Тройная корона

Эндрю не заметил его, когда входил в пустую конюшню, но все же не удивился, когда Нил Джостен вышел из тени. Эндрю не мог смотреть на него, не с его разбитой скулой и затравленными глазами. Не тогда, когда тот был экипирован от ботинок до шлема в красно-черный. — Эндрю, — сказал Нил хриплым и отчаянным голосом. Пол вокруг него был усеян покровом измельченных и раздавленных остатков роз, в которых он был опрокинут менее часа назад в кругу победителей. — Чего ты хочешь, Нил? — ответил Эндрю, чувствуя отсутствие другого человека в своей жизни как ужасную, зияющую рану. Нил замер, глаза закрылись, когда он вздрогнул. — Скажи это еще раз. Эндрю, скажи мое имя. Удар пронзил грудь Эндрю и бил до тех пор, пока не разорвалось что-то жизненно важное, выплескивая черную ярость в кровь. Эндрю знал, Нил был Натаниэлем в Гнезде. Это имя было объявлено, когда он въехал на своей лошади, в Балтиморе, в круг победителей. Это было имя, которое в последствии выкрикивали ему репортеры. — Нил Джостен, — сказал Эндрю, просто чтобы посмотреть, как маска треснет и упадет, открывая скрытое за ней отчаяние. — Абрам. Нил, спотыкаясь, шагнул вперед, в образующий арки пыльный свет, просачивающийся сквозь щели на стене. — Эндрю, я хочу… мне нужно… — Он протянул руку, но не для того, чтобы прикоснуться, никогда не прикасаясь без разрешения. — Я знаю, — сказал Эндрю и пошел ему навстречу. У Нила был на вкус как отчаянье, дым и саморазрушение. Он сжигал Эндрю дотла и каждый раз оставлял его разрушенным. Но Эндрю был так же зависим от него, как и от сигарет, как Аарон от наркотиков, как Кевин от спиртного Ваймака. И Нил уничтожит Эндрю точно так же. Он уже сделал это. Тем утром проснувшись Эндрю обнаружил, что его кровать пуста, если не считать одного-единственного листа бумаги "Спасибо, ты был потрясающим", он был списан со счетов, удерживаемый быстро изнашивающимися обещаниями людям, которые отчаянно пытались отгородиться от него. Эндрю искал его почти год, прежде чем Натаниэль Веснински появился на гонке, как призрак, возвращающийся, чтобы терзать Эндрю. Из всех предательств и невыполненных обещаний, которыми было усеяно прошлое Эндрю, он считал, что Нил, возможно, нанес наибольший ущерб. Эндрю пытался вырвать его из груди, но Нил вырос, как рак, на данный момент он был неизлечим. Но он был невыносим в красном и черном. Эндрю отступил назад, прерывая поцелуй. Нил издал разочарованный звук, но не сделал ни малейшего движения, чтобы возобновить действие после того, как Эндрю отстранился. — Терпеть тебя не могу, — сказал ему Эндрю, — я не буду делать этого, когда ты в цветах Рико. Нил посмотрел на себя с таким отвращением, что Эндрю прикусил язык. — Я ненавижу его, — сказал Нил, расстегивая молнию на своем шелковом пиджаке и небрежно бросая его на пыльный пол. Эндрю не велел ему раздеваться, но это во многом соответствовало его желанию, поэтому он прислонился к шершавой двери кабинки и наблюдал, как Нил делает это. Нил не превратил это в шоу. Вероятно, ему никогда не приходило в голову, что раздевание может считаться сексуальным. Но это не имело значения, каждый кусочек шелка, упавший на пол, заставлял кровь Эндрю вскипать. Что-то собственническое по отношению к Нилу ожило в груди Эндрю, удовлетворенно взревев, когда серебряный ключ на цепочке отскочил от груди Нила, когда он снял рубашку, оставив его только в повязках, которые соответствовали повязкам Эндрю. Ключ был от дома Эндрю, это единственная вещь, которую он не оставил, когда сбежал посреди ночи. Эндрю, наверное, следует сдернуть это с его шеи. Конечно, он потерял право входить в дом Эндрю по собственному желанию. Но Эндрю надеялся, это была глубокая жизнерадостная надежда, которая отказывалась угасать, что однажды Нил воспользуется этим ключом, чтобы вернуться домой. Нил наклонился, дергая за шнурки своих ботинок, пока не смог их скинуть. Все, что Эндрю мог делать, это пялиться, но возбуждение перерастало в ярость из-за состояния тела Нила. Он был весь в синяках, ссадинах и новых, свежих шрамах. Это выглядело так, как будто кто-то использовал его в качестве точилки для ножей и боксерской груши. — Что он сделал? — потребовал Эндрю, поворачиваясь на каблуках, чтобы пойти на поиски Рико. Он разорвал бы его на части, и научил бы держать руки подальше от собственности Эндрю. — Нет! Останься, — сказал Нил, настойчиво протягивая руку. Однако он не схватил Эндрю, а просто сжал ее в кулак, прежде чем опустить. — У меня осталось не так много времени, прежде чем мне придется вернуться. Эндрю замер и почувствовал, как его лицо исказилось в сердитом оскале. Нил играл с ним, он знал это. Но он не мог понять, почему Нил настаивал на том, чтобы остаться с Рико, и почему он не позволил Эндрю убить его или не сделал это самостоятельно, но у Эндрю не было привычки просить больше, чем ему давали, или делать то, от чего Нил отказался. — Однажды ты меня не остановишь, — предупредил Эндрю, делая шаг вперед и хватая Нила за подбородок. — Не забывай, что ты лишился права дергать меня за поводок. — Никто не имеет права сажать тебя на привязь, Эндрю, и, я надеюсь, что ты позволишь мне быть там, когда ты убьешь Рико, но он не стоит того, чтобы тратить на него больше нашего времени сегодня. У меня есть только час. Вопреки своему желанию Эндрю взглянул вниз на тело Нила, обнаженное в мягком пыльном свете конюшни. — Час? — он размышлял, ослабляя хватку, пока не обхватил лицо Нила ладонями. — Я могу многое сделать для тебя за час. Нил вздрогнул, все так же бесхитростно открыто заявляя о своем возбуждении, как и всегда. До Нила Эндрю никогда не был разговорчивым любовником, он прижимал своих партнеров к стене, как только получал согласие, и отделывался от них так быстро и эффективно, как только мог, но Нил был другим. Он был таким отзывчивым, бесстыдным и податливым в руках Эндрю, что Эндрю никогда не мог удержаться, чтобы не поиграть с ним. Он питался доверием, которое они оказывали друг другу: Эндрю знал, что Нил остановится там, где он скажет ему это сделать, а Нил знал, что Эндрю никогда не сделает Нилу то, чего бы он не хотел. — Поцелуй меня, — сказал Нил, легко приглашая. Эндрю наклонил подбородок Нила вниз и завладел его губами. Приходя в бешенство, когда почувствовал на них привкус крови из почти зажившей ссадины в уголке рта. — Я убью его, — пообещал Эндрю, скользя руками по шее Нила, пока не сплел их пальцы, поднося руки Нила к своей голове. — Принесу тебе его голову на блюдечке. — Однажды, — легко согласился Нил, нежно потянув Эндрю за волосы. — Поцелуй меня еще раз, — Эндрю сделал это. Он вложил все в поцелуй: всю свою ярость, предательство и бесконечную, ноющую боль, которая заполнила его жизнь, как призрак отсутствующей конечности, с тех пор как Нил оставил его. Нил, как всегда, растворялся в нем, впитывая каждое агрессивное прикосновение с голодом подсолнуха после ливня. Эндрю хотел его целиком. Он всегда был собственником. Какой приемный ребенок не был таким? Но ничто никогда не возбуждало его жадную натуру так, как Нил, который так отчаянно хотел, чтобы его удерживал кто-то, кто не пытался сломить его. Как только Нил наконец понял, что от него хочет Эндрю, он принял условие Эндрю и поставил одно из своих собственных. А потом он ушел. Эндрю зарычал в рот Нила и достаточно резко прикусил губу, чтобы высказать свою точку зрения. Синяки Рико на теле Нила были неприемлемым вызовом для Эндрю, нарушением, с которым необходимо было разобраться. — Да или нет? — спросил Эндрю, отстраняясь, чтобы посмотреть Нилу в лицо. Каким бы собственническим, контролирующим и доминирующим он ни был, не имело значения, если Нил этого не хотел. Эндрю отгрыз бы себе руки до запястий, прежде чем прикоснуться к Нилу так, как он не хотел, чтобы его трогали. Но Нил всегда так же громко заявлял о согласии, как и Эндрю. — Да, Эндрю, — твердо сказал Нил, теплый и расслабленный в объятиях Эндрю. — Не трогай меня больше нигде, — сказал Эндрю, — пока что. — Он не стал дожидаться кивка Нила, прежде чем наклонил голову к его горлу и втянул соленую кожу с такой силой, что останутся синяки. Нил откинул голову назад и громко ахнул, крепче вцепившись в волосы Эндрю. К счастью, на шее Нила не было никаких отметин. Из всех злоупотреблений Рико не был заинтересован в его изнасиловании. Если бы он пересек эту черту, даже Нил не смог бы отсрочить его смерть. Эндрю сосредоточил все свое внимание на коротком, неровном белом шраме там, где кто-то был недостаточно быстр, чтобы перерезать ему горло. Иногда, когда он только заканчивал трахать Нила и все еще был внутри него, прижатый так близко и потный, что это должно было вызывать отвращение у обоих, он сжимал зубы вокруг этой метки и мучил себя тем, насколько близок он был к тому, чтобы потерять его. Во рту, в тот момент, бился пульс Нила, быстро и сильно, будто подтверждая то, что он все еще здесь, живой и горячий в объятиях Эндрю. Эндрю хотел большего, всегда большего. Его жажда Нила была зияющей бездонной пропастью, оставлявшей его ненасытным и целеустремленным в стремлении разорвать рыжего на части. Эндрю опустился на колени и посмотрел на него сквозь ресницы. — Ты принес лубрикант, Нил? Нил вздрогнул и покраснел, его глаза остекленели и были ошеломлены, когда он кивнул в сторону своей кучи шелков зловещего цвета. — Хорошо, — промурлыкал Эндрю, — Дай сюда. — Нил попытался подчиниться, член был твердым и покачивающимся, когда он присел на корточки и порылся в своей одежде, пока не бросил Эндрю маленький тюбик. Эндрю повертел его в пальцах и поманил Нила обратно, чтобы тот встал перед ним с истекающим членом, на уровне губ Эндрю. Нил прикусил губу и покраснел, глядя на Эндрю широко раскрытыми глазами. Вспышка тепла расцвела в груди Эндрю. Не имело значения, что это он стоял на коленях, Нил никогда не заставлял его чувствовать, что он не контролирует ситуацию. — Я собираюсь отсасывать и растягивать тебя, — пообещал ему Эндрю. — Веди себя тихо, если не хочешь, чтобы все услышали, как ты кричишь. Руки Нила дернулись в волосах Эндрю, мгновенно привлекая его внимание. Эндрю нахмурился. Он имел в виду эротические угрозы, а не напоминание о ежедневных пытках, которые он не мог помешать Нилу вынести. Эндрю откинулся на пятки и пристально посмотрел на Нила. — Они не тронут тебя, — пообещал он, — Пока ты сам не будешь готов. — Это была самая большая защита, которую он мог предложить в рамках ограничений, наложенных на него Нилом. Нил грустно улыбнулся ему и провел руками по волосам Эндрю. Его пальцы в волосах Эндрю были достаточно приятными, чтобы заставить его замурлыкать. — Я знаю, — сказал он. — Но я никогда не буду готов уйти от тебя. Это была горькая ложь, чтобы клюнуть, что Эндрю нуждался в этом. Он взял Нила в рот, не сказав больше ни слова. Парень подавил вскрик и ахнул, дернувшись на языке Эндрю. У него был мускусный и знакомый вкус, и Эндрю растворился в удовольствии Нила, напрягаясь в собственных штанах под звуки прерывистого дыхания Нила. Эндрю вложил в минет все: то отчаяние, которое он испытывал к Нилу, свою неистовую защиту, свою ярость от того, что его бросили и сделали бесполезным из-за ограничений Нила. Нил откликнулся, как во сне: он обмяк и заскулил под языком Эндрю. Эндрю довел Нила до предела, взяв его в рот до основания и с силой заглатывая вокруг члена, пока его колени не подкосились и он сдавленно не застонал. Эндрю отстранился, чтобы отдышаться, и с влажным хлюпом оторвался от члена Нила, заставив его вздрогнуть и засунуть кулак в рот. Его бедра дергались, пытаясь угнаться за удовольствием, чтобы кончить, но Эндрю откинулся назад и продолжал наблюдать за ним. Понемногу Нил пришел в себя достаточно, чтобы уделить внимание Эндрю. Он провел ладонями по ногам Нила, пока не зацепил их за колени. — Ложись, — попросил Эндрю, голос его был хриплым от толчков члена Нила. У Нила перехватило дыхание от этого голоса, а может, от приказа, и он послушно пошел туда, куда потащил его Эндрю, рухнув на подстилку из свежей соломы в самом темном углу денника. Он раздвинул ноги в непринужденном приглашении, и Эндрю прополз между ними, беспомощный перед этим взглядом Нила. Эндрю погладил Нила по бокам, всасывая темные синяки на нежной коже его бедер и ляжек. — Эндрю, — умолял Нил, его голос звучал успокаивающе, когда он произносил мягкие, столь необходимые слова. — Я собираюсь войти в тебя пальцем, — пробормотал Эндрю, поднимая взгляд, чтобы встретиться с изумленными глазами Нила. — Да или нет? Нил прикусил губу и судорожно кивнул, еще сильнее прижимаясь к щеке Эндрю. — Да, — прошептал он. — Я хочу тебя внутри себя, все, что ты можешь мне дать. Я хочу чувствовать тебя ещё несколько дней, даже когда меня не будет рядом с тобой. Эндрю не хотел думать о предстоящих часах, днях и неделях, когда Нил будет вне поля его зрения и вне его защиты. Он не хотел проводить руками по участкам гладкой кожи Нила и пытаться предугадать, какие из них будут испещрены новыми шрамами, когда Эндрю в следующий раз уложит его на спину. Он не хотел думать о том, что следующего раза может не быть. Все, что мог сделать Эндрю, это подчиниться. Он открыл крышку тюбика с лубрикантом и налил небольшое количество на пальцы, растирая его между ними, пока он не стал достаточно теплым, чтобы Нил не вздрогнул при первом контакте с его кожей. Нил пристально наблюдал за пальцами Эндрю пылающими глазами, и, медленно отпустив волосы Эндрю, схватил себя за лодыжки, притянув их к плечам и обнажив себя перед Эндрю в откровенном проявлении желания. Эндрю мог простонать при виде этого зрелища. Он заставил себя замолчать, снова заглатывая Нила, пока он прослеживал скользкими пальцами расщелину его задницы, пока не достиг дырочки. — Ах... блядь! — Нил сдавленно вскрикнул, уронив голову обратно на сено со звучным ударом и судорожно вцепившись в Эндрю. Эндрю думал о том, чтобы напомнить Нилу держать рот на замке, но ему было все равно, услышит ли их кто-нибудь, а звуки, которые издавал Нил, вызывали у него привыкание сильнее, чем наркотики, которые ему прописали после окончания школы. Он снова и снова проигрывал в уме это рандеву и кончал в свою руку под звуки того, как Нил хочет его, пока их пути снова не пересеклись. Эндрю снова и снова прикасался пальцем к отверстию Нила, чувствуя, как оно пульсирует и сжимается, тщетно пытаясь втянуть его внутрь. — Мне нужно это, — задыхался Нил, — Эндрю... Дрю! Да, да, да, да, да, дада... Эндрю согнул палец и просунул его внутрь тугой дырочки, одновременно нежно посасывая головку члена Нила. Его рот открылся в беззвучном крике, когда он кончил, и его мышцы напряглись настолько, что Эндрю знал, что утром они будут болеть не только от скачек. Если Эндрю и почувствовал какое-то разочарование от того, как быстро закончилась их встреча, оно испарилось при виде задыхающегося и раскрасневшегося Нила на сене. Эндрю сглотнул, зная, что вкус спермы Нила задержится на его языке гораздо дольше, чем следовало бы, и отпустил размягчающийся член, высвобождая палец из сжимающегося отверстия Нила. — Нет, — простонал Нил, когда Эндрю отстранился. Эндрю застыл, сердце гулко забилось в груди. Он никогда раньше не слышал этого слова от Нила, не тогда, когда они были вместе, как сейчас. — Нил? — Его голос был беззвучным криком ужаса, когда он отпрянул назад, отстранившись от другого мужчины. — Нет! — снова крикнул Нил, с трудом приняв сидячее положение. — Я имел в виду... Эндрю! Перестань, ты не причинил мне вреда. Вернись, — Нил протянул руку к Эндрю и ждал, серьезно глядя на него. — Я не хотел, чтобы ты останавливался, — объяснил он, подстегиваемый требовательным, подозрительным взглядом Эндрю. — Я знаю, что я кончил, но я хотел... я хочу... чтобы ты продолжал. Я имел в виду то, что сказал, насчет того, чтобы чувствовать тебя в течение нескольких дней. Нил снова опустился на сено, приглашающе раздвинув ноги и демонстрируя следы и синяки, которые Эндрю нанес на его бедра и ляжки. Сердце Эндрю колотилось с неприятной быстротой, возбуждение сменялось тошнотой и снова возвращалось в желудок. Слова Нила, словно колдовство, заманивали его обратно в свой плен, и Эндрю не хотел ничего, кроме как заменить звук разговора Нила, на его стоны и бессвязные мольбы, но... Секс для Эндрю чаще всего был не так прост. Эндрю вернулся в денник, мысленно прокручивая свой отчетный список. Он все еще был возбужден, причем явно, болезненно. Ему было легко дышать, и в ушах звучал голос Нила, а не его собственный. Мог ли он снова накинуться на Нила, вызвать у него очередной оргазм? Легко. Эрекция Эндрю вернулась с новой силой, когда он снова взял полутвердый член Нила между своими губами и открыл крышку со смазкой, чтобы еще раз смазать пальцы. — Ты сможешь кончить еще раз? — пробормотал Эндрю, просовывая один палец, а затем два в пульсирующую дырочку Нила. Нил откинул голову на сено, рот открылся в беззвучном стоне, и Эндрю вырвал из него удовольствие. — А разве у тебя получится? — прорычал он, агрессивный даже во время секса. — Кончишь? — спросил Эндрю, просовывая руку, которая не была глубоко в Ниле, в свои штаны. — Да. — Он вытащил свой член из штанов и медленно поглаживал его, получая больше удовольствия от голодных глаз Нила, чем от стимуляции. — Как бы ты хотел? — Пока он говорил, он еще раз проверил себя, чтобы понять, где его пределы и что он может дать Нилу. — Внутрь меня, — твердо ответил Нил, — Или везде, где ты захочешь. Рука Эндрю замерла на его члене, желание пронзило его, как электричество. Эндрю никогда не трахал Нила после оргазма, когда удовольствие так легко превращается в перевозбуждение. Прежде чем он смог остановить себя, фантазия сама изобразила все за его веками. Нил хнычет и извивается под ним, выебанный и умоляющий о большем, когда Эндрю засасывает отметину за отметиной на его коже и заполняет его изнутри своим членом так глубоко, что он уже не сможет его вытащить. Член Эндрю дергался от желания, пока его рука сжималась вокруг себя. В Эндрю всегда была тьма, собственническое желание владеть и присваивать, которое, как он боялся, возникло под влиянием Дрейка. Но даже в самых мрачных фантазиях он не хотел брать то, чего не предлагал Нил. Нил приподнялся на локтях и посмотрел на Эндрю достаточно ясными глазами, чтобы Эндрю захотелось отпихнуть его. — Трахни меня, Эндрю, — сказал Нил. — Я хочу чувствовать тебя завтра и послезавтра. Мне нужно продержаться как можно дольше. Эндрю чувствовал, как он ломается. Он не мог вернуться в Гнездо с Нилом, но и не мог держать его здесь. Как бы это ни было непонятно, как бы это ни казалось невозможным, если Нилу нужно было, чтобы тягучее жжение обладания Эндрю давало ему хоть какой-то комфорт, Эндрю был не в силах отказать ему. Не повредило и то, что эта мысль заставила его твердый член подергиваться и пульсировать. — Да, — вздохнул Нил, почувствовав намерения Эндрю еще до того, как он принял решение. Эндрю скользил вверх по его телу, проводя языком между выступами мышц живота Нила, пока не впился зубами в нежное место между его плечом и горлом. — Мои волосы, — сказал Эндрю, — мои плечи. Эндрю вылил остатки смазки на ладонь. Он смазал свой член и дергающуюся дырочку Нила теплой жидкостью, а затем взял Нила за подбородок и повернул его голову так, чтобы видеть лицо Нила, когда его член толкнется в его вход. Нил издал звук, умоляющий, приветственный, и зарылся своими длинными, покрытыми синяками пальцами в волосы Эндрю, притягивая его к себе для поцелуя. Эндрю взял его язык в рот и проглотил его вздох, подавшись бедрами вперед, проникая в расслабленное колечко мышц на окраине рая. Нил был тугим, горячим и притягательным, вытесняя из сознания Эндрю все, кроме удовольствия и благоговения, когда он подался вперед, жестко трахая Нила. Член Нила слабо дергался, прикасаясь к напряженному животу Эндрю, и каждый раз, когда их губы отрывались друг от друга, Нил извергал бесконечный поток поощрений, большинство из которых были слишком грязными для человека, чей интерес к сексу ограничивался лишь временем, проведенным под Эндрю. Он наслаждался каждым словом, чувствуя, как они врезаются в его память с таким же жаром и удовольствием, с каким Нил сжимал его с каждым толчком, и он знал, что это будет саундтреком к каждому его доведению до оргазма, пока он снова не овладеет Нилом. Эндрю снова прикусил челюсть Нила, не желая прерывать его, даже ради такой сладости, как поцелуй. — Да, блядь, Дрю, — стонал Нил, пошло и бессвязно, и это было самое близкое к религиозному чувству в жизни Эндрю, которое он когда-либо испытывал, — Я люблю твой член, я люблю, как ты заставляешь меня чувствовать себя, зажатым и настоящим. Черт, сильнее! Хочу больше, хочу чувствовать это. Когда ты во мне, я не чувствую ничего, кроме тебя и твоего тепла. Черт, трахни меня, трахни меня, трахни меня, трахни меня, трахни меня! Да, да, да. Дрю, Дрю, Дрю... Я кончу снова, так хорошо, так хорошо. Можно мне кончить, Дрю? Дрю... Я собираюсь... Рвущиеся стоны Нила и покачивающиеся бедра сорвали контроль Эндрю, и он стал трахать Нила сильнее, просунув руки под мышки и обхватив его за плечи, чтобы глубже вогнать себя в податливое тело. Член Нила бился о пресс Эндрю, обдавая его жаром и добавляя к тому беспорядку, который царил между ними. Когда он кончил, рот Нила открылся в беззвучном крике, и он обнажил горло, его полная покорность и внезапное сжатие его тела вокруг Эндрю были достаточны, чтобы отправить Эндрю за грань. Эндрю замедлил темп, когда кончил, впрыскивая свою сперму так глубоко в Нила, как только мог, пока тот медленно расслаблялся. Эндрю не отстранялся, пока его сердцебиение не вернулось в нормальный ритм. Нил застонал от внезапной пустоты, но Эндрю не мог оторвать глаз от медленной струи спермы, которая вытекала из его опухшей, розовой дырочки. Эндрю хотел вогнать себя в него обратно. — Иди сюда,— пробормотал Нил, его голос был низким, довольным. — Полежи немного рядом со мной. Эндрю так и сделал, перекатился на бок на колючее сено, не желая отводить взгляд от Нила. Он выглядел как место преступления, измазанный спермой и покрытый синяками от пальцев и рта Эндрю. Напряжение начало нарастать, тошнота сменялась первобытным удовлетворением, когда Эндрю резко сел, руки дрожали, пока он не сжал их в кулаки. Нил не шевелился. Его глаза были теплыми и оцепеневшими, а рот сложился в сладкую улыбку, совсем не похожую на ту кусачую чертовку, какой Эндрю знал его. Нил провел кончиками пальцев по беспорядку на животе, пока не уперся бедрами туда же, куда и Эндрю, размах пальцев был недостаточен, чтобы скрыть синяки. Одна из рук Нила поднялась к его шее, надавливая на каждую отметину. — Не смей отнимать это у меня, — сказал Нил, напряжение наконец-то прокралось в его голос, когда он заметил реакцию Эндрю. — Это — спасение. Не смей превращать его в уродство. Эндрю обессилено опустился обратно на сено. Их плечи соприкоснулись, наполнив Эндрю теплом, когда он заправлял себя обратно в штаны.

***

Освещение едва изменилось, когда Нил сел. Эндрю не мог смотреть, как Нил снова одевается в цвета Рико, но он знал, что пожалеет, что отвел взгляд от него, как только Нил исчезнет. Он молчал. Если бы он разжал челюсти, то стал бы умолять Нила остаться. Если бы он разомкнул стиснутые зубы, он подумал, что мог бы сказать "пожалуйста". Нил дважды затянул шнурки на своих ботинках и задержался. — Эндрю, — сказал он, его голос был сырой, просачивающейся раной, кровоточащей в сексуально-сладком воздухе между ними. Эндрю смотрел на него, полностью принадлежа ему. Он услышал это в голосе Нила, это мерцало в воздухе между ними, не менее реальное от того, что не было произнесено. Это не имело значения. Нил все равно ушел. Эндрю остался еще надолго, полураздетый на сене. Какая разница, увидит ли его кто-нибудь? Единственное, что стоило защищать, уже исчезло.