Danse tout contre moi

Чанбин всегда считал себя рассудительным: он умел концентрироваться на работе, которую, кстати, очень любил, умел расставлять приоритеты - сейчас важно было экономить на квартиру, а не тратить деньги на съём красивого, но излишне дорогого жилья - он помогал папе-омеге и младшему братику, пусть те и открещивались, как могли. У Чанбина было два друга, совершенно разных, и он выступал медиатором между витающим в облаках Джисоном и излишне закапывающимся в рутину Чаном. Но также он не был лишен маленьких слабостей. Например, вкусный ужин - это то, от чего он не мог отказаться ну никак. Он, как и многие альфы, посещал тренажёрный зал, но все равно был плотно сбитым. А с недавних пор у него была еще одна слабость, и он умер бы от смущения, если бы об этом кто-нибудь узнал. Однажды вечером он возвращался домой, собираясь наведаться в лавку старика Чона - тот делал такие бесподобные закуски, что язык проглотить можно - когда услышал музыку. Музыка была еще одной большой слабостью альфы: с самого детства она увлекала и очаровывала его, но отец - тогда он еще был жив - посчитал, что футбол для маленького альфы подойдёт куда лучше, чем бряцанье на пианино или пиликанье на скрипке. Чанбин обижался на отца долго, но потом его не стало, и это забылось, стерлось из памяти. Лишь иногда, когда он слышал нечто по-настоящему завораживающее, его сердце начинало трепыхаться и ныть от чего-то, чему не было суждено сбыться. Чанбин завертел головой в поисках источника звука - что-то томное, латиноамериканское, невероятно красивое, мгновенно захватило все его мысли, - и старик Чон, увидев это, усмехнулся и пояснил: -На первом этаже открылась танцевальная студия. Вот оно что. -Понятно, - вежливо кивнул он старичку. А тот усмехнулся. -Я в юности так любил танцы... - он отвлёкся от заворачивания еды. - В ту пору все танцевали - это было лучшее занятие на свете. Я со своим Чонсу познакомился именно на танцполе, - ностальгически улыбнулся альфа. Чанбин не мог не улыбнуться в ответ. А старик Чон тряхнул головой и продолжил, возвращаясь к закускам. -Именно танцуя, можно понять, подходит ли тебе человек или же нет. Не то что в этих ваших интернетах, - проворчал он, заставив Чанбина спрятать улыбку. - Я вот тогда сразу понял, что Чонсу - мой... А ты умеешь танцевать? Чанбин хлопнул глазами. -Нет, - ответил он, резко почувствовав себя неловко от сочувствующего взгляда пожилого альфы. -Так сходи к ним, - он мотнул головой на крыльцо. - Первое занятие бесплатное вроде. Чанбин идти ни на какие уроки танцев не хотел: ему хотелось поесть, наконец, и растянуться на диване после длинного трудового дня. Он уже открыл было рот, чтобы произнести какую-нибудь отмазку, но старик Чон продолжил: -Минхоша обрадуется новичку. Альфа вскинул брови. -Минхоша? - переспросил он с улыбкой. -Да, - закивал старичок. - Учитель танцев. Дивный омега. Таких сейчас мало. А танцует как! И вот Чанбин сам понимал, какая это глупая затея. Где танцы - и где он, ну в самом деле! Но природное любопытство не дало ему шансов, так что он кивнул и сказал: -Одним глазом взгляну и вернусь. Старичок усмехнулся и потряс собранным пакетом с едой. -На обратном пути заберешь. Танцевальная студия - это было слишком громко сказано, скорее, просто арендованный зал. Чанбин, судя по всему, пришел к концу занятия, потому что несколько человек, разбившись на пары, репетировали шаги под красивую, ранее услышанную мелодию. -На сегодня всё! - раздался негромкий голос, и Чанбин повернул голову, замирая. Невысокий, чуть выше его, омега в широких струящихся брюках и облегающей кофте, спущенной с одного плеча, стоял у зеркала. Его каштановые волосы, явно обросшие, были собраны в крохотный милейший хвостик на макушке, а кошачьи глаза сияли скрытой энергией и хитринкой. Омега улыбнулся всем парам и сказал: -Вы огромные молодцы, - он похлопал в ладоши. - Жду вас в четверг. А теперь поклон! И омега изящно поклонился вместе со всеми, после чего ученики, негромко переговариваясь, разошлись по раздевалкам. Омега, по-видимому, не замечал замершего как статуя альфу в пальто у входа, и пошел к колонкам, включая другой трек, более тягучий и томный, даже неприкрыто сексуальный, и двинулся к центру, успев сделать пару шагов, прежде чем наконец-то заметил Чанбина. А альфа забыл как дышать и, кажется, даже не моргал. -Я могу вам чем-то помочь? Чанбин хлопнул глазами и открыл рот, чтобы тут же бестолково закрыть его обратно, так ничего и не сказав. Омега подошёл ближе и, осторожно улыбнувшись, спросил: -Вы хотели записаться? -Да. Хотел, - прохрипел альфа. Он понимал, что невежливо пялиться вот так, но ничего не мог с собой поделать. -Мое имя Минхо, - протянул руку омега, и Чанбин неловко пожал ее. -Чанбин. Омега принял деловой вид. -У вас есть опыт в танцах? Альфа покачал головой. -Это ничего, научитесь, - ободряюще улыбнулся омега, заставив альфу пережить еще пару микроинфарктов. -Вас интересуют групповые занятия или индивидуальные? Это был очень опасный вопрос, но язык Чанбина ответил быстрее, чем мозг успел обдумать эту мысль. -Индивидуальные. Минхо кивнул. -Оплата по окончании каждого занятия. Также вам понадобиться подходящая одежда и обувь. Какое время вам удобно? Чанбин чуть не ответил "любое", но все же включил расплывающийся мозг и сказал: -Восемь вечера, вторник и пятница. Омега задумался ненадолго. -Да, это время свободно. Значит, жду вас в пятницу, Чанбин. Альфа чуть не расплылся лужей, услышав свое имя из уст прекрасного омеги. -Хорошо. До свидания, - контуженно произнес он и, неловко поклонившись, ушел как можно быстрее, боясь, что выплюнет сердце прямо сейчас. Вечерний мартовский воздух немного охладил голову альфы, и он перевёл взгляд на старика Чона, что поглядывал на него с хитрым прищуром. -Ну что, записался? -Записался. -Вот это правильно, - тот вручил ему пакет с едой, о которой Чанбин за эти несколько минут успел совершенно забыть. - Танцы - это хорошо. -Хорошо, - эхом отозвался Чанбин. Совершая столь импульсивный поступок, Чанбин не рассуждал логически - все его мысли потонули в облаке фантазий, как он будет иметь возможность прикасаться к омеге во время различных па, как он будет чувствовать его запах, будет достаточно близко, чтобы рассмотреть его, заглянуть в эти невероятные кошачьи глаза. Реальность быстро спустила его на землю, знакомя с истинным положением вещей. Танцевальные занятия - это чертов ад. Он даже в тренажерке так не помирал. Чанбин не предполагал, что его выносливость настолько низкая - после первых занятий ему приходилось вызывать такси: во-первых, потому что он был мокрым насквозь, а во-вторых, потому что он даже до остановки бы не дошел. Минхо оказался деловитым, терпеливым, справедливым и требовательным. А ещё красивым. Черт побери, каким же красивым был этот омега! Одетый всегда довольно скромно, но со вкусом, он всякий раз заставлял Чанбина пускать слюни на красивую шею, изящные руки, умопомрачительные бедра. Каждое его движение было таким точным, грациозным, идеальным... Альфа даже не предполагал, что почувствует себя настолько недостойным его. Этот омега казался совершенным, даже когда морщил нос, щурился или скептически качал головой, если Чанбин ошибался. Его запах был едва уловим, и без примесей - меток на нем не было, а значит, и партнера - тоже. Но Чанбин робел. Минхо был профессионалом, и, даже видя взгляды альфы, не дал ни единого намека, что заинтересован. Его радость за малейшие успехи и упрямо поджатые губы, если он видел ошибку, не выходили за рамки их рабочих отношений. Чанбин промаялся почти два месяца, скрывая ото всех свое новое страстное увлечение, пока однажды, придя на занятие, не увидел Минхо рядом с каким-то альфой, и, судя по всему, разговор этот был омеге чрезвычайно неприятен: он стоял, скрестив руки на груди, и щурился, как недовольный кот. А незнакомый - и бесячий - альфа не останавливался, продолжая что-то ему втирать. Альфий инстинкт среагировал быстрее, чем Чанбин успел подумать над этим всем. Пройдя через зал, он встал перед Минхо, слегка задвигая его за спину, и напряженно спросил: -У вас какие-то проблемы? Незнакомый альфа - выше его на полголовы и на вид холеный, как мажор - хмыкнул. -А ты ещё кто? -А какая разница? - выгнул бровь Чанбин, складывая руки на груди. -Минхо, кто это? - обратился к омеге незнакомец. Минхо положил руку Чанбину на плечо, будто успокаивая. Эффект получился обратный - Чанбин от этого только разволновался, и его запах стал сильнее. -Мин, уходи, пожалуйста. Я свое мнение не поменяю. Незнакомец, названный Мином, покачал головой. -Чертов упрямец, - фыркнул альфа. Чанбин внутренне подобрался. -Повежливее, пожалуйста. Вы разговариваете с омегой. -Я разговариваю со своим бестолковым бывшим, - резко возразил альфа, заставив Чанбина удивленно поднять брови. - Нет, серьёзно, Минхо, и это твой альфа? Чанбин почувствовал, что краснеет, и невольно оглянулся на омегу, который тоже выглядел смущенным. -Это тебя не касается, - тихо, но твёрдо сказал Минхо. Альфа скорчил недовольное лицо. -А вот сейчас обидно было. Я понимаю, что ты с родителями не общаешься, но я-то тут причем? Я всегда тебя поддерживал, с детства! -Ты всегда совал нос, куда не следует, - уже более раздраженно сказал омега и положил вторую руку Чанбину на плечо, будто опираясь на него, чем вызвал еще большее смущение последнего. - А поддержки твоей я никогда не просил. -Как был ледышкой, так и остался, - альфа вздохнул. - Никогда не понимал этого. -А ты и не пытался, - огрызнулся Минхо, но Чанбин почувствовал, как лежащие на его плечах руки мелко затряслись. -Давайте вы уйдете и не будете нам мешать, - снова влез Чанбин. Альфа фыркнул и сказал презрительно: -Удачи в покорении ледышки, бедолага. И быстрым шагом ушел. Чанбин развернулся - Минхо выглядел потухшим, и от этого рвалось сердце. -Пойдемте поужинаем, - выпалил альфа, держа ладони омеги в своих руках. - Не думаю, что сейчас стоит проводить занятие. Однако Минхо покачал головой. -Нет, нет, все в порядке, - он поджал губы и отвел взгляд. - Начинайте разминку, я сейчас вернусь. Омега сделал шаг к раздевалке, но Чанбин, решивший, что теперь отступать нельзя, удержал его. -Пожалуйста. Идемте, тут рядом есть хороший ресторанчик с домашней кухней. Минхо поднял взгляд и долго, изучающе посмотрел на альфу. Чанбин ужасно смутился, но глаз не отвел, и через добрую минуту омега вздохнул. -Повторим связку с предыдущего занятия и пойдем. Чанбин нервно сглотнул и облизнул пересохшие от волнения губы. Они изучали румбу - медленный, чувственный танец, который, вкупе с чарующей музыкой, будоражил его воображение так, что не отпускало до самой ночи. А сейчас, когда он предвкушал совместный ужин... Это обещало стать настоящим испытанием. Минхо включил музыку и плавно, в такт, пошагал к нему, заставив нервно облизнуться еще раз, лихорадочно вспоминая шаги. Танец был сложным. Действительно сложным, запутаться можно было в два счета, но в этот раз ноги Чанбина будто несли его сами собой, пока он не мог оторвать взгляд от омеги. Что-то изменилось. Минхо сейчас казался таким... трепещуще-сексуальным, неистово соблазнительным. Ледышка? Должно быть, это какая-то шутка, ведь сейчас он был таким сладко-земным, будто африканская степь на закате: не опаляюще-знойная, но плавяще-жаркая и настолько удушающе-прекрасная, что не вздохнуть. Прошло не больше тридцати секунд, но Чанбин сгорел заживо, останавливаясь в нескольких сантиметрах от Минхо и глядя прямо в его бесконечно-черные глаза, неотрывно наблюдающие за ним самим. Если бы альфа не сократил расстояние прямо сейчас, то точно бы умер, рассыпался пеплом. И он сделал этот шаг одновременно с Минхо, который прильнул к нему, позволяя впиться в губы поцелуем. Целовать Минхо было так сладко, так потрясающе, что Чанбина простреливало от макушки до пят, а руки были ледяными, когда он аккуратно прижал Минхо к себе за талию, ощущая, как тот восхитительно прогнулся в пояснице. Омега отвечал на поцелуй активнее, чем он представлял себе: Минхо обхватил его руками за шею, мягко ероша волосы, его кофта так сильно скатилась с плеча, что открывала еще и часть груди, и Чанбин осторожно огладил ее, проскальзывая пальцами в вырез. От прикосновения к соску омега вздрогнул, простонал коротко и томно и подался вперед, впечатываясь пахом в пах альфы. У Чанбина перед глазами плыли цветные круги, возбуждение все сильнее разгоралось, вынуждая становиться еще более жадным, целовать глубже. Он подтолкнул омегу к стене, а затем опустил руки на бедра, которые не давали ему покоя с тех пор как он впервые увидел Минхо. Сочные и подтянутые, они ощущались так великолепно в руках, что Чанбин простонал сквозь зубы, и ухватил омегу покрепче, вынуждая обнять себя ногами за пояс - и плевать, что они оба одеты, плевать, что они в танцклассе, слишком много эмоций, которым нужен выход. Минхо успел наполовину расстегнуть его рубашку, елозя под одеждой руками и ритмично подаваясь бедрами навстречу чужому возбуждению. Горячий, плавящий поцелуй прекратился лишь тогда, когда Чанбин опустил омегу на ноги и напал на его открытую шею, такую чистую, не отмеченную ничьим ароматом, кроме родного омежьего. Чанбин вылизывал, терся о нежную кожу под томные вздохи и хаотично шарящие по телу руки омеги. Грубое, даже примитивное альфье желание плоти "покрыть, наполнить, пометить" билось в голове, но перекрывалось иным, более тонким, сильным чувством: хотелось довести Минхо до такого состояния, чтобы тот забылся, захлебнулся в удовольствии и шептал только его, Чанбина, имя. С этими мыслями альфа стянул с Минхо кофту, накрывая торчащие от возбуждения соски своими горячими руками, и потер их между пальцев, не отрываясь от выцеловывания бьющейся жилки. Отчаянно цепляющиеся за его руки и сдавленные, томные, хрипловатые стоны подтачивали сознание, били по возбуждению, заставляя захлебываться им. Чанбин сполз на колени, выцеловывая подтянутый животик, оглаживая бока, спускаясь к бесподобным бедрам и сжимая их. Минхо откинулся назад, прислоняясь спиной к стене и тихо постанывал, обнимая альфу руками за голову. Он был возбужден так сильно, что его брюки натянулись в области ширинки, а опьяняющий запах заставлял зрение альфы затуманиться, а руки - задрожать. Чанбин, оторвавшись от вылизывания живота по кромке брюк поднял свой взгляд и задохнулся. Минхо выглядел как первородный грех: его грудь вздымалась от глубокого дыхания, волосы слегка растрепались, а щеки покраснели. Не отрывая взгляда, альфа расстегнул его брюки и стянул их вместе с бельем. Омега даже не моргал, глядя безотрывно, будто пытаясь поглотить своим взглядом, отвечая безмолвно на все вопросы. Чанбин облизнул губы и накрыл ими прижимающийся к животу член омеги, обхватывая руками ягодицы и дурея от того, что между ними уже было влажно. Альфье нутро ревело, рычало от нетерпения, член болезненно упирался в брюки, и Чанбин скользнул пальцами по ложбинке, не прекращая движений головой. Минхо простонал, на этот раз протяжно, его колени подкосились, и он сполз по стенке прямо в объятья альфы, что усадил его на свои бедра и подтянул поближе, снова впиваясь поцелуем в уже слегка опухшие губы. Минхо снова простонал и обвил его руками за шею, подаваясь навстречу, пачкая естественной смазкой одежду альфы, заставляя того шалеть, сходить с ума от нетерпения. Одна рука омеги опустилась вниз, после чего он попытался расстегнуть ремень на брюках Чанбина, затем ныряя под одежду. Прикосновение к своему болезненно стоящему члену Чанбин встретил хриплым стоном и прикусил губу омеги, тут же зализывая ранку и проникая языком внутрь, буквально трахая его рот. Минхо гортанно простонал и потянул расстегнутые брюки и белье альфы вниз, насколько позволяло положение, чтобы тут же прильнуть к нему снова, всем телом. Чанбин, окончательно потерявший способность к мышлению, одной рукой прижал его к себе, а второй слегка нетерпеливо скользнул пальцами внутрь, не сумев сдержать рык: в омеге было так узко, влажно и горячо, что терпение грозило закончиться прямо сейчас, в эту самую секунду. Минхо оторвался от его губ и, прислонившись лбом ко лбу альфы, гортанно провыл: -Возьми меня уже! Первый толчок едва не стал последним: Чанбин задохнулся и присосался губами к шее омеги, в надежде хоть немного успокоиться, чему сам Минхо не помогал совершенно: он ерзал, постанывая, а потом обхватил альфу руками и ногами, практически повиснув на нем, и запрокинул голову, чтобы потом двинуться самостоятельно, обрывая последнюю нить самоконтроля альфы. Чанбин потерял терпение окончательно и, обхватив омегу за ягодицы, принялся толкаться внутрь, нетерпеливо и быстро, ловя каждый стон Минхо, а после заставляя того повернуть голову и поцеловать его: грубо, развязно, мокро. Чанбин рыкнул в поцелуй и ускорился, чувствуя, как член омеги трется о его живот при каждом толчке, как выгибается Минхо и стонет. И его стоны были прекраснее любой музыки на свете. На очередном движении, чуть грубоватом, Минхо охнул высоко и изогнулся, кончая, разбрызгивая сперму по их животам и сокращаясь на члене альфы так сильно, что тот едва успел выйти, изливаясь следом, и завалился на спину, утянув омегу за собой. Альфьи инстинкты требовали метки, но Чанбин лишь нежно и благодарно целовал шею и ту часть груди, что была рядом, а Минхо, тяжело дыша, теребил пальцами его волосы. -Ты мне нравишься, - тихо сказал Чанбин, немного отдышавшись. - Надеюсь, ты не думаешь, что это был минутный порыв. -Я знаю, что это не так, - ответил омега и распластался на нем, уткнувшись в шею. Чанбин снова прикрыл глаза и начал гладить Минхо по влажной от пота спине. -Ты согласишься встречаться со мной? - альфа затаил дыхание в ожидании ответа. -Ну, на ужин же я согласился, - немного погодя ответил омега и чмокнул его в угол челюсти. Чанбин улыбнулся и притянул Минхо повыше, мягко целуя. -Признаться, я не собирался тогда записываться на танцы, - он посмотрел в завораживаюшие кошачьи глаза. - Но увидел тебя и забыл обо всем. -Я знаю, - взгляд омеги стал довольным. - И я думал, ты уйдешь быстро. Но ты остался, продолжал занятия. -Потому что мне понравилось, - признался альфа, укладывая руки на талию Минхо. -А мне понравилось то, что ты сегодня бросился меня защищать, - тихо ответил омега. - Это было очень мило с твоей стороны. Чанбин потерся носом о щеку омеги, и тот повернул голову, одаривая его еще одним поцелуем, на этот раз более долгим и чувственным. -Думаю, нам всё же стоит поужинать, - сказал Чанбин, лукаво улыбаясь. - Иначе мы рискуем остаться здесь на всю ночь. -Мы можем купить закусок у дедушки Чона и танцевать здесь всю ночь. Голышом. Чанбин сглотнул и облизнул пересохшие губы, лишь представив это. -Боюсь, от такого предложения отказаться невозможно, - он сел и перетащил успевшего сползти с него омегу обратно на колени, чтобы поцеловать снова.