется, они провели здесь вечность, а толпа так и не уменьшается. Юнги становится душно от такого количества людей. В попытке сделать дыханию легче, расстёгивает последнюю пуговицу на рубашке и машет на себя найденным на столе листочком. Но легче не становится, наоборот, с каждым разом всё жарче и жарче. Можно было подумать, что включили обогреватели, но кто додумается их включить в мае месяце. – Вам нехорошо, Юнги-оппа? – спрашивает очередная фанатка, заметив красные щеки биаса и стекающую капельку пота по виску. – Всё отлично, спасибо за беспокойство, – отмахивается Юнги, а сам на стуле ёрзает. Снова оставляет автограф и переводит внимание на следующего. Но начать ему не дают. Хосок, заметив беспокойство фаната, сам за Мином понаблюдал. Заметил, как у того дыхание участились сильно, ртом уже дышит. – Ты точно в порядке? – Хосок на его плечо руку кладёт и к себе немного разворачивает. – Д-да, просто тут жарко как-то стало, – Юнги на нём взгляд сфокусировать пытается. – По-моему ничего не изменилось, – Хосок ему воды протягивает. Мин воды отпивает и на стол облокачивается, стараясь скрыть своё состояние от фанатов под улыбкой. На стуле поёрзать еще хочется. Он ногу на ногу закидывает и сжимает их несильно, случайно вздох облегчения выпуская. И остерегается, надеясь, что никто не заметил. Бёдрами шевелит незаметно. Невольно руку вниз опускает около промежности и вовремя замечая на стол возвращает. Кажется, понял он в чём проблема. Под стол смотреть не хочет, становится стыдно очень. Где это видно, чтобы тридцатилетний мужчина, как подросток от бушующих гормонов, с воздуха возбудился. Прикрывает рукой пол лица, потому что стал краснее помидора. Не только от возбуждения, теперь еще от стыда. Только одно спасает, что люди еще не все прошли. Минут двадцать в запасе точно есть, наверняка отпустить до этого времени успеет. Думает так Юнги, как их просят пройти в комнату для небольшого интервью. Мин рубашку свою пониже отдергивает, мысленно матеря стилистов, решивших, что сегодня на нём прекрасно будут смотреться скинни джинсы. Старается меж парней проскользнуть, чтобы меньше внимания на него было. Лицо держит, хотя самого уже потрясывает. Впервые Юнги чувствует себя в таком безвыходном положении. Не сказать, что он очень стеснительный, просто ситуация уже под кодом «красный». Они встают кучкой и слушают наставления о интервью. Юнги уже больно становится от такого долгого воздержания и к тому же сдавливания этих уродских чёрных джинс. У него колени начинают дрожать, а ноги немного подкашиваться. Держится из последних сил, хотя так и хочется провести рукой по члену разок-третий. В такие моменты ты начинаешь думать как ты прекрасно до этого жил. Например, когда с заложенным носом думаешь, как хорошо дышалось. Так и Мин думает как круто было бы дома накрыться одеялом, тем самым абстрагироваться от всего. Может, даже услышать слова поддержки, что всякое случается, в этом нет ничего страшного. Нет-нет-нет! Юнги отдергивает себя от таких мыслей. Он не такой, никто ему не нужен. Он и без чужой помощи всегда справлялся и в этот раз справится. Но вопреки всему, когда множество камер направляют на них, он становится за спиной их самого младшего. Чонгук замечает неладное. На Юнги глаза косит и видит, как тот еле на ногах стоит. – Хён, может, тебе в гримёрке отдохнуть, – взволнованно спрашивает макнэ. – Я разве говорил, что мне плохо? – Юнги это начинает бесить. Он не любит, когда его считают слабым. – Нет, но... – Чонгук, я ценю твою заботу, но позаботься о себе. Младший знает каким Мин может быть острым на язык, но также знает, что не всегда это правда. Он поворачивается обратно к остальным, но всё равно присматривает за старшим. Тому, в свою очередь, становится совсем дурно, он уже решает правда выйти, полностью ртом дышит. Однако, осторожно берёт Чонгука за край рукава и опускает голову вниз, будто в чём-то провинился. Потом уже полностью хватает за руку и опирается на него. – Я же говорил, хён! – полушёпотом говорит в ухо старшему, хватает его и предупреждает остальных о временном уходе. Оставшиеся в комнате сопровождают их взволнованным взглядом. Вопросами не донимают, видят, как Юнги полуповис на Чонгуке, а тот его за талию придерживает, чтобы не упал. Так и выходят в коридор, где Юнги отталкивает второго от себя и злится, что тот и с места не сдвинулся. Вырастили на свою голову малыша, теперь сильнее и шире всех в группе щеголяет. Но даже если и раскачал себя, как бодибилдер, для него он всё равно так и останется малышом Гуки, попивающим банановое молочко. – Я просто подержаться решил, а ты куда меня понёс? – кричит Мин с диким желанием раздеться прям в коридоре и прижаться к холодному полу. Он вообще-то знаменитый парень и сейчас не в презентабельном виде слышит шаги из коридора за поворотом, по звукам, очень шумной компании парней. Таких, какие любят приставать к девушкам со словами «Не ломайся, куколка» и лезущими своими отвратительными лапами под юбку, нахваливая ножки. Казалось, ему - парню, бояться нечего, но на памяти и такое случалось. Может он и парень, но не для кого не секрет о его максимально привлекательных бёдрах. Юнги свои бёдра ненавидит, потому что на женские очень похожи, а после одного мерзкого типа стал ненавидеть только больше. Его в тот день в юбку нарядили. Нет, она совсем не была похожа на женскую, наоборот. Но и это того подонка не остановило, он поймал Юнги в туалете и впихнул в кабинку, приговаривая: – Если не тебя ебут, а ты ебёшь, то не гей. В тот день Чонгук помог Юнги, за что второму по сей день стыдно, ведь его лицезрели в таком ужасном виде. Мин уже не помнит, что сделал Чон с тем типом. Помнит только как его на полу лежащим перешагивал. Макнэ ему как самый настоящий джентльмен пиджак одолжил, но Юнги это не оценил. Не девчонка, чтобы ему на плечи чужие вещички накидывали. Он тогда этот пиджак в лицо Чонгуку обратно кинул и выкрикнул, что в помощи его не нуждается, что и сам бы справился. Хоть и понимает, что далеко это не так и стоило спасибо сказать. Сейчас и сам не знает из-за чего тогда разозлился больше. Из-за того, что воспользоваться его телом хотели или из-за того, что младший в драку полез. А если бы тот парень сильнее оказался? Чтобы Мин тогда делал, если бы Чонгука ранили? Голоса в коридоре только ближе становятся, а у Юнги, прямо как в дешёвых фильмах, в голове флешбеки проносятся. К тому же, если фанатами окажутся, то встречайте Юнги на заголовках всех сайтов со своим световым мечом. Он с трудом, но решается позорно упасть в объятья Чонгука и прижаться посильнее. Как маленький ребёнок защиту в матери ищет. Младший в макушку улыбается и под ягодицы подхватывает, относя свою ношу в гримёрку. Только когда поднимает его, сильно удивляется, в живот ему упирается что-то. А Чонгуку не десять, чтобы не понять что. Юнги все остатки трезвого ума теряет, тело своё слушает и об Чона несильно пахом потирается. А к концу пути вовсю трётся и на ухо Чонгука воздух выдыхает. Дверь на замок закрывает и Юнги на диван сажает, садясь перед его красным лицом на корточки. – Юнги, скажи честно. Ты что-то выпил? – Не-ет, – ноет старший и рукам место не находит. – Мне тебе салфетки принести или еще чего? – Чонгук теряется, не знает чем помочь, уж точно не подрочить хёну. – Чонгу-ук, – Юнги стонет, когда бёдра свои снова сжимает вместе. А Чонгук уже и сам дышать прерывисто стал, смотря на такого раскрепощённого хёна. – Чем тебе помочь? – Чон ставит руки по сторонам от старшего. Мин губу закусывает, переосмысливая слова младшего и думая, что потом о своём действии пожалеет, но это будет потом. Поэтому сейчас бросается прямо к Чонгуку на колени, отчего того чуть назад не перевешивает, еле успевая корпус вперед подать. – Ты молодой, тебе ничего не стоит, – прерывисто лепечет Мин, – дава-ай. Чон долго не думает, а если думает, то не головой сейчас. Плюёт на интервью и опрокидывает старшего на диван, нависая над ним. Как можно сопротивляться, когда парень, что тебе еще с детства приглянулся, просит заняться сексом. А ты вообще-то молодой мужчина в расцвете сил. – А кто мне говорил, что он не девочка и никогда не стал бы с пацаном, а? – Чонгук вставляет колено между бёдер, прижимая к паху из-за чего Мин голову запрокидывает и стонет негромко. – А кто говорил, что помощь моя не требуется? – макнэ дразнится, на ухо низким голосом шепчет. – Да понял я, понял! – отчаянно кричит Юнги, начиная хныкать, от этого стыдясь самого себя. Чонгук усмехается и под успокаивающее шипение начинает аккуратно расстёгивать рубашку партнёра, чтобы не спугнуть. Но Юнги сейчас сжарится, ему так и хочется по рукам Чона ударить, чтобы тот порвал к чертям эту ёбанную рубашку. Чон оставляет поцелуи-бабочки на линии челюсти, постепенно спускаясь ниже по шее и переходя на грудь. Кончиком языка плавно проводит по левому соску, позже прикусывая нежную кожу. Юнги вздрагивает от новых ощущений и еле себя сдерживает от стона, ему кажется, что всё его тело - сплошная эрогенная зона. Не то чтобы ему не нравилось, очень непривычно. Мин плечи руками хватает, немного ноготками впиваясь в рубашку на младшем. Чонгук продолжает языком соски ласкать, а руку на пах Юнги кладёт и через ткань брюк член наглаживает, отчего у того в глазах всё плывёт. Чонгук руку под боксёры просовывает, когда Мин сам толкаться от нетерпения начинает. Никогда бы Юнги не подумал, что будет заниматься сексом с мужчиной, тем более с их золотым малышом макнэ - Гуки. Мин его как мужчину-то не воспринимал, мальчишкой в глазах был. Но сейчас, смотря на его руки покрытые венами, которые так искусно оглаживают тело Юнги, он видит не их Гуки, это уже взрослый мужчина. Пришло время дать ему шанс повзрослеть в глазах хёна. Чонгук привстав стаскивает брюки вместе с боксёрами с распластавшегося по дивану Юнги и осматривается в поисках чего-то похожего на смазку. Мин обиженно губы дует и пяткой в живот другого пинает, напоминая, что он как бы тут голый лежит, его ждёт. Чонгук к туалетному столику подходит и не рассматривая упаковку крем берёт. Скорее всего брендовый, но сейчас это не важно. Не жалея содержимое себе на руки выдавливает и размазывает. – Сначала может быть не очень приятно, придётся потерпеть, – снова нависает над ним Чон. Он подносит один палец к колечку мышц и вставляет, когда Мин собирается ответить. Юнги морщится и сильнее пальцы на плечах сжимает. Чонгук, дабы отвлечь партнёра от неприятных ощущений, снова к соскам возвращается: целует, прикусывает и зализывает место укуса. Когда палец внутри свободнее двигается, вставляет второй и разводит в манере ножниц. К открытым губам Юнги подкрадывается и уголок рта облизывает, прикусывает нижнюю губу и после во рту сминает. У Мина терпения не хватает и он сам в губы Чонгука впивается, язык свой просовывает, а Чон их во рту сплетает. Старший мычит в поцелуй, когда третий палец добавляют и отстраняется первый, потому что воздуха не хватает. – Ты откуда всё это знаешь? – прерывисто дышит Юнги и смотрит с прищуром на второго. За весь вечер у него первый раз получилось смутить макнэ. У того даже румянец на щеках появился. – А, ну... – Чонгук взгляд в сторону отводит, – в жизни нужно быть готовым ко всему. – Но не к сексу с мужчиной, когда ты вроде как на все сто гетеросексуал, – на одном дыхании говорит Мин и одной рукой обивку дивана сжимает. Чонгук хмыкает и продолжает хёна растягивать, а когда тот сам на пальцы налаживаться начинает, то достаёт их под жалобы. Снова на руки крем выдавливает, только на этот раз по своему члену размазывает. Юнги к своему органу тянется, чтобы хоть немного облегчить страдания, но его руки перехватывают и за головой к дивану прижимают. Чувствует, как к заднему проходу Чонгук холодную от крема головку приставляет. Чон за ухом целует, нашёптывает, что всё хорошо и медленно головку в анус вводит, ощущая как тело Юнги напрягается. Мин ноги на талии скрещивает и к себе его невольно прижимает. Дышит тяжело на ухо младшего и стон, только не от удовольствия издаёт, когда Чонгук наполовину входит. Юнги чувствует как холодными пальцами кожу на спине оглаживают и на этих касаниях сконцентрироваться пытается. Глаза закрывает и дышит прерывисто. Чонгук до конца входит и даёт старшему время, чтобы привыкнуть. В уголок рта целует и в глаза смотрит. Интимный момент для обоих наступает, будто прямо как в дорамах между ними искра промелькнёт и друг другу в давней любви сейчас признаются. Чон рот приоткрывает, как Юнги его за нос кусает. Макнэ в шоке отстраняется и глаза на него выпучивает. – Не думай, что если я позволил себя трахнуть, то тебе всё можно, – хрипит Юнги и нос морщит. Чонгук посмеивается и двигаться начинает. Привык Мин, раз так дерзить начинает. Совершает два несильных толчка и получая положительную реакцию продолжает, постепенно ускоряясь. Юнги вскрикивает неожиданно, отчего Чонгук пугается, что больно ему сделал. Но тот с широкими глазами спрашивает, что это сейчас было. До младшего не сразу доходит о чём он, пока Мин не начинает умолять сделать так еще. – Как? – Чон удивляется поддатливости хёна. – Ну как ты сейчас сделал, Гук-и, – растягивает последнюю гласную Юнги. У Чонгука от такого прозвища крышу сносит, кажется. Не совсем поняв просьбу старшего под тем же углом входит и до простаты достаёт. Еще раз в ту точку толкается и понимает о чём говорил хён. Тот в голос стонать начал, хотя до этого рот ладошкой прикрывал, чтобы меньше звуков издавать. Макнэ на бешеный темп срывается. Юнги хрипеть начинает, потому что голос сорвать успел. Откуда ему про простату знать было, главное теперь до дома о ее существовании забыть, чтобы не стимулировать в ванной, ведь Мин не девчонка, чтобы себе что-то внутрь засовывать. Чонгук к члену партнёра тянется. В такт движениям начинает надрачивать. Теперь ему во снах будет сниться образ кончающего Юнги. Как тот во время оргазма глаза закатывает и изящно в пояснице прогибается, как в ручках обивку над головой сжимает и низкий, протяжённый стон издаёт. Вслед за Мином внутрь него изливается, вовремя вспоминая о презервативе. Сверху на старшего валится, на что у того даже сил возмутиться нет. – Ты сейчас, наверно, ахуеть как удивишься, – пытается отдышаться макнэ, – но я бы повторил. До Юнги не сразу доходит, а как доходит, то глаза на всю распахивает и довольное лицо перед собой разглядывает. Решает всё же умолчать о том, что и сам-то далеко не против. Он спихивает тело с себя и на дрожащих, от еще не отошедшего оргазма ногах, начинает одеваться. В отличие от Чонгука на нём осталась только расстёгнутая рубашка и носки. Юнги считает, что сейчас им не о чем разговаривать. Тема найдётся ночью, у Чона в комнате, когда Мин под предлогом того, что у него сломалась кровать и ему негде спать, залезет к макнэ под одеяло. И неважно, что кровать стоит в идеальном состоянии. А на данный момент они в полнейшей тишине прибираются в гримёрке, только сейчас замечая kanebo на флаконе крема для лица. Совсем забыв про интервью, на выходе из комнаты натыкаются на явно не в настроении Намджуна. – Вам обоим пизда, но об этом дома. И это первый раз на их практике, когда они слышат матерящегося лидера. Можно было подумать, что и последний, но тот заявляет, что после них потерялись Хосок с Тэхёном. Но это уже другая история...