Восход

После пар мы с Софочкой, Клейсом, Дженной, Брианой и Амнерис шлёпали в сторону кафе. Там мы пили какао, ели пирожные, и вообще всё было зашибись. А потом пришёл Верд. Он подсел к нам и рухнул лицом в стол. — Я тебя ненавижу, — сказал он Софе. — Чё не так? — На кой чёрт я повёлся на ваши с Дару подъёбы? Отец теперь смеётся, что меня младшая сестра отпиздила. — Я крута, — она облокотилась на спину брата и довольно улыбнулась. — Так, всё, ты наказана, — и Верд отжал у Софит пирожное, начиная довольно его уплетать. — Отдай! Купи себе своё! — Денег нет, — он невозмутимо отпихивал сестру. — А сладкое вредно, так что я благородно приму этот удар на себя. — Да ну Верд! Тут у рыжей зазвонил телефон. Пихнув брата в пухлый бок, она ответила. — Аллё?.. папа, привет!.. ага… а что он должен был сказать? — она уставилась на Верда. — Нет, Дару тоже… а… о… ох… я это, я да, я просто да… а-ага, чуть-чуть немножко… круто… лады… п-пока… Она положила телефон на стол, а затем стала душить старшего Флейма. — Ты какого хрена ничего мне не сказал?! — Пусти! — Народ, — она продолжала его душить, но уже посмотрела на нас. — Угадайте, что этот обсос мне не рассказал? — Ваши родители едут домой, а дома срач? — предположила Амнерис. — Почти. У нас будет младший братик или сестрёнка, мама останется на юге у родни, а папа едет домой. — Поздравляю! — обрадовалась блондинка. — Больше ты не будешь младшим ребёнком. — Мгм, и теперь нам надо резко разгрести долги по учёбе до возвращения отца. — Тебе помочь? — выпалил я. Вот он, мой шанс провести с ней побольше времени! — А ты в исцелении шаришь? — Конечно! — Класс, пошли ко мне. Народ, увидимся. Мы пришли в поместье к Софе. Там она надыбала еды, принесла её в комнату и разложила на столе. И так, уплетая и делая рефераты, мы с ней провели часа три. Я заметил одну вещь. Она очень умная. Начитанная, интеллигентная, только в большей половине дня она будто в спящем режиме и часто тупит, а тут раз — и как выяснилось, она об исцелении знает не меньше моего. Это притом, что Софа не на этом специализируется. — Фух, — Флейм откинулась на спинку кресла. — Готово. — Ты очень умная, — сказал я, слегка изумлённо на неё смотря. — Правда. Почему ты не показываешь этого? — А зачем? — Ну как… ты же правда много знаешь, ты можешь учиться так, что станешь одной из самых лучших выпускниц среди леди. — И прослыть заунывным ботаном, который кроме книг никаких радостей в жизни не знает? — фыркнула Софа, скрепляя бумагу скобками. — Обойдусь, спасибо. — Ты вряд ли прослывешь ботаном, если учесть, что ботаны обычно драк с огнём на тренировках не устраивают. И не матерятся, и не пьют. — Рафи, спасибо конечно, что ты столь высоко оценил мой уровень интеллекта, но на этом стоит закончить, — она сняла очки. — Мне очень жалко твой мозг, — признался я. — Ты же можешь… — Могу, но не буду. Глупой быть выгоднее. — Да с чего ты взяла?! — Потому что так, — она обратно надела очки, застегнула на рубашке две верхние пуговки и встала с кресла, держа спинку ровно, а голову высоко, — я выгляжу как занудная, толстая, бесячая паскуда. — Ну тогда, — я развалился на своё кресле, выпятив и надув живот, а следом щёки, — я огромный… — Тихо! — она закрыла мне рот ладошкой. — Тихо, не смей. Ладно, я забыла, не говори… — Жирный разъевшийся бесполезный кусок туши. — Рафи! — Не я начал. — Ммф, с тобой невозможно, — буркнула она, сев на место. — Ты упрямый. — Вовсе нет. Я просто честный. — Ты не жирный, — она посмотрела мне в глаза, расстёгивая пуговки. — Не в моих глазах. Господи боже, иди ко мне, булочка! Иди, обниму и поцелую! Моя самая добрая, милая, чересчур самокритичная! Я еле-еле сдержал довольную лыбу и немного улыбнулся. — И ты в моих тоже. Софа вздохнула, улыбнувшись в ответ. — Ладно, домашку мы сделали, можно жить дальше. — Да… мне наверное пора. — Тебе сильно куда-то надо? — Ну не то, чтобы. А что такое? — Не хочешь на ужин остаться? Я аж потерялся. Она… меня! Моя прекрасная леди зовёт меня на ужин! Божечки, я этот день в календаре отмечу! — Хорошо, — кивнул я. — Класс, пойдём. — Только я… я в общем-то… — Не смей говорить, что не голоден. — Да нет, не в том дело. Я просто… раньше я никогда на ужине у лорда не был. Она ласково улыбнулась и за руку потянула меня к двери. — Ты волнуешься что ли? Ладно тебе, мы же друзья, кроме нас там будут только Верд и Дару, ты их стесняешься? — Не особо. — Ну вот. Считай, что ты не на ужине у лорда, а просто у меня в гостях. Да и Верд ещё не правитель, так что он тем более не считается. Я вдохнул и выдохнул. Софа прошла со мной по коридору, потом мы спустились в обеденный зал, и у меня отвисла челюсть. Мне конечно рассказывали, что династия Софочки любит поесть, но что настолько… на столе было несколько главных блюд, десятки закусок, посреди всего стояло блюдо с большим раскормленным поросёнком, что очень аппетитно пах, несколько кувшинов вина. В общем, я сначала вообще подумал, что Софа обманулась, и кроме неё с братьями тут будут ещё и приехавшие гости. За столом уже сидели Верд и Дару. Леди Флейм потянула меня к столу, усадила рядом с собой, и мы приступили к трапезе. Я не заметил и не рассчитал, что ужин, который у меня обычно больше получаса не занимает, растянется часа на три за диалогами, шутками и философскими рассуждениями. Я переел раза два, и как только в животе появлялось место, я продолжал поглощать слишком уж вкусную еду. Мало того, я опьянел от вина и стал вешаться на Софу и бухтеть: — Соф… мнгх… я хочу быть твоим советником… можешь платить мне едой… вкусно очень… — Так, этому столику больше не наливать, — Дару отодвинул от меня кувшин. — Кто-то многовато выпил, — Софит погладила меня по голове и приобняла за бок, придерживая, чтобы я не свалился с кресла. — Советником, говоришь? Слушай, а давай. — Моя леди! — я хотел эпично встать и поклониться, но не получилось. Рука соскользнула и я чуть не рухнул лицом в блюдо с рыбой. — Чш-чш-чш, — рыжая встала над моими коленями и взяла за плечо и круглый живот, не позволяя резко подняться. — Рафи, давай без резких движений. Давай сейчас скушаем что-нибудь, чтобы градус снизить, хорошо? — Мгм. — Класс, что ты хочешь? Что тебе дать? — Не знаю… можно тебя обнять? — Хех, иди сюда, — она обняла меня. Моя щека упиралась в её полную грудь, отчего я сильно заливался румянцем. Софа повозилась с чем-то, после чего поставила передо мной тарелку с несколькими кусками индейки под каким-то очень вкусным соусом, сбоку лежала горстка салата. Потом она поставила стакан с вишнёвым соком. — Вот, держи. Покушай. Я кивнул и принялся за еду с новыми силами, ведь сейчас находился в объятиях любимой, чьи руки бережно и ласково массировали мне животик. Но похоже, желудок решил, что на сегодня мне хватит нежиться и объедаться. — Ай! — вскрикнул я, откинувшись на спинку кресла. — Рафи? Что такое? — подорвалась Флейм. — Живот… сейчас лопну… мф, тяжело… — Переел, бедняжка. Сейчас, когда я вспоминаю это трезвым, я сгораю со стыда. Но тогда мой разум был затуманен винцом, горячей вкусной едой и опьяняюще нежными объятиями Софии, потому я без лишних раздумий отдался в её руки, когда она бережно положила ладошки мне на круглый живот и стала его ласково поглаживать. Я простонал, выпячивая пузо и откидывая голову. — По-моему, он сейчас кончит. — Фу блин, Верд! — Дару кинул в брата укропом. — Не за столом же! — Рафи, — Софа прильнула к моему виску губами. — Малыш, очень тяжко? — Очень, — промямлил я. — Погладь ещё, пожалуйста… можешь даже немного надавить… — Куда тут давить? Тебя вырвет, даже если тыкнуть хоть немного. — Нгх… давай ты меня ещё откормишь? — Зачем?! Ты еле дышишь, бедный. Ох, тебе душно? Красненький весь и лоб влажный… ргх, Верд, хватит огнём в камине шарашить, и без тебя жарко, кочегар хренов! — Да ну чё вы такие сразу? Софа отпрянула было от меня, чтобы пригрозить брату, и я потянул её руки обратно к себе. Та покорно вернула ладони мне на брюшко и стала гладить. — Какой животик стал большой… и тугой… очень больно? — спросила она, убирая с моих глаз прядь светлых волос. — Упарился, разъелся, бедняжка. Прилечь хочешь? — Хочу, — жалобно сказал я, льня к девушке. — Так, давай мы с тобой сейчас встанем и… и не дойдём, там коридор и лестница. — задумчиво сказала она, нежно похлопывая мне живот. — Бедное пузико. Дару, ты трезвый? — Ну да. А чего? — Поможешь его до кровати довести? Он сам не сможет. Ко мне подошёл Дару и поднял, перекинув мою руку через себя. Я шикнул и схватился за брюшко. — Пусти… — заскулил я. — Тихо-тихо-тихо, — ко мне подскочила Софа, поддерживая тяжёлый живот. — Всё, держу, полегче? — Немного… ммф, ноет сильно… — Пойдём, потихоньку, — Дару медленно повёл меня к выходу. — Э! Вы чё меня кидаете? — обиделся Верд. — Я вернусь, — ответил Флейм. — Раф, давай, идём. Ты тяжеловат, я тебя долго держать не смогу. Так мы приплелись в спальню Софы. Дару уложил меня на кровать, Софочка присела рядом и стала ласкать и массировать мне пузо. Она жестом попрощалась с братом, а после устремила взгляд ко мне. Она умилительно улыбалась. — Полегче? — Немножко, — я прильнул к её бедру щекой. — Можешь посильней гладить? — Тебе так надо, чтобы я тебе на животик давила? — Чуть-чуть немножко… — Давай в другой раз. Я боюсь больно сделать. Я сонно вздохнул и сильнее прижался к Софе. — Ты такая мягкая… приятная… как булочка. Тёплая уютная булочка. — В следующий раз буду знать, что тебя развозит быстро. — Софа, погладь ещё, — скулил я, утыкаясь ей в пышные бёдра лицом. — Ммф, булочка. Пышечка заварная. — Рафи, — слегка строго сказала она. — М? — Ничё не смущает? — Неа, — я плотнее прижался к её бёдрам. Она усмехнулась. Потом обеими руками взяла меня за пузо и тихонечко похлопала. — Совсем как котик. Толстенький, мягонький и миленький котик. — Толстенький? — я поднял на неё глаза. — Тооооолстенький, — Софа довольно обняла мой животик. Затем крепко чмокнула в щёку. — Пууууухленький, рыыыыыхленький, упитанный, приятненький, аппетитненький, продолжать? — Продолжай, — покраснел я. Я закрыл глаза и улёгся ей на пышные горячие ляжки. Захотелось вздремнуть. — Сладенький, кругленький, румяненький, пышненький, откормленный круассанчик… И пока она меня нежила и ласкала тугой живот, я заснул. А снились мне котики. Большие, пухлые, пушистые котики. Золотистый, как я, и рыжий, как Софа.