smile.

Погода была чудесная. Щебетали птички, уже позеленевшие травы и деревья радовали глаз, а лазурное небо с кучевыми облаками показывали, насколько прекрасно на улице. Однако, это было только по мнению Ацуши, потому что по мнению Рюноске погода была слишком жаркой, небо — слишком ярким, а деревья загораживали всё вокруг, и даже если это и требовалось для работы, то… То просто отвратная погода, как и всегда. –Ты ничтожество, как же ты меня раздражаешь! –Да отстань ты, я же даже ничего не сказал! Новый дуэт поговорил с Дазаем, выслушал несколько слов о новой миссии, и постепенно направлялся на нужное место. Ацуши, как обычно попытавшийся начать диалог и успевший сделать вдох, чтобы набраться сил, был успешно прерван очередной фразой Акутагавы. –А… –Иди молча. Попытки улучшить взаимоотношения Накаджима предпринимал постоянно, и всегда промахивался. Рюноске так и не решался ни на примирения, ни на взаимоотношения как с коллегой, не говоря уже о дружбе. Дойдя до нужного места, которое представляло собой склад, «зверь лунного света» задумался о чём-то своём, пока портовый пёс осматривался. –Тигр, ты чего стоишь ворон считаешь? У нас задание вообще-то. –Ты умеешь хоть когда-нибудь улыбаться? –Не отвлекайся на глупости. Дуэт стоял где-то за столбом и искал место для наблюдения. Но оба осознали, что это и не нужно, поскольку неподалёку раздался шум, а после из-за угла выскочили двое мужчин, которые держали какие-то папки. Разговоры больше не требовались. Акутагава схватил обоих издалека лентами Расёмона, в то время как Ацуши превратил конечности в лапы и добежал до преступников. Дальше всё прошло как по маслу. Пойманные оказались эсперами, работающими на только начавшую свою разбойную деятельность, организацию, а документы — ключ-картами работников банка. Пойманные были быстро переданы приехавшим работникам агентства и руководителям портовой мафии, а Ацуши и Акутагаву отправили писать отчёты. Пошли оба вместе, пока Накаджима придумывал вопросы, а Рюноске витал в своих мыслях. –Так ты… Правда никогда не улыбаешься? –Джинко, отвали. Разговор должен был быть закончен, но Ацуши — не Ацуши, если не попытается добиться от своего напарника подходящего ответа. –Ну Акутагава… Вот почему ты такой? Я же просто вопрос задал… –Зверьё, ты с первого раза не понял? –Так улыбаешься или нет? –Нет. «Зверь лунного света» внезапно задумался, почему при такой работе даже Накахара-сан умудряется улыбаться в присутствии некоторых людей, а Рюноске всегда ходит с такой миной, что хочется быстрее взять другую мину, подкинуть её и взорваться, лишь бы прекратить испытывать такое сильное напряжение, находясь рядом с портовым псом. Решив добиться от Акутагавы настоящей и искренней улыбки во что бы то ни стало, не приплетая убийства и свой собственный суицид (хотя Рюноске точно был бы рад, Накаджима не сомневался!), Ацуши решил действовать. Через какое-то время напарникам пришлось разойтись по своим офисам и написать отчёты. Эта часть работы никогда не нравилась «Зверю», но нынче документ записывался быстро и подробно, а мысли были заняты идеями для осуществления своего плана. Именно поэтому из офиса Ацуши ушел сразу, как только закончился рабочий день. Идя по улице, Накаджима решил зайти в своё любимое кафе и посидеть там. Включив телефон и открыв переписку со своим напарником, записанным как «!не разговаривать!», Ацуши написал: «Давай встретимся». На что Акутагава, у которого Накаджима записан как «!не отвечать!» ответил: «Зачем?», но всё равно пошёл в сторону кафе, догадываясь, что его напарник сидит там. Оба мысленно дали себе пощечину за то, что целиком и полностью проигнорировали имена контактов и сделали всё наоборот, но планы уже поменялись, и менять их в ту же минуту они не собирались: Ацуши из вежливости, а Рюноске… Потому что так надо. Будет больше стимула поубивать и выпустить пар. Накаджима сидел у окна и ждал прихода напарника, решив заказать себе только чай. Спустя несколько секунд после глотка чая, Ацуши им подавился, почувствовав, как его что-то хватает за горло. Этим «что-то» оказался Расёмон, а портовый пёс просто сидел и ухмылялся. План вызвать искреннюю улыбку провалился с треском. Следующая идея пришла только через три дня, пока детектив сидел в душе и размышлял, что ему делать. Внезапно появилась идея переименовать Акутагаву в списке контактов на «Царевна-несмеяна». Спустя несколько часов за Ацуши по городу гнался Расёмон и разъярённый Рюноске с криками: «Убью, скотина!» Улыбкой здесь и не пахло, а успех второй идеи канул в лету. Мысль о том, что Акутагава улыбнется от мягкой игрушки в виде тигрёнка, стала третьей идеей в копилке «самых идиотских способов суицида» у Накаджимы, потому что попытки изменить выражение лица мафиози с каменного на довольную моську, казались верхом абсурда, но детектив был непреклонен, поэтому решил всё-таки купить игрушку и передать. Игрушка была благополучно растерзана Расёмоном, а Ацуши, почти смирившись, просто ушел домой. На месяц он забыл о попытках заставить улыбаться своего напарника, у которого явные проблемы с лицевыми мышцами, иначе объяснить его вечно недовольный покер фейс Накаджима не мог, но однажды после не самого удачного задания всё же решил хоть что-то изменить, хоть улыбок это и не касалось. Ацуши снова полез в самое пекло драки, не вооружившись ни защитой, ни плащом Акутагавы, из-за чего в тело прилетела пуля, а Рюноске, увидев своего «горе-напарника», просто побежал в сторону преступников, но был ранен также в область живота. Раны детектива уже успели затянуться, но за своего напарника он испугался знатно, поэтому, превратив конечности в лапы и выпустив когти, Ацуши набросился на преступников, кинул их в стенку, быстро набрал детективов и побежал к Акутагаве. Рана была достаточно глубокая, кровь терялась быстро, а регенерация у мафиози отсутствовала, поэтому, оторвав кусок от своей рубашки, Накаджима крепко повязал рану, взвалил Рюноске на плечи и пошел в сторону выхода, параллельно взяв преступников. Детективы приехали быстро, поэтому Ацуши передал виновников и сразу побежал в сторону дома Акутагавы, параллельно проклиная себя за отсутствие способности замедлять время. Быстро добежав и открыв дверь ключом, который он нашел в кармане плаща, Ацуши аккуратно уложил напарника без сознания на кровать, намочил рубашку холодной водой, и обработал рану средствами из аптечки. Видя, как шипит перекись и как морщится от боли Рюноске, Накаджиме вновь стало противно от самого себя и он сказал, что боль скоро пройдёт, хоть и понимал, что это не так. Найдя пинцет, детектив приступил к самой неприятной части, к изъятию пули. Мафиози болезненно простонал, но пуля всё-таки была успешно вытащена, а рана вновь обработана. Накаджима присел рядом и задремал, мысленно надеясь, что Акутагаве станет лучше. Проснулся Ацуши от того, что его кто-то гладил по голове. Открыв глаза и посмотрев на кровать, Накаджима поморгал, протёр глаза, но всё же продолжил видеть своего напарника. Он улыбался. Акутагава, который вечно был таким хмурым, злым и жестоким, сейчас лежал и после ранения, из-за которого мог умереть, не успел бы детектив оказать помощь, и искренне улыбался своему напарнику. Ацуши хотел сказать: «Я так рад, что ты жив! Я так боялся за тебя! Я рад, что с тобой всё хорошо! Как ты себя чувствуешь?», но сказал только: «Акутагава… Что ты делаешь?» Акутагава хотел ответить: «Спасибо тебе за всё! Ты очень заботливый, я это ценю! Даже несмотря на то, что ты порой слишком раздражаешь…», но в итоге ответил: «Зверьё, ты чего лыбишься?» Оба мысленно дали себе пощёчину, но, рассмеявшись от абсурдности своих ответов, просто продолжили смотреть друг на друга и улыбаться. Решив что-то с этим сделать, Акутагава не придумал ничего лучше, чем заставить Ацуши смущаться, поэтому, взяв Накаджиму за руку и приблизив к себе настолько, насколько вообще позволяет поза лёжа с ранением, легонько коснулся губ напарника. В смущение и стеснение детектив, на удивление мафиози, не пришёл, он лишь углубил поцелуй настолько, насколько вообще позволяло отсутствие умения целоваться. Но ничего страшного, у Акутагавы будет ещё куча попыток заставить Накаджиму краснеть. А Ацуши просто радовался тому, что наконец-то его план выполнен. И у него будет еще куча времени на создание и осуществление новых.