венерина мухоловка

паук не приемлет насилия. когда паркеры пересекаются из двух разных вселенных, разные, как бумажки бюрократии, их мнения стыкуются в едином: боль причиняется непосредственно, руки должны быть чисты. пул само олицетворение насилия. уэйд носит тяжёлый ремень с точеными ножиками, слушает хруст костей с улыбкой и действительно умеет быть серьёзным; когда кто-то трогает что-то, помеченное уилсоном, в нём просыпается дикое животное, защищающее территорию — истинный плохой мальчик. факт: его руки грязные, как ничьи другие. две полные противоположности. …три. не суть. питер из настоящей реальности смотрит на дэдпула из другой реальности, если к обозначению действительности возможно применять данные определения, с опасением. всё новое и временно необъяснимое обыденно считать чужим — другой питер понимает это, другой уэйд не пытается: «смотри, активно-агрессивная версия пассивно-агрессивного тебя». другой паркер кидает короткую улыбку, уилсон кидает напоследок что-то про цундере, оставляя пауку только глотать тяжесть многочисленного и межвселенного бытия в молчании. хотя, если так задуматься, уэйд единственный, кто не назвал их двумя каплями воды. (если не брать в учёт факт, что пауков больше двух. прям море, блять, состоящее из однородных разновселенных людей-пауков). питер с той реальности, где жестко проебался в каждой составляющей своей супегеройской жизни, открывает мудакам спину и изредка прогибает её, имеет собственное представление о морали и самостоятельно чертит границы допустимого. к примеру, серийный маньяк имеет право на бесконечные вторые шансы в мир, полный пауковского правосудия, но не каждый мирный житель тоже. питер с другой реальности говорит, что со временем начинаешь различать дичь на паутине, и не кидаться на мелкий мусор. правда, иногда дичь тоже мелкий мусор, часто не мелкий, оттого внимание направлять стоит вдумчиво и расчетливо; я, в отличие от тебя, такую хуйню прошел, советую взять на вооружение. они абсолютно разные. единственная точка касания — приоритеты. и то, полностью открываться, как личность, паркеры не собирались; эксцентрично, как разнится отношение к доверию по отношению к самому себе. уэйд скидывает капюшон и долго не затыкается, увлечённый мыслями вслух. потому что «тот соус отлично сочетается с кукурузными палочками, и когда закончишь мир спасать, обязательно купи их». паркер накидывает капюшон, потому что ночные вечера прохладные и не иммуностимулирующие. «обязательно», говорит. так, будто со времени разбитого сердца и мороженого под мелодрамы прошло достаточно. уэйд любит исключительно чужих детей, питер ненавидит любых — идеальный тандем для неготовых к семейным тяготам. уместно добавить сологубова, что «вместе им спать неопасно». странное сравнение. питер не лезет в чужие трусы и не считает себя обязанным быть оповещенным, кто сверху — наученный горьким опытом, подходить к цветам, как бы сильно они не манили, чревато шипами. цветок, правда, уродливый и отталкивающий, но и венерина мухоловка успешно привлекает внимание потенциальных жертв. питер таковым быть не хочет. один из. второй без задней мысли впечатывается губами в обрубки на чужом лице и затыкает уэйда ёмким «заебал». «заебал, уэйд, дай отдохнуть». «заебал, уэйд, не мешай подросткам наслаждаться половым созреванием». «заебал, уэйд, твои комментарии хуже закадрового смеха в телешоу». настоящий уэйд поначалу вровень с дэдпулом из вне отпускает шутки по поводу удачливого стечения обстоятельств, про двух пауков одновременно и несуразности их различности. второй, ненастоящий, комментирует ситуацию, будто ничего странного в разрыве вселенных нет тоже. питер из другой реальности смеётся, когда, возможно, настоящий питер строит девушкам глазки от лица героя в маске, оплачивает в продуктовом небольшой пакет продуктов первой необходимости и переворачивает чердак райли мэй, чтобы отобрать у покойного бена выгулочную толстовку. — крутой стиль, — комментирует младшая версия паука, пока собеседник допивал минералку и кивал, мол, знал бы ты вдохновителя, со стены свалился. у иного питера паркера свой взгляд. казалось бы, куда им различаться больше. иной уэйд тоже другой. старше, больше и опытнее, такой же неуместный и странный, непонятный большинству. исключение составляет только питер паркер, разделяющий с ним бутылку пива перед сном. уэйд говорит — с частой периодичностью и продолжительной длительностью — о запахе питеров паркеров, насколько они различны и отчасти схожи. второй уэйд, раскрепощенный и бывалый, передает взрослому паучку пиво и так же активно поддерживает. от питера бенжамина паркера пахнет прополощенными в ледяной воде тряпками и дешёвой туалетной водой, подаренной райли мэй на восемнадцатилетие, как нечто девственно интимное и личное. от питера паркера пахнет горелым маслом и кухней, которая плавно перебирается в спальню на кроватный столик и одеяло, образовавшее явную границу спального места и шкафа. моралез шлёт куда дальше за шутки про свою фамилию и затрагивает тот факт, что один из их обширного количества вневселенных пауков кое-кто мог откинуть лапки, притом все восемь одновременно. человек-паук, официальный и общественно признанный в их реальности с момента своего появления, мгновенно переключается на великую цель, на беспрекословность её достижения и отсутствия весомых причин останавливаться. потому что, ну, супергеройские привычки не показывать, что ты такой же слабак, как обычный люд, не пускающий искусственную и натуральную паутину, чтобы транспортироваться по городу. его уэйд, который не его на самом деле, а часть настоящей реальности, при которой создался образ единственного истинного дедпула в его мире, иногда бросает взгляды на других питера и уэйда, на их быт, обремененный супергеройским. его паучок это замечает. в смысле, не его. ну, да. со стороны они кажутся начинающей командой скуби-ду, полной детей, разносторонних и необычных в своей общности и единости, со своими бед-эндами и разбитыми сердцами. но — командой.