Во всем замешана Альпин!

Удивительно, как за какие-то пять лет полностью меняется жизнь человека. Раньше Джеймс был общителен и окружен друзьями, а сейчас он проходил реабилитацию с психологом, пытаясь вновь социализироваться в обществе. Сложно. Его жизнь разделилась на «до» и «после», и только настоящий чудик мог поверить в то, что все станет как прежде. Не станет. Джеймсу просто нужно свыкнуться с реальностью и смириться с тем, что он стал изгоем. Мимо него пробегала девушка в спортивном костюме, и Джеймс, вспомнив слова своего психолога, попытался улыбнуться ей. Но ту это лишь напугало, раз она увеличила скорость своего бега и тут же отвела взгляд. Кажется, посчитала его подозрительным. Что ж, ее правда… А кто бы не посчитал? Он сидел на лавочке в парке в пять часов утра — весь такой скрученный, небритый и в мятой одежде. Давайте еще не забудем про культю руки, что небрежно спрятана под узелок завязанного рукава грязной толстовки. Ему от самого себя тошно. Вроде ничего сложного: помойся, побрейся, постирай да погладь, но… приступы могут настигнуть его в любую секунду. В прошлый раз он чуть было не перерезал себе пол-лица бритвой, упав на пол в конвульсиях. Врач сказал, что все в его голове; будто бы он сам этого не знал. Так решило проявить себя посттравматическое стрессовое расстройство и «куча других заумных фраз». — Мистер Барнс, вы пережили войну, плен и… — взгляд врача опустился на перебинтованную культю, и он решил деликатно не упоминать об этом, словно Джеймсу стало легче, раз он проигнорировал слона в посудной лавке. — Пусть вам кажется, что все в порядке, но ваше подсознание все еще находится там, на фронте. И все что угодно может стать триггером, запуская неприятные воспоминания, из-за которых у вас случаются припадки. Я выпишу вам седативные, — он потянулся к бумажке на столе, став перечислять друг за другом сложные названия лекарств. Вот она — новая жизнь Джеймса Барнса, состоящая из бесконечного списка таблеток, хронической бессонницы и паранойи. Психолог посоветовал ему найти для себя хобби. Какое-то простенькое увлечение, которое помогло бы ему расслабиться и очистить голову от мыслей. Джеймс выбрал рисование. Не то чтобы у него хорошо получалось… напротив, на его калякули без слез не взглянешь, но это единственное безопасное хобби, которое он может себе позволить, будучи одноруким. Так и повелось, что уже вторую неделю он приходил в этот парк в надежде вдохновиться рассветом. Вид здесь просто удивительный: перед взором Джеймса открывались озелененная лужайка, небольшие кустарные деревья, а также главное достояние всего парка — искусственное озеро, в котором плескались утки. Джеймсу хватало одного взгляда на всю эту природную идиллию, чтобы почувствовать покой. Он достал из рюкзака альбом и простой черный карандаш, пытаясь перенести озеро на бумагу. Кажется, любой дошкольник нарисовал бы лучше, чем он, но Джеймсу не важен результат, главное — сам процесс. Через какое-то время, что стало уже своеобразной традицией, к нему подошел его новый друг, выпрашивая какую-нибудь вкусняшку. В первый день их знакомства Джеймс растерялся, не зная, как отвадить от себя приставучую кошку. У него не было опыта общения с животными и в целом он не знал, как с ними обращаться. Джеймс думал, что кошка отвяжется от него, раз он не предложил ей ничего съестного, но та нахально запрыгнула на скамейку и уткнулась своей мордашкой ему в бедро. Вела она себя так, словно они сто лет знакомы! Смирившись с чужим присутствием, Джеймс оставил свои попытки ее прогнать. А на следующий день принес с собой упаковку вяленой колбасы, что давно залежалась в его холодильнике. Джеймсу не хотелось этого признавать, но кошка была невероятно красивой и грациозной: белоснежная шерстка, ничуть не испачканная в грязи, и разного цвета яркие глаза — один голубой, а другой янтарно-желтый. Джеймс до встречи с ней и не подозревал, что такое возможно. Уж очень невероятными казались ее глаза. У такой красотки явно должен быть хозяин, но Джеймс не нашел на ней никакого ошейника. Кошка подкрадывалась к нему незаметно и так же внезапно исчезала. Джеймс каждый раз обещал себе проследить за ней, но увлекался рисованием, а когда отрывал глаза от альбома — ее уже рядом не было. — Знаешь, как трудно найти ларек с хот-догами в пять утра? — пожаловался Джеймс, доставая из рюкзака все еще теплый сверток. Он специально попросил повара разрезать хот-дог пополам, чтобы было проще поделиться с Альпин. И да, с недавнего времени эту белую бестию звали Альпин. Дать имя кошке было заданием от психолога, когда Джеймс рассказал ему о своем пушистом друге. Он не хотел привыкать к ней, но так уж вышло, что мало кто хочет с ним общаться, помимо его психоаналитика. А Альпин удобная — не осуждает ни его внешний вид, ни его потрепанную душу. А еще она верная, если брать в расчет то, что приходит к нему день за днем, привычным движением запрыгивая на лавку. — Вот, погляди, — жуя свою часть от хот-дога, проговорил Джеймс, — в этот раз у гусей точно лапки, а не копыта. Альпин не оторвалась от сосиски; не то чтобы Джеймс ждал, что она ему ответит. Он бы забрал ее домой, если бы был уверен, что сможет о ней позаботиться. На деле он не мог позаботиться даже о себе, куда там о кошке… Джеймс рисовал приблизительно два часа, пока парк не наполнялся людьми. Прохожие редко обладали тактом, а эти косые взгляды его лишь нервировали. А еще его все чаще стали принимать за бездомного, кидая в его раскрытый рюкзак монеты — это было унизительно. Джеймс жил на пособия ветеранам войны и даже это считал неприемлемым, не то что просить милостыню. Он бы обязательно устроился на работу, если бы не диагностика врачей. Кому он такой нужен? С ранних лет сирота, Джеймс всегда полагался лишь на себя. Он хотел чего-то да значить и именно по этой причине подался в армию. Если бы можно было изменить свою судьбу… Альпин мяукнула и выразительно уставилась на него, словно прочла его мысли и была недовольна. — Ну, раскис я немного, и что с того? — ответил он ей, вновь беря в руки карандаш. Спорить с кошкой было тем еще глупым занятием. Через полчаса все больше людей проходило мимо него, а значит, пора было закругляться. Альпин уже успела исчезнуть, даже не попрощавшись. — А еще меня называют невоспитанным, — бурчал себе под нос Джеймс, засовывая альбом в потрепанный рюкзак. *** У Джеймса не было плотного графика дня или какой-либо загруженности. Утром он рисовал, после приходил домой и читал. Затем собирался на сеанс к психологу, а конец дня проводил лёжа, бездумно смотря шоу по телевизору. Иногда в его распорядок добавлялся поход ко врачу или в аптеку за лекарствами, а также он был вынужден ходить за покупками, но предпочитал это делать вечером, чтобы избежать большого скопления людей. Самым его нелюбимым временем суток была ночь. Он не мог заснуть из-за кошмаров, а тьма за окном давала его паранойе шанс разыграться. По этой самой причине он никогда не выключал свет и не заглушал звук телевизора. В конце каждого месяца приходил огромный счет за электричество, но Джеймс решил эту проблему, экономя на себе. Ему ни к чему новая одежда, и в еде он неприхотлив. И зачем тратить деньги на развлечения, если в библиотеке можно бесплатно взять книгу на время? Джеймс вырос в детдоме — его никогда не баловали роскошной жизнью. И все же он никогда не терял надежду, что все наладится. Кошмары же должны рано или поздно прекратиться? А еще подходила его очередь на протез, что дарит государство всем ветеранам по программе. Он-то стал затворником не потому что не хотел общаться и заводить новых знакомых. Просто на данный момент ему сложно рассказывать о себе, но он на каждом сеансе с психологом борется со своими комплексами. Вон, днем даже улыбнулся той бегунье. Прогресс виден налицо, ведь еще год назад Джеймс совсем не вылезал из квартиры, а продукты заказывал через доставку. Как бы наивно это ни звучало, но он все еще надеялся встретить мужчину и обрести стабильные отношения. Что ни говори, а в стабильности Джеймс разбирался. Да, он был геем и никогда этого не стеснялся, за что часто огребал от старших ребят в детдоме. С совершеннолетием все стало проще — у него даже были отношения, которые длились год, но так ни к чему и не привели. Сейчас, конечно, рано говорить о взаимоотношениях с мужчинами — Джеймс осознавал, что не готов к ним, но в перспективе он видел себя окольцованным. Его психолог требовал от него чаще думать о будущем и совершенно не зацикливаться на прошлом. Те ужасы остались позади, и он больше никогда не попадет в руки к садистам, которые лишь забавы ради отрезали ему целую руку. *** Сегодня Джеймс поспал целых четыре часа, что было для него своеобразным подвигом. В рюкзак он положил бутылку с водой и оставшиеся с ужина фабричные тефтели — ими он поделится с Альпин. Выходя из квартиры, Джеймс лишний раз не смотрел на себя в зеркало. Он и так знал, какое чудище бы там увидел: бледный цвет лица, темные круги под глазами, заросшая щетина. Благо, он хотя бы может самостоятельно стричь себе волосы. Приступа не было целых три дня, чем он обязательно поделится сегодня с психологом. Джеймс опустил бейсболку козырьком вниз, закрывая от случайных прохожих свое лицо. В целом ничего нового: та же толстовка, тот же рюкзак и тот же парк. Его излюбленная лавочка цела и ждет его. Джеймс вытащил альбом и принялся рисовать. Только минут через сорок он понял, что чего-то не хватало. Альпин, которая бы пристроилась к его боку. В конце концов он пришел к выводу, что кошку забрали небезразличные прохожие. Он утешал себя тем, что теперь у Альпин будет своя семья, хотя не мог скрыть грусть по поводу потери единственного друга. Настроение рисовать пропало, и, просидев еще полчаса на скамейке, Джеймс поплелся домой. *** Он не думал, что будет грустить из-за какого-то там кота, но, не обнаружив Альпин и на следующий день, потерял какой-либо интерес к рисованию. Он не приходил в парк несколько дней и почувствовал себя пристыженным, когда психолог указал на это с укором. В итоге сегодня вместо того, чтобы лежать и смотреть в потолок, он собирался закончить свой рисунок. Джеймс подготовил рюкзак и по привычке чуть было не положил в него контейнер с сардельками. Больше кормить Альпин ему не нужно. Сегодня была облачная погода, и Джеймс с грустью покосился на пустое озеро. Значит, ему придётся обойтись без уток. Он уткнулся в альбом и принялся дорисовывать когда-то начатое дерево, но резко отвлекся, услышав вдалеке знакомое мяуканье. Джеймс осмотрелся по сторонам и уже было подумал, что ему почудилось, как звук повторился. И только тогда он заметил Альпин, стоявшую на краю причала. Джеймс встал с лавочки и принялся приманивать кошку к себе. За столько дней знакомства с Альпин та никогда не подходила к озеру. И если бы не пушистая белая шерстка, то он бы подумал, что перед ним незнакомый кот. — Только не говори мне, что не подходишь только потому, что у меня нет с собой еды, — возмущенно крикнул ей Джеймс. — Сама виновата! Исчезла без предупреждения, а я, между прочим, скучал! Хорошо, что в пять утра в парке не было ни души. Прохожие навряд ли бы поняли, увидев его разговаривающего с котом. Альпин так и не собиралась идти к нему, поэтому Джеймсу пришлось двигаться в ее сторону. — Я почти дорисовал рисунок, неужели тебе не интересно взглянуть на него? — говорил Джеймс словно с человеком, подходя ближе. Он уже мог разглядеть небывалого цвета глаза Альпин, как вдруг та пошатнулась и, не удержавшись, рухнула в озеро. Джеймс испуганно вскрикнул и пробежал оставшееся расстояние, но нигде не было видно Альпин. Боже, кошки ведь не умеют плавать! Долго не думая, Джеймс бросился в воду. Оказалось, плыть одной рукой безумно сложно, но у него не было другого выхода. — Альпин! — со страхом в голосе прокричал Джеймс, прежде чем задержать дыхание и погрузиться под воду. Он знал, что озеро искусственное, потому совсем не ожидал, что оно окажется таким глубоким. Он совсем не видел Альпин, так что плыл все глубже и глубже. Джеймс не был выдающимся пловцом, поэтому задержанного дыхания уже через пару секунд стало не хватать. Но когда он решил плыть наверх, чтобы вновь глотнуть воздуха, то ощутил, что вода начала вращаться вокруг него, создавая воронку. Джеймс стал бултыхаться в воде, чувствуя, как вода проникает в лёгкие. Последнее, о чем он подумал, прежде чем потерять сознание, — это Альпин и надежда на то, что ей удалось выбраться на сушу. *** Джеймс очнулся, но не спешил открывать глаза, прислушиваясь к посторонним звукам. Он явно улавливал чье-то рыдание рядом, а еще… молитву? Его успели вытащить из воды, и сейчас он в больнице? Но кто будет рыдать над ним? Семьи нет, друзей нет… единственный, с кем он общался, был его психоаналитик, но тот навряд ли бы урвал время в своем плотном графике, чтобы навестить своего безнадежного пациента. В итоге, почувствовав большой прилив сил, Джеймс решил открыть глаза. Он осторожно рассмотрел красный потолок, украшенный золотыми вставками. Опустив взгляд чуть вниз, Джеймс увидел стены, раскрашенные вручную живописью. Это частная больница? Рядом кто-то отчаянно всхлипнул, и, повернув голову, Джеймс увидел мальчишку, который закрыл ладонями лицо, рыдая. Чуть позади в окружении свеч сидело и молилось несколько женщин. Он попал в какую-то секту? Не было ни медицинских приборов, ни экранов компьютера или привычной всем капельницы. Он просто лежал на кровати, укутанный толстым одеялом. Мальчик дернулся и, заметив, что на него внимательно смотрят, завопил: — Очнулся! — громко вскрикнул он и так лучезарно улыбнулся, что сбил с толку Джеймса. — Ваше Высочество, вы очнулись! Мальчишка был совсем юн. Джеймс бы дал ему от силы лет двенадцать. Его красные глаза, опухшие от слез, сейчас радостно блестели. Он быстро вытирал ладонью свои слезы, ни на секунду не прекращая улыбаться. — Слава Всевышнему, он услышал наши молитвы! — вознеся руки к небесам, прокричала одна из дам. Другие же по очереди задули свечи, произнося слова благодарности Богу. Ну, точно какая-то секта! — Извините, но где я? — вежливо спросил Джеймс и словно в замедленной съемке смотрел, как менялись эмоции на лице мальчишки. Счастье перешло в беспокойство, и вот он вновь прильнул к кровати, кладя свою ладонь ему на лоб. — Ваше Высочество?.. — испуганно произнес мальчишка, и до Джеймса лишь сейчас дошло значение этого обращения. — Постой, как ты меня назвал? — засмеялся он и хотел было привстать, как руки мальчишки опустились на его грудь, заставляя вновь лечь. — Ваше Высочество, вам нельзя вставать! Вы еще очень слабы, — заботливо укрыл он его вновь, но Джеймс тут же скинул с себя одеяло и упрямо сел на постели. — Кто ты такой? Что это все значит? — спросил он, но не ожидал увидеть подобной реакции. В комнате резко стало тихо. Мальчишка охнул, прикрыв рот ладонью, и вылупился на него своими огромными, испуганными глазами. Женщины переглянулись между собой — у всех было задумчивое выражение лица. — Да что здесь, черт возьми, происходит?! — стал злиться Джеймс. Мальчишка вновь зарыдал, уткнулся лицом ему в живот и принялся что-то неразборчиво бормотать. От этих рыданий уже голова шла кругом. Поэтому Джеймс потряс мальчишку за плечо, все еще ожидая внятных объяснений. — Вы ничего не помните, Ваше Высочество? — с печалью в голосе произнес тот. — Я — Питер, — указал он на себя, — ваш покорный слуга. А вы наследный принц Бризольда Бьюкенен Мишель Клари. Ладно, Джеймс понял, что это какой-то качественный розыгрыш с хорошими актерами. Он лишь не понимал, кому понадобилось его разыгрывать. — Я Джеймс Барнс из Бруклина, — уверенно выдал он и утомленно вздохнул, когда глаза мальчишки вновь наполнились слезами, — перестань рыдать, — попросил он. — Это все моя вина! — всхлипывая, произнес Питер. — Я не проследил, и вы упали в озеро… — Если Его Величество об этом прознает, то всех нас ждет немедленная смерть, — шепотом произнесла одна из дам. — Ладно, я устал от этого спектакля, — Джеймс оперся о кровать, пытаясь встать, и лишь сейчас заметил то, чего у него не должно быть. То, что у него отняли военнослужащие в Сирии еще пять лет назад. Рука. Джеймс неверяще поднес левую руку ближе к себе, рассматривая со всех сторон. Он ощущал ее как свою родную, но, лишь присмотревшись, подметил, как молодо она выглядела. Кожа была нежной, без старых рубцов и заживших шрамов. Правая рука от нее мало чем отличалась — не было сухости и привычных мозолей. А еще обе его руки оказались гладкими, без густого слоя волос. Отсутствовала также и мускулистость. — Ничего не понимаю, — ошарашено произнес Джеймс, все еще разглядывая свои руки. — Вы в порядке, ваше Высочество? — обеспокоено спросил Питер. Дамы позади него зашептались. — Есть зеркало? — спросил Джеймс, принявшись ощупывать свое лицо. Первое, что он ощутил — это гладкую кожу без какой-либо растительности на лице. Куда подевалась его неухоженная борода? И лицо почему-то казалось таким маленьким… Питер поднялся на ноги и подошел к одному из длинных шкафов, спрятанных в стене. Он достал ручное зеркало золотого цвета с неровными изгибами, на которых были вырезаны мелкие розы. Джеймс, теряя терпение, выхватил из рук Питера зеркало, уставившись на свое отражение. Сердце забилось в груди и дыхание перехватило! Так, по крайней мере, это был он. Его голубые глаза, его нос и подбородок, просто все было… моложе. Он выглядел так лет в пятнадцать, но сейчас, казалось, был еще утонченнее. Или этот эффект давали длинные волосы, что доходили аж до плеч? Что это все значит? — Я умер и попал в рай? — вслух произнес он свои мысли. — Что вы, Ваше Высочество! — тут же возразил Питер. — Вы живой, живой! Джеймс резко поднялся с постели и подбежал к оконной раме, разводя толстые занавески и открывая для себя вид. Да так и замер с выражением полного шока на лице. За окном явно был не Нью-Йорк, а если учитывать одежду прохожих, то даже не двадцать первый век. А еще он понял, что находился не в каком-то многоквартирном жилом доме, а в самой что ни на есть башне, и оглядывал всю территорию с высоты. Если это не рай, то, должно быть, он просто переродился? Боже, он сходит с ума, да? Джеймс обернулся к стоящему возле него взволнованному Питеру. — Какой сейчас век? — спросил он, надеясь, что не попал в какое-то средневековье. Историю он знал плохо, но столкнуться с чумой не желал. — Девятнадцатый, Ваше Высочество, — тут же ответила одна из дам, когда Питер промедлил, глупо уставившись на него. Девятнадцатый? Ох… Джеймс опустошенно сел на кровать. Судьба дала ему второй шанс, так? Поняла, что в прошлой жизни поступила с ним плохо, отняв абсолютно все, начиная с родителей, заканчивая рукой, и вот решила исправить свои ошибки? Что это за страна? Бризольд, кажется? Джеймс не мог похвастаться своими познаниями в географии, но он готов поклясться, что прежде на карте не существовало такой страны. Нужно было во всем хорошенько разобраться. И именно в этот момент он отчетливо услышал знакомое мяуканье. Подняв голову, Джеймс увидел, как в покои своей грациозной походкой вошла белая кошка. — Альпин! — радостно прокричал он, когда белый пушистый комок запрыгнул к нему на колени. — Ваше Высочество, вы вспомнили свою кошку! — обрадовался Питер, с большой надеждой глядя на него. Что? Свою кошку? Джеймс внимательно посмотрел в разноцветные глаза Альпин. Она в этом явно замешана… Дамы вновь зашептались, и это уже начало раздражать Джеймса. Какими-то мутными они все кажутся. Так, если в этом теле он застрял надолго, то нужно было подыгрывать. Не хватало только того, чтобы его упекли в какую-то психушку. — Да, Питер, — вежливо улыбнулся он мальчишке, — память медленно возвращается ко мне. Простите, что напугал вас ранее, — это он обратился к дамам, логично предположив, что по статусу они стояли выше Питера, — думаю, мне просто нужен отдых, — он показательно лег в постель, умещая Альпин у себя под боком, — не могли бы вы на время покинуть мои покои? — Хвала небесам — наш принц здоров! — прокричала одна из дам, поднимаясь с пола на ноги. — Это происшествие не должно коснуться ушей Его Величества, — строго произнесла другая. И они, все втроем, покинули комнату. Питер тоже было засобирался уходить, но Джеймс резко схватил его за руку. Он вновь сбросил с себя толстое одеяло и сел на кровати. — А теперь рассказывай все, — сгорая от интереса, попросил Джеймс. — Ваше Высочество?.. — удивился Питер, а после грустно поджал губы. — Вы ничего не вспомнили, ведь так? У нас могут возникнуть огромные проблемы из-за этого. Король уж точно не обладает терпением! — как только Питер заговорил о короле, от Джеймса не ускользнуло то, как тот рассердился. — Мой отец?.. — с трепетом в груди спросил Джеймс. От одной мысли, что у него здесь могут быть родители, его всего потряхивало. И вот Питер вновь помрачнел. — Ваш отец больше не является королем. Он отдал свой престол, дабы сохранить мир в нашей стране. Джеймс нахмурился. Если его отец не король, то почему он все еще оставался принцем? Разве новая власть не должна была избавиться от него? Ладно, с этим он разберется позже. — Ты упомянул что-то про озеро и что не уберег меня, — напомнил ему Джеймс. — Расскажи, что же со мной произошло. Питер взял Джеймса за руку, и в его взгляде отчетливо виднелось раскаяние. Неужто он столкнул его в озеро? Нет, Питер казался чистым душой. Уж Джеймс, пройдя войну и посмотрев в глаза настоящим монстрам, мог отличить добро от зла. Чутье подсказывало, что ему можно доверять. Альпин была с ним согласна, раз плавно перетекла на колени к сидящему на полу Питеру. — Ваше Высочество… — начал было он, но Джеймс его прервал, перебивая: — Давай, хотя бы пока мы наедине, ты не будешь обращаться ко мне по моему титулу? — попросил Джеймс, которому было не по себе каждый раз, стоило мальчишке произнести «Ваше Высочество». Это каждый раз словно выстраивало между ними стену. Он разумно понимал, что в девятнадцатом веке еще не придумали такого понятия, как толерантность, но не станет же он на полном серьезе считать Питера за своего слугу?! Джеймс не будет пользоваться своей властью в корыстных целях. — Но… как мне вас называть? — растерялся Питер. — Бьюкенен? — Слишком длинно, — отмахнулся Джеймс, на полном серьезе считая это имя каким-то несуразным. — Баки? — смущенно спросил Питер и поспешил объясниться: — Ваш отец так ласково вас называет. От слов «отец» и «ласково» у него потеплело в груди. — Да, пойдёт, — улыбнулся Джеймс. — Так что ты хотел мне рассказать? Питер собрался с мыслями и выразительно уставился на него, при этом продолжая неосознанно гладить шерстку Альпин. — Чтобы дойти до момента с озером, мне придется рассказать вам все с самого начала, — произнес Питер и, не дожидаясь согласия, продолжил: — Дело в том, что престол был не единственным, чем пожертвовал ваш отец, чтобы сохранить мир в Бризольде. Он понимал, что войну нам не выиграть, и, когда Дракон подошел к границам, решил с ним договориться. — Постой, — удивленно и даже немного напуганно таращился на Питера Джеймс. — Дракон? Настоящий дракон?! — О нет, что вы! — поспешил успокоить его Питер, в отрицании качая головой. — Так мы за спиной называем правителя. В какой бы город ни ступила его нога, после все выжжено дотла. Он уже подгреб под себя Заковию и целый Милионтропль — страну вдвое больше нашей! Говорят, что он не отступится, пока не захватит весь мир! — эмоционально произнес Питер. — Хорошо, — кивнул Джеймс. — Так как с ним договорился отец? — произносить это слово было для него странным, но при этом безумно приятным. — Он отдал ему Бризольд и… — помедлил Питер, отводя взгляд, — вас. Джеймс еще с минуту пытался понять смысл сказанного, но так и не понял. — То есть меня? — удивленно переспросил он. — Совсем скоро должно состояться ваше бракосочетание, — грустные глаза Питера вновь уставились на него, — из-за этого вы поссорились с отцом и в последнее время были совсем не в настроении. Шестеренки в мозгах Джеймса по-прежнему отказывались работать. — Подожди, Питер, какая свадьба? — нахмурился он. — Мы же оба мужчины! Он точно был уверен, что в девятнадцатом веке подобное порицалось. Да Боже, даже в современном мире не каждый человек принимал ЛГБТ-сообщество. Сколько побоев Джеймсу пришлось вытерпеть только за то, что он гей? Неужели в этой стране с этим не было проблем? Не важно, любишь ты свой пол или противоположный, главное — лишь искренность твоих чувств? Что ж, тогда Бризольд не такая уж плохая страна. Судьба точно знала, куда его распределить. За своими размышлениями он не заметил испуганного взгляда Питера. — Так, ладно, с этим после. Что там дальше? Питер еще несколько секунд напряженно смотрел на него, но после решил продолжить свой рассказ: — Вы пребывали в негодовании из-за решения своего отца и все твердили мне, что любой ценой сорвете свадьбу. Моя вина, что я не придал значения серьезности вашего решения. За несколько дней до случившегося вы сказали, что лучше уж умереть, чем принадлежать самому жестокому и бездушному альфе. Джеймс пропустил мимо ушей незнакомое слово, сосредоточившись на главном. — Ты хочешь сказать, что я?.. — набежавшие на глаза Питера слезы лишь подтвердили его догадку. — Вы оставили мне записку, где просили прощения, — принялся вновь рыдать Питер, — поздно ночью покинули дворец и отправились к озеру… Джеймс, сам не зная почему, но сильно разозлился на этого Баки! Как он мог, имея все в наличии, покончить с жизнью только из-за вынужденного брака. Он же мог найти другую лазейку! Джеймс сжал кулаки, вспомнив все трудности, которые ему пришлось пережить. Как бы тяжко ему ни приходилось, он никогда не позволял себе думать о суициде. Он хотел жить! И даже тогда, прикованный к металическому столу веревками, без какой-либо анестезии, чувствуя, как отпиливают его руку, и сгорая от боли, он не думал о смерти. Все, что крутилось в его голове на тот момент, было слово «выжить». Пожалуйста, Боже, лишь бы не подохнуть на потеху этим ублюдкам! И даже после, пребывая в глубокой депрессии, когда не было никаких сил и желания подняться с постели, он все еще не мыслил о том, чтобы самолично отнять у себя жизнь. Чем же думал этот Баки?! — Но как я выжил? — задал он интересующий вопрос. — Вас вытащил из воды альфа. Когда охрана по моей наводке добежала до озера, он успел скрыться. Солдаты видели лишь его силуэт. Сейчас он находится в розыске, ведь то, что вы сами бросились в озеро, держится в большом секрете. Об этом не сообщили даже вашему отцу. Придворные дамы все обставили так, словно тот незнакомый альфа пытался вас убить. Ведь если Дракон узнает, что вы пытались навредить сами себе, то не видать всему двору пощады. Вы и так находились в отключке целых два дня. О чем только ни шепчется сейчас народ! Джеймс не знал, кто спас его, но был благодарен этому человеку. — Два дня, значит, — задумчиво произнес он. — Дракон этот, или как его там?.. приходил меня навестить? — Его зовут Гельмут Генрих Третий, за его плечами три завоеванных страны, не считая наш Бризольд. И он не навещал вас, ведь альфам запрещено входить в ваши покои, за исключением лекаря. Джеймс уже который раз слышал от Питера это непонятное слово. — Кто такие альфы? — спокойно спросил он и не ожидал увидеть застывший ужас на лице мальчишки. — О Боже, вы не шутили?! — испуганно прокричал он, прикрывая свой рот ладонями. — Вы правда забыли даже это? — Что я забыл? — поведение и неподдельный страх Питера заставляли его самого напрячься. — О том, что мы с вами омеги, а Его Величество, как и ваш отец — альфы. Как вы могли забыть подобное?! Если в начале рассказа Питера Джеймс был уверен, что сможет во всем разобраться, то под конец понял — просто точно не будет. *** Это какое-то сумасшествие! Он должен был предвидеть, что судьба закинула его не только в вымышленную страну, но и в вымышленный мир, где существуют омеги и альфы. Уму непостижимо! Когда Питер, краснея и заикаясь, не смог толком объяснить, что из себя представляют омеги, Джеймс попросил принести ему все книги, которые маломальски затрагивали данную тему. — Я просто еще не достиг возраста течки, — смущаясь, выдавил из себя Питер. Толку от него в этом вопросе было мало, но хотя бы книги ответили на все интересующие Джеймса вопросы. И это была какая-то жесть! Мало того, что он переместился в тело подростка, так это самое тело еще и не мужское. Точнее оно мужское, но вразрез отличается от того, к чему привык Джеймс. Он прочел уже три книги, и на каждой новой дозе информации его волосы вставали дыбом. Пользуясь моментом одиночества, Джеймс разделся и внимательно оглядел себя в зеркале, выискивая различия. Хотя искать долго не приходилось: чего стоил его крошечный член, который, как написано в книге, служил лишь способом мочеиспускания. О да, для омег-мужчин невозможно кого-то поиметь, а вот забеременеть — запросто! Джеймс на минут десять завис на этом предложении, перечитывая его раз за разом в надежде, что ему все померещилось. Но нет! Там дальше шла целая глава, посвященная оплодотворению, — нервов Джеймса на нее не хватило, и он в ужасе захлопнул эту книгу. — Неужели было нельзя закинуть меня в мир попроще?! — возмущенно прокричал он в воздух. Рядом, словно отвечая ему, замяукала Альпин. — Даже не начинай, — пригрозил он ей. — Я знаю, что ты во всем этом замешана! Ладно, ему срочно нужно успокоиться, пока он не разнес к чертям всю комнату. Омега, черт возьми! С природным запахом и течками — специально для зачатия! — Блять, что за ересь?! — не мог никак успокоиться Джеймс. Он лег в постель и зарылся с головой в одеяло, пытаясь все обдумать. Из плюсов: у него снова есть рука и шанс прожить жизнь не впустую. О, а еще он принц со своими привилегиями. Правда, он еще не знает какими, но ведь они должны быть, не так ли? Из минусов: он гибрид женщины и мужчины, зовущийся омегой. А еще через несколько дней, если он правильно понял Питера, он должен будет выйти замуж за тирана, которого от страха народ зовет Драконом. Матрас прогнулся, когда Альпин запрыгнула на кровать и бесцеремонно стянула с него одеяло. Ну, точно дьявольское создание! Она уткнулась ему в подбородок, словно пыталась его утешить, а ее шерстка лезла в глаза и нос, из-за чего ему пришлось чихнуть. — Все, я понял, понял, — шмыгнул он носом, за что получил укоризненный взгляд от Альпин. — Ну, простите! — развел он руками. — Принцем я стал несколько часов назад. Сам знаю, что манеры хромают. Можно считать, что Альпин его простила, раз вновь уместилась у него на груди. — И что, Джеймс, ты будешь делать дальше? — спросил он сам себя, но отвлекся, когда в комнату вошел Питер, держа поднос с едой в руках. *** Ночью он никак не мог уснуть, и, что удивительно, не из-за кошмаров. Его голова просто взрывалась от мыслей — как здесь уснуть? А еще был небольшой страх, что все это сон и стоит ему прикрыть веки, как он проснётся в своей убогой однокомнатной квартире. Он все лежал и обдумывал свое нынешнее положение. Ни в коем случае нельзя говорить о себе как о Джеймсе. Здесь он был значимой фигурой и стоило уже привыкнуть отзываться на «Его Высочество». Или хотя бы на Баки. Может, он погорячился, обвинив судьбу в несправедливости, когда узнал, что является омегой? Если так посудить, то что в этом плохого? У него есть легальное разрешение любить свой пол и не нужно больше смотреть на мужчин втихаря, боясь наткнуться на гневного натурала. Конечно, мужская беременность все еще звучала дико, но так ли плоха возможность иметь своего, родного ребенка? О Боже, оставьте его наедине со своими мыслями, и так он оправдает даже действия Гитлера! Кстати, о нем. Питер крайне мало знал о его будущем супруге; за исключением того, что тот был монстром во плоти. Драконом, если брать в расчет кем-то придуманное прозвище. Так ли он плох на самом деле? У Джеймса был богатый опыт знакомства с тварями в обличии людей. Выдержал тогда — выдержит и сейчас. Но прежде у него не было преимущества в кармане, а сейчас он красивый омега, при правильном поведении способный на бесчисленные манипуляции. До Джеймса стало медленно доходить, что, выйдя замуж за короля, он получит власти не меньше. Это ж сколько хороших дел он сможет совершить! Покончить с рабством, например. Его передергивало каждый раз, стоило Питеру отозваться о себе как о вещи, принадлежащей ему. Хотя его верность он ценил. Мальчишка в целом был хорош: наивный до предела, открытый, честный и добрый. Как Баки мог с ним так поступить, прекрасно зная, что Питера казнили бы первым? Нет, побег явно отменялся. Да и не страшился Джеймс брака, даже если этот Дракон окажется уродливым старикашкой с манией величия. Не стоило недооценивать армейскую выдержку. Зато какие прерогативы и привилегии ему откроются! Он сможет построить школы, больницы, приюты… — Забавно, что мой муж будет все крушить, а я планирую все строить, — сказал он своей кошке, но, обернувшись, не заметил Альпин поблизости. — Да чтоб тебя! — выругался он, увидев приоткрытую дверь. И что этой кошке вечно неймется? Джеймс бы продолжил лежать, если бы не возникшее беспокойство в груди. Альпин была его первым другом, и одна лишь мысль, что с ней могло произойти что-то плохое, заставляла его сердце биться чаще. Он незамедлительно поднялся с постели и лишь напялил обувь, больше походившую на неудобные твёрдые тапочки, прежде чем выйти из своих покоев. — Альпин, — старался он звать ее как можно тише, чтобы не разбудить всех во дворце. Проходя мимо балкона, он посмотрел на внутренний двор и тут же сорвался с места. Подбежав, Джеймс смог уже отчетливо увидеть лицо мужчины, сидевшего перед Альпин на корточках и неумело ее гладившего. — Альпин, должен признаться, игра в прятки не самая моя любимая, — сказал он, оказавшись в нескольких шагах от мужчины. Альпин, только заслышав его голос, подбежала к нему, запрыгнув на руки. — Не поздно ли для ночной прогулки? — неожиданно заговорил мужчина, бросив на него незаинтересованный взгляд. По крайней мере, старался — Джеймс-то видел, как изучающе он прошелся по нему, стоило лишь подойти. — Так если прогуливаться днем, она уже не будет ночной, — логично предположил Джеймс. — Дерзость — не лучшее качество для омеги, — произнес мужчина, но в его голосе не было строгости или возмущения. Лишь интерес. Он брал его на слабо? Кто он вообще такой? Одет подобающе, осанку держит ровно — Джеймс узнал военную выправку. Так значит, он возглавлял его охрану? Ну, конечно! Питер же говорил, что народ сходил с ума от новости, что кто-то пытался его убить. Неудивительно, что ему приставили дополнительную охрану, следившую за территорией даже ночью. — Спасибо, что сказали. Я обязательно запомню! — с сарказмом выдал он, ухмыляясь. — Но позвольте сделать ответное замечание: прежде чем начинать говорить, стоило бы представиться. Незнакомец явно подобного не ожидал: на долю секунды его брови в удивлении поднялись вверх. Джеймс бы даже не заметил, если бы не смотрел. Во всем остальном он казался невозмутимым. — Я был уверен, что вы знаете, кто я, — спокойно ответил он, смотря исключительно в глаза Джеймсу. — А разве должен? — с вызовом бросил Джеймс, а после фыркнул. — Думается мне, что самомнение у вас приличное. — Это не единственная приличная вещь во мне, — отозвался он, и Джеймсу потребовалось приложить немало усилий, чтобы не опустить взгляд на его пах. Ладно, он слишком испорченный для такой двусмысленной фразы. Наверняка мужчина имел в виду свои положительные личностные качества, но отсутствие секса сказывалось на Джеймсе не лучшим образом. Раньше он и вовсе не испытывал никакого желания — все благодаря обильному количеству таблеток, что заглушали его либидо. А сейчас пожалуйста — тонкий намек на большой член, и он уже весь пылает! Это все точно из-за сущности омеги. Он даже не знал, возможно ли в его новом теле дрочить, как прежде? Или как сбрасывать стресс? Жаль, что в книге ничего не было сказано про мастурбацию. Так, Джеймс, соберись, не стоит думать о сексе, когда ведешь с кем-то разговор! — Я не стану поддерживать ваш неумелый флирт, — взял себя в руки Джеймс, в сотый раз вспомнив, что сейчас он отыгрывал роль Баки — принца целой страны и одной ногой замужнего мужчины. И как бы сильно ему ни симпатизировал охранник, не стоило переходить черту. — И вообще, вы собирались проторчать возле моего балкона до утра? — Джеймс сам не понял, почему звучал обвиняюще. Мужчина не был виноват в том, что показался ему привлекательным. Высокий рост, пронзительные карие глаза и тонкие губы — он не был воплощением красоты, но цеплял глаз. Эх, ну почему он встретился на пути у Баки, а не у Джеймса, до войны и плена? — Лишь хотел убедиться, что с вами все в порядке, — отчитался мужчина, подтвердив догадки Джеймса о том, что перед ним стоял охранник. — И как бы вы убедились, если бы я не вышел во двор? — забавлялся Джеймс, решив вывести мужчину на эмоции. Тот, казалось, был скульптурой: стоял ровно, смотрел прямо. Умел себя сдерживать. — Не стали же бы вы тайком пробираться в мои покои? — пошутил Джеймс, но мужчина продолжил стоять непреклонным, лишь слегка сведя брови к переносице. — А вы бы этого хотели? — невозмутимо поинтересовался мужчина, немного склонив голову набок. А Джеймса не покидало чувство, что его изучают. И вообще, что это за вопрос такой? Какого ответа от него ждут? — Я даже имени вашего знать не хочу! — фыркнул Джеймс; он никогда прежде не замечал за собой любви к драматизму. Неужели перевоплощение в омегу повлияло также и на характер? Он бы и дальше стоял и смотрел на мужчину с возмущением, если бы тот не улыбнулся. Улыбнулся! Пусть и одними уголками губ, но это первая продемонстрированная эмоция за весь прошедший разговор. — Что ж, вы забавнее, чем я предполагал, — сказал мужчина, — и ваш портрет не передает и трети всей вашей настоящей красоты. Признаться, я сражен наповал. Ох ты ж, Боже ж мой! А в прошлом умели красиво говорить. Он даже растерялся… Надо же, знакомы меньше десяти минут, а уже о чувствах говорят. Так, нельзя забывать, что он Баки! — Не знаю, осведомлены вы или нет, но с признанием опоздали. Совсем скоро я выхожу замуж, — Джеймс старался звучать серьезно, когда в душе он смеялся вовсю. Ну, что это за диалог из бразильских мелодрам?! Куда он попал? Хотя актер из него неплохой вышел. Стоило податься в театр, а не в армию… — Я рад, что вы об этом не забываете, — сказал мужчина, полностью сбив с толка Джеймса. То с ним флиртуют, то радуются, что он выходит замуж… Ох, черт, это все было проверкой, да? Интересно, кто подослал к нему этого охранника? Неужели сам Дракон? Нет, Питер же сказал, что инцидент на озере от него тщательно скрывали. А значит, смысла для беспокойства у него нет. Может, отец? Питер упоминал, что они в сильной ссоре из-за предстоящего бракосочетания. Значит, сам прийти он побоялся, вот и прислал этого типа, чтобы тот разнюхал всю ситуацию. — Такой кошмар не забудется, — назло сказал Джеймс, чтобы проследить за реакцией. И, как он и ожидал, мужчина нахмурился и выглядел крайне недовольным. Он явно собирался возразить, но не успел — вдалеке послышался взволнованный голос Питера. — Ваше Высочество! — звал он. Голос с каждым его шагом слышался отчетливее. — Был рад нашей встрече, но вынужден бежать. Я и так нарушил все правила, придя к вам, — он поклонился, что удивило Джеймса не меньше, чем то, что мужчина действительно побежал. — Ваше Высочество, Боже, вы так меня напугали! — чуть было вновь не начал рыдать Питер, подбегая к нему. — Что вы делаете здесь в такой час? Джеймс обернулся к нему и кивком головы указал на Альпин, что успела уснуть в его руках. — Искал Альпин, — даже не пришлось врать. — Не беспокойся, я больше не наделаю никаких глупостей. «Никаких глупостей, Джеймс, — сказал мысленно сам себе. — Так что выкинь из головы этого таинственного незнакомца». *** С наступлением дня Джеймс был вынужден выйти в свет, чтобы окончательно успокоить народ, продемонстрировав, что он пребывает в полном здравии. Для этого выхода его собирались тщательно подготовить, чем он был сильно недоволен. — Я сам способен умыться, одеться и причесаться! — совсем невежливо прокричал он, отогнав от себя толпу слуг. — Все, кроме Питера, могут быть свободны. Идите, развейтесь, отдохните. В общем, выходной! На него странно покосилась не одна пара глаз. У них что, не бывало выходных? Джеймс очень мало осведомлен о занятости людей в девятнадцатом веке. На помощь пришел Питер, внимательно оглядев каждого присутствовавшего. — Его Высочество изъявило желание побыть одному. Поэтому на сегодня вы все переходите под руководство кухни. Мадам Барат займется вами. Питер еще совсем юн, но он занимал не самое последнее место во дворце, судя по тому, как омеги, поклонившись, тут же удалились. Он даже одет более прилично, на что Джеймс прежде не обращал внимания. — Спасибо, — с благодарностью произнес он и устало повалился на постель. С Питером можно было не притворяться. Альпин резко запрыгнула на него сверху, чем напугала. А еще весила она немало — в этом мире ее хорошо кормили. — Баки, тебе стоит вести себя, как подобает молодому принцу, иначе рано или поздно все поймут, что ты ничего не помнишь, и воспользуются этим. Питер был прав. Не стоило терять бдительность. — Тогда научи меня быть принцем, — попросил Джеймс. Если он планировал остаться в этом теле подольше, то стоило начать играть по правилам. По крайней мере, назад он точно не собирался. *** В камзоле было тесно и душно, туфли натирали, и Джеймс не понимал, зачем они сидели в беседке в саду, если можно было спрятаться в прохладном замке. Ах, да, выход в свет… Было странно идти по коридору, где каждый второй ему кланялся, а другие вежливо интересовались самочувствием. Джеймс хотел было поддержать с кем-то разговор, но Питер, незаметно для чужих глаз, его одернул. — Главное правило жизни во дворце — нельзя никому доверять, — шепотом пояснил он, когда они пошли дальше. — Шерон кажется милой, но в прошлом году столкнула вас с лестницы, и было это отнюдь не случайностью, как она всех заверила. Джеймс медленно кивнул, усваивая информацию. Он-то наивно думал, что принца все любят. Все оставшееся время они проводили в тени беседки, подальше от случайных прохожих, где Питер учил его банальному этикету и всему тому, что обязана знать приличная омега в его возрасте. Джеймс внимательно слушал, но в какой-то момент отвлекся, ощутив на себе чей-то взгляд. Став осматриваться по сторонам, он заметил мужчину, стоявшего на дворцовой веранде, упершись руками в перила. Все бы ничего, но тот не отводил от него взгляда. — Кто это? — перебив Питера, спросил он. Проследив за его взглядом, Питер нахмурился. — Ваш сводный брат — Стивен. Ему было шесть, когда король смилостивился над ним и взял под свое крыло. Сейчас он командир дворцового войска. Чутье подсказывало Джеймсу, что что-то здесь нечисто. Уж больно сухими фактами поделился с ним Питер, когда обычно старался рассказать как можно больше в надежде, что его память восстановится. — Почему он на меня так смотрит? — задал он очередной вопрос. Питер поджал губы, всем своим видом показав, как сильно он не хотел отвечать на этот вопрос. — Единственным положительным моментом в вашей потере памяти является тот факт, что вы позабыли его. А если забыли — значит, чувства были не так уж сильны! Поэтому я решил утаить от вас эту часть вашей жизни. Так, а это уже было серьезно. Ангелочек Баки имел свои секреты? — Рассказывай, — потребовал он, звуча предельно серьезно. — Об этом никто не знает, иначе был бы скандал, — понизив голос, начал говорить Питер, — вы даже со мной не делились подробностями. Просто просили тайком относить ему письма и забирать ответные. Какое-то продолжительное время вы были весь на взводе, и я понял, что все дело в Стивене. Беспокоясь о вас, я вскрыл одно письмо, о чем сильно раскаиваюсь. Письмо носило любовный характер и было до того личным, что я зарекся никому о нем не говорить. Ладно, подобного поворота Джеймс не ожидал. Он реально чувствовал себя персонажем дешевой мыльной оперы. Тайны, интриги, сплетни — что еще таилось за душой Баки? — Я поэтому был так сильно возмущен из-за предстоящей свадьбы, — стал понимать Джеймс. Питер кивнул. — Как бы я хотел уберечь ваше сердце от этих нежеланных чувств! — искренне заявил Питер. — От Стивена жди лишь гибели. Джеймс не стал раздувать эту тему дальше. Видимо, Баки не сыскал поддержки в своем возлюбленном, раз решил утопиться. Сколько же всего ему пришлось пережить в таком хрупком возрасте? Какой-то частью своей души Джеймс ему даже сочувствовал. Самую малость. *** Позднее Джеймс решил провести свое время в библиотеке, подробно изучая все материалы и знакомясь с историей Бризольда. Он попросил Питера отвлечь его лишь к ужину, чтобы они вместе разделили трапезу. Джеймс, сколько себя помнил, всегда ел в одиночестве и очень хотел в своей новой жизни изменить этот факт. Он в целом старался выходить из своей зоны комфорта, привыкая ко всему новому. Его не мучали кошмары и больше не было конвульсий, даже боль в душе утихла. Он не мог перестать смотреть на свою левую руку. А еще, вопреки всем странностям нового мира, он не переставал улыбаться. Хитрая Альпин знала, что делала, перенося его сюда. Интересно, а что же случилось с настоящим Баки? Погиб ли он в тот день на озере или переместился в его настоящее тело? В таком случае, Джеймс ему не завидовал. Рядом точно не оказалось бы Питера, готового всегда помочь. Джеймс тряхнул головой, отогнав от себя эти мысли. Прости, Баки, но ты вынужден отойти на второй план. Джеймс не намерен отдавать ему обратно эту жизнь, даже если не имел никакого на нее права. Он шел по коридору, когда вдруг кто-то резко выпрыгнул из-за угла и схватил его, закрыв рукой рот, чтобы он не смел закричать. Джеймс хотел отбиться и с ужасом осознал, что прежней мощи в нем не было. «Ну, вот и все?» — такая мысль пробежала в голове, когда его поволокли в темный угол. Питер ведь предупреждал, что во дворце много завистников и недругов. Говорил, что не стоит прохаживаться одному, без сопровождения. Джеймс не послушал, будучи уверенным в том, что днем на него никто не нападет. Да и где, спрашивается, стража? Разве она не должна караулить каждую щель? Джеймса прижали спиной к стене, и лишь сейчас он смог увидеть лицо своего похитителя. — Это я, — успокающе провел по его щеке Стивен, — прости. Я напугал тебя? Другого выхода не было — за тобой вечно кто-то наблюдает, а я больше не мог терпеть. Хотел тебя увидеть. Джеймс замер, не зная, как на все это реагировать. Он не был мастером коммуникации и точно не знал, что следовало ответить парню, который считал тебя своим возлюбленным, в чьем теле ты обитал. Все было слишком запутано. — Как ты? — трепетно спросил он. — Баки, Боже, — он опустил свою голову на его плечо, и Джеймс ужаснулся, подумав, что тот сейчас зарыдает. Слишком уж все вокруг чувствительные. — Я не бросал тебя, — произнес он, поднимая голову и глядя точно в глаза Джеймсу, — слышишь? Не бросал! В тот день пришло распоряжение от отца, и я не мог отлынивать от своих обязанностей. А когда освободился — время было за двенадцать. Мне страшно даже представить, что ты подумал тогда, стоя один на пирсе. Вот оно как, значит. А пазл начинал медленно собираться. То-то Джеймс удивился, что для своей смерти Баки выбрал такой сложный путь, когда можно было просто сброситься из окон дворца. — Все в силе, Баки. Сбежим хоть сегодня — больше я тебя не подведу! Получается, он не планировал топиться, когда шел на пирс. Теперь и письмо, адресованное Питеру, звучало по-другому. Джеймс представил, как Баки стоял один в тиши, чувствуя себя преданным. И куда теперь деваться? Любимый его бросил, а Дракона он ненавидел всей душой. Большим умом Баки явно не блистал, раз выбрал для себя такой путь. А еще Джеймс наконец узнал, кто был тем альфой, что вытащил его из воды. Он был благодарен Стивену, но на этом все. Играть в любовь с ним он не намерен. Стивен был красив. Таких точно постят на обложках журнала. Типичный голубоглазый блондин. Джеймс нахмурился, когда невольно вспомнил ночного незнакомца. — Ты так и будешь молчать? — с тревогой в голосе спросил Стивен. — Я думаю, что нам нужно прекратить наше общение, — не щадя чужие чувства, произнес Джеймс, — я принял решение выйти замуж за… — он сделал паузу, пытаясь вспомнить имя Дракона, — Гельмута! Точно, за Гельмута, да. Давно Джеймсу не было так неловко. Стивен отошел на шаг, пребывая в смятении. — Что ты такое говоришь?! — теперь уже рассержено звучал его голос. От былой нежности не осталось и следа. — Так будет лучше для всей страны, а я в первую очередь должен думать о положении своего народа, — слишком пафосно ответил он фразой, которую слышал в одном документальном фильме про правление Елизаветы Второй. Хоть какой-то плюс от его вечернего просмотра зомбоящика. — Мы поклялись, что будем принадлежать лишь друг другу! — вытащил Стивен козырь из рукава. Только он вряд ли учел, что Джеймсу, по большому счету, плевать на все эти клятвы. — Мне жаль, но я не поменяю своего решения, — уверенно произнес он, отлипая от стены, — старайся держаться от меня подальше. Нам обоим не нужны эти грязные слухи. Не оборачиваясь, он вышел из угла и как ни в чем не бывало продолжил свой путь в библиотеку. *** Свадьба была все ближе, но Джеймс даже не представлял, через что ему придется пройти, чтобы получить официальный статус жениха. Питер его разбудил на рассвете и что-то лепетал по поводу того, куда они направляются, но сонный мозг Джеймса отказывался запоминать информацию. Сейчас он, в красивой парадной форме, сидел напротив Питера в карете, то и дело выглядывая в окно. Ему наконец удалось посмотреть на страну за пределами дворца. Не то чтобы он ожидал увидеть что-то роскошное, девятнадцатый век на дворе, но хотя бы люди, которые встречались на пути, дружелюбно ему махали. Питер не соврал, сказав, что народ его любил. — Обряд проведут в усадьбе графа Гальяно, — в предвкушении рассказывал Питер, — я там никогда не был, но вы рассказывали, что бальный зал там не уступает тому, что у нас во дворце. Разве что размерами меньше. — А что за обряд? — лениво поинтересовался Джеймс, увлеченно рассматривая деревушку, мимо которой они сейчас проезжали. — Вы прослушали, когда я говорил о нем? — Джеймс состроил виноватое лицо. — Это традиция, что перед свадьбой омегу проверяют на целомудрие, а после результаты сообщают всем собравшимся людям, но не волнуйтесь, Дракон навряд ли заявится лично. Скорее всего, отправит кого-то из своей знати. Джеймс полностью отвлекся от окна, в непонимании уставившись на Питера. — Что, прости?! — эмоционально выдал он, пребывая в легком шоке. — Проверка на девственность? Не, ну такое его психика точно не выдержит. Жаль, что скорость кареты слабая, иначе он бы с радостью выпрыгнул на ходу. — Не кричите так, — шикнул на него Питер, — это обычная процедура, через которую проходят все омеги перед вступлением в брак. К тому же вам нечего волноваться — честь при вас. — Разве? — стушевался Джеймс. Это заставило напрячься и Питера. — Вы же не хотите сказать, что?.. — его глаза расширились, а щеки заалели. — Я не помню! — почти что в истерике закричал Джеймс. Как далеко ушел Баки в своей любви к Стиву? Зашли они дальше своих писем? Если вспомнить, как Стивен его вчера касался… Делал это он явно не впервые. Да чтоб тебя, Баки! Не то чтобы Джеймс был праведником — он-то свою девственность потерял в семнадцать с мужчиной вдвое старше него. Но это не одно и то же. — Что будет, если окажется, что я не невинный цветочек? — задал он главный вопрос Питеру, и если судить по его хмурому выражению лица — ничего хорошего. — Тогда ваше имя будет навек очернено! — на полном серьезе стал рассуждать Питер. — Для начала найдут того альфу, что лишил вас чести. Его незамедлительно казнят. С вами все сложнее, ведь вы не простой омега, а принц, но, к сожалению, ваш отец передал престол Дракону, тем самым лишив вас поддержки. Это значит, что вашу судьбу будет решать сам Дракон — тот человек, которого вы унизили своим поступком. Убить вас не убьют, но навсегда запереть в темнице могут. Либо же понизят в статусе и отправят работать в самую глухую деревню. Даже не знаю, что из этого страшнее… Джеймс впервые в своей жизни отчаянно хотел оказаться девственником. Весь оставшийся путь они провели с Питером в тишине. — Вы побледнели, — шёпотом произнес ему на ухо Питер, когда они выходили из кареты, — постарайтесь не вызывать подозрений. Легко сказать, когда из-за какого-то обряда решится его судьба. А он-то только поверил в хорошую жизнь! Был готов даже мириться с Драконом, лишь бы не возвращаться в свое прежнее тело. Он был так напряжен, что не обращал внимание на роскошное убранство усадьбы. С Питером его разлучили. Тот прошел с другой знатью в общий зал, когда Джеймса повели в отдельную комнату. Радовало, что в помещении, помимо него, было всего два человека. Джеймс-то думал, что его разденут прилюдно. Боже, как это было унизительно. Он строго выполнял поручения врача и от волнения не мог даже придумать, как устроить саботаж и сбежать. К счастью, все прошло быстрее, чем он предполагал. — Невинен! — громко объявил врач, и до Джеймса только дошло, что он задержал дыхание. — Мы даже не сомневались, Ваше Высочество. Джеймс еле сдержался, чтобы не спросить: а на кой черт это все устроили, если не сомневались?! Интересно, а став королем, он сможет отменить эту унизительную практику для всех омег? Он обязательно поднимет этот вопрос в будущем. Вторая омега, присутствовавшая на «обряде», уже успела исчезнуть, чтобы всех оповестить. Настоящая дикость… Джеймс вышел из комнаты и только сейчас понял, что не знает, куда идти. Он был слишком погружен в свои переживания, чтобы следить за дорогой. Свернув налево, он принялся поочерёдно открывать двери. — Питер? — звал он его, но пока без результатов. Ох, до чего огромны комплексы у этого графа, раз он отстроил такую усадьбу! — Питер? — Джеймс открыл очередную дверь да так и замер, глядя на уже знакомый силуэт. — А вы что здесь делаете? — он не ожидал подобной встречи. Судя по удивлению мужчины — он тоже. Но, нужно отдать ему должное, пришел он в себя быстро. Выпрямился и потушил сигарету о специальное блюдце, что стояло на столе. Осмотревшись, Джеймс пришел к выводу, что эта комната отличалась от всех остальных. Здесь стояли стол и стулья, был книжный шкаф. В целом его смело можно назвать кабинетом, пусть слегка и необжитым. — Вы бесцеремонно ворвались ко мне и смеете спрашивать, что я здесь делаю? Тот же вопрос адресую вам, — и снова эта размеренность в голосе. В освещенной комнате Джеймс уже мог лучше рассмотреть мужчину. И вот оно! Его выдавали глаза! Он хотел казаться возмущенным, но во взгляде плескалось веселье. — Я искал своего помощника и случайно забрел сюда, — назвать Питера слугой не повернулся язык. — А какое у вас оправдание? — Мне сказали, что на приеме подадут чесночные багеты, — пожал плечами мужчина. Это точно не то, что хотел услышать Джеймс. — Вы издеваетесь? — недоумевал он. — Вы явно никогда не вкушали эти багеты, — спокойно продолжил мужчина, ни о чем не беспокоясь. — Это не то, о чем я хотел с вами поговорить, — в лоб произнес Джеймс, закрывая за собой дверь — все это время он стоял на пороге. — Я тоже, учитывая, что наш прошлый разговор остался незавершенным. Джеймс потупил взгляд, пытаясь вспомнить, о чем они не договорили. Ах, да, точно… Он ведь нелестно отозвался о Драконе. «Гельмуте», — мысленно исправил он сам себя, чтобы случайно не выдать прозвище нового короля. — Не понимаю, о чем вы, — включил дурачка Джеймс. Все еще не исключено, что перед ним стоит шпион. Нужно быть осторожным в своих высказываниях. — Чем вам так не угодил ваш будущий избранник? — мужчина же менять тему не спешил. — Он не ввел войска в вашу страну и пощадил жизнь вашего отца. Ох, а он, как оказалось, умел быть эмоциональным. Вон как встрепенулся от этой темы! Значит, все же служил Дракону, раз так предан. — Какой милостивый! — с сарказмом бросил Джеймс, рассмеявшись. — Я сейчас же поменяю о нем свое мнение! — Вы настроены явно скептически, — фыркнул мужчина и отвернулся к окну. Джеймсу даже показалось, что тот обиделся, но он тут же отмел эту мысль. На что ему обижаться? Не о нем же они, в конце концов, говорили. — Признаться, я не знаком с Гельмутом лично, — почему-то решил пояснить Джеймс, — по традиции нам пока нельзя видеться, но он мог хотя бы додуматься написать мне письмо. Увы, он занят другими важными делами — от этого и сужу о нем. Буду ли я хоть что-то значить для него или просто стану трофеем, как любая завоеванная им страна? — Джеймс мысленно присвистнул самому себе. Неплохо завернул, да? Мужчина даже обернулся и взглянул на него по-другому. С долей нежности, что ли? На деле же Джеймсу было плевать на этот брак. Это лишь формальность. Все, что его действительно волновало: позволит ли ему Дракон вольно править страной? — Могу заверить вас, что вы слишком хороши, чтобы стать просто трофеем, — поддержал его мужчина, легко улыбнувшись. А Джеймс сам не понял, отчего его сердце забилось сильнее в груди. «Боже, уймись, ты даже имени его не знаешь!» — приказал он сам себе. — Наверное, подобные слова растопили не одно сердце, — взяв себя в руки, продолжил Джеймс, — но я не знаю, чего вы добиваетесь, говоря подобное мне. Мужчина сделал шаг к нему, а Джеймс по наитию отступил назад, тут же уперевшись спиной в дверь. Мужчина замер на месте. — Извините, — он вновь отступил назад, — когда мы наедине, я теряю рассудок. — Тогда мне нужно срочно удалиться, — сумел выдавить из себя Джеймс, трусливо сбежав из комнаты. Только выйдя из помещения, он понял, как сильно мужчина давил на него. Не собой, а своим запахом. Наконец он стал понимать, о чем говорил Питер, когда рассказывал про феромоны альф. Странно, но когда Стивен зажал его вчера, он ничего не почувствовал. А сейчас был готов лично наброситься на мужчину. Пахло от него… Джеймсу трудно подобрать слова, чтобы все описать. Как хороший одеколон, умноженный надвое, и который хотелось съесть — настоящее безумие! — Ваше Высочество, я вас обыскался! — Питер подбежал к нему и, взяв за руку, повел в общий зал, где собрались все гости. — Ходят слухи, что Гельмут Третий уже прибыл в Бризольд для встречи с вами, — шепнул ему Питер. Джеймсу было плевать. Все, что он хотел прямо сейчас — это попробовать чесночных багетов. *** За день до свадьбы весь дворец стоял на ушах. Оказывается, сегодня особый день — будущим супругам разрешено на час остаться наедине, чтобы познакомиться и привыкнуть друг к другу. А это значило, что Дракон вскоре должен прибыть. Джеймс же находился в какой-то прострации с того дня в усадьбе. Из головы никак не выходил тот мужчина. И почему он не узнал его имени? Интересно, а будет ли он среди гостей? Джеймс так сильно погрузился в свои мысли, что даже не стал возражать, когда его начали одевать. Омеги крутились вокруг него, суетливо что-то поправляя, доводя его образ до безупречности. — Его Величество уже прибыл и ожидает вас, — сообщила одна из придворных дам, заходя в его покои. Джеймс кивнул. Прежде чем выйти, он обернулся к Питеру и обнадеживающе ему улыбнулся, дав понять, что не стоит волноваться. Сам он был спокоен. В нем даже слегка плескался интерес: какой же он, этот Дракон? Его проводили до кабинета, прежде принадлежавшего отцу. Но дальше не пошли, позволяя ему самому открыть дверь. Джеймс не стал оттягивать паузу и резко вошел. Сердце замерло в груди, когда в нос ударил уже знакомый аромат. — Ты сумасшедший! — рассердился Джеймс, не понимая безрассудства мужчины. — Дра… Гельмут может войти сюда в любую секунду, и нам обоим не поздоровится, если он увидит тебя здесь! — Все не… — начал было мужчина, но Джеймс перебил его. — Я и так постоянно думаю о тебе, и ты никак не упрощаешь мне задачу! — Джеймс не хотел говорить этого. Все вышло само собой. Сейчас он действительно испытывал страх, косясь на дверь. А еще злость! Какого черта мужчина не спешил убраться отсюда? Чем он только думал? — Спасибо за беспокойство, но я уже здесь, — сказал мужчина, но до Джеймса не сразу дошел смысл его слов. — А твое откровение согрело мне душу. К слову, все взаимно. Мысли о тебе со дня нашей встречи не покидают мою голову. — Что? — обескуражено спросил Джеймс, все еще не веря в это до конца. — Вы не разрешили мне представиться. Сделаю это сейчас: Гельмут Гэнрих Третий, — официально поклонился он. — Я не понимаю, — замотал головой Джеймс. — Зачем вам все это было нужно? Отлично, Джеймс, а ведь ты реально считал, что способен распознать ложь! Как тебе такой трюк? Альфа, которого Джеймс принял за охранника, на деле оказался королем и его будущим супругом. Подумать только, как умело он водил его за нос! — Вы можете мне не верить, но все наши встречи были абсолютно случайны, — заверил его Гельмут. Он сам это понимал, но не мог перестать злиться. — А той ночью во дворе вы тоже оказались случайно? — с обвинением в голосе спросил Джеймс. — Вам кажется странным, что я желал убедиться в вашем здравии? — Гельмут не выглядел виноватым, отчасти потому, что не сделал ничего плохого. — Совершенно незнакомого вам человека? — с недоверием произнес Джеймс. — Да, есть такое. — Не знакомы вы мне не были: я искал информацию и, в отличие от вас, знал, как вы выглядите, — а это уже был явный укор в адрес Джеймса. — Я не осуждаю вас. В чем-то вы были правы — письма я вам не писал. Не был уверен, что вы не разорвете их в клочья. Впрочем, я уже смирился с тем, что вы меня ненавидите. Не любите меня, если желаете, но, прошу, больше не пытайтесь навредить себе. Джеймс был озадачен этой речью. Он тут же поспешил возразить: — Я не пытался… — и тут он нахмурился, поняв, что пазл не складывается. — Откуда вы узнали? Питер поклялся, что об инциденте знали лишь несколько человек. Он сам и те три дамы, что караулили возле его постели, пока он был в отключке. Питер доверял им, поэтому рассказал о том прощальном письме, точно зная, что они будут хранить молчание. Эти дамы буквально вырастили его, когда трагически почила его мать, и окружили любовью и заботой. Так что не было смысла подозревать их в предательстве. Остался лишь один человек, который причастен к ситуации… — Это ты тот альфа, что вытащил меня из воды, — тыкнул пальцем в небо Джеймс, не до конца веря в свою догадку. Но взгляд Гельмута похолодел. — Если бы я опоздал хоть на секунду — ты бы затонул на дне озера! — он злился. Джеймс его понимал. Он тоже злился на безрассудство Баки. Получается, он зря благодарил Стивена, который на деле так и не соизволил прийти? У Баки был ужасный вкус на мужчин! — Я благодарен тебе, — со всей искренностью произнес Джеймс, но кое-что ему не давало покоя, — но как ты оказался у озера в то же время? Гельмут отвечать не спешил. Сперва он снял сюртук и повесил его на спинку стула, явно собираясь с мыслями. — Разумеется, в стенах дворца есть мои люди. Один из них перехватил письмо, где было сказано о встрече в полночь. К сожалению, он не знал, кто отправитель. Я не мог оставить все как есть и решил лично увидеть, с кем у тебя роман. — Нет романа! — эмоционально воскликнул Джеймс, понимая, что нужно срочно выкручиваться, если он хотел сохранить хорошие отношения с его будущим супругом. — Я собирался сбежать, но все это в прошлом. Дабы подтвердить свои слова, Джеймс подошел к нему ближе. Он дурел от одного его запаха, и, судя по расширенным зрачкам Гельмута, не он один. — Давайте начнем все сначала, — томно выдохнул Джеймс. Стоя так близко, он заметил их разницу в росте. Ему приходилось задирать голову вверх, чтобы смотреть в глаза. Но это не мешало бесстыдно положить свои руки ему на плечи. Он от неожиданности ахнул, когда Гельмут резко схватил его за талию и усадил на стол, прижавшись ближе. Теперь их головы были на одном уровне, а взгляд то и дело падал на эти тонкие губы. Джеймс не вспомнит, когда в последний раз его так сильно вело от мужчины. — Я готов весь мир преподнести к твоим ногам, — прошептал он, осторожно касаясь губами щеки Джеймса. — Я выйду за тебя замуж и поклянусь в вечной верности, но сможешь ли ты дать мне одно обещание? — надо же, Джеймс еще мог трезво мыслить. Давалось ему это с трудом. Хотелось сорвать с себя одежду и бесстыдно отдаться ему прямо на этом столе. Будет ли отличаться секс альфы с омегой от обычного анального секса? «Не о том сейчас думаешь, Джеймс!» — вразумил он сам себя, но было уже поздно. Он чувствовал, как его нижнее белье намокло от естественной смазки. Анатомия омег его по-прежнему пугала! — Все, о чем пожелаешь, — ответил Гельмут. Выдержки у него было больше. — Обещай, что прекратишь с войнами, — на полном серьезе потребовал Джеймс. Это отрезвило их обоих. Гельмут выпрямился и отодвинулся от него, заглянув в глаза. — Война не несет за собой ничего хорошего. Одно сплошное разрушение. Достаточно! — Джеймс знал, о чем говорил. Проклятая война забрала у него жизнь и принесла море страданий. — Каждый второй способен развязать войну, но сможешь ли ты, ради меня, сохранить мир? Джеймс знал, что у Гельмута были огромные амбиции — согласиться на подобное ему будет крайне сложно. Тот долго раздумывал, и в какой-то момент Джеймс испугался… а не поспешил ли он с требованиями? А потом в один шаг Гельмут сократил между ними расстояние и впился в его губы поцелуем. Джеймс сперва растерялся. Когда его в последний раз целовал мужчина? Кажется, он даже разучился это делать, но от него точно не ждали мастерства. Он обвил руками шею Гельмута и простонал в его губы. Хотелось, чтобы этот момент не заканчивался, но в дверь резко постучались. — Час прошел, — объявили за дверью. Джеймс хотел пошутить, что он продлевает, но Гельмут бы не понял этого юмора. — Ты стоишь всего, — прошептал он ему в губы, отвечая тем самым на вопрос. А Джеймс не мог скрыть довольную улыбку на лице. В комнату вошла одна из тех гувернанток, что воспитала Баки, и на ее лице отразилось осуждение. Гельмут галантно помог ему спрыгнуть со стола. Они завтра венчаются, а Джеймс все равно почувствовал себя пристыженным, поймав взгляд дамы. Но даже это не испортило его настроение. Кто там говорил о бабочках в животе? Дожили… Джеймсу за тридцать, пусть он и находился в теле молодого омеги. Мог ли он предположить такой исход для себя? Нет, конечно! Дама вежливо выпроводила Гельмута, заявив, что омеге необходим покой перед предстоящей свадьбой. Они по-прежнему друг с другом не знакомы, но Джеймс чувствовал покой и умиротворение. Ему не терпелось разыскать Питера и все ему рассказать. Вот уж он удивится, когда Джеймс расскажет о том, что Дракон вовсе не страшный! Или это просто Джеймсу удалось его укротить? Так или иначе, он точно найдет общий язык с Гельмутом. Когда он шел в свои покои, то наткнулся в коридоре на белый комок шерсти, что свернулся и грелся в лучах солнца. Джеймс взял Альпин на руки, не обращая внимание на ее недовольство. — Прости, что потревожил твой покой, — обратился он к ней, — я просто хотел сказать тебе спасибо. Не знаю, как ты все это устроила, но спасибо. Альпин мяукнула и довольно растянулась на его руках. — Не притворяйся, — засмеялся Джеймс, — я точно знаю, что во всем замешана твоя пушистая лапка!