В свободном полёте

Не вини себя, когда поймёшь что слишком поздно. Слишком поздно для того чтобы вернуть всё назад и остановиться, не продолжив тот саднящий душу момент, из-за которого уже погибло большое количество судеб. Пожалуйста, не плачь. А я знаю ты будешь. Со стороны может показаться что тебе всё равно, но лишь я знаю что это не так. Иногда лучше молчать о своих чувствах, и ты вновь продолжишь играть в немую игру, которая известна только нам двоим и в которую мы до одури заигрались. Ещё тогда, когда нам нужно было всё прекратить… На этот раз позволяя слезам подольше остаться с тобой и твоими воспоминаниями. С трудом после сможешь остановиться, вливая в свой организм несметное количество алкоголя и химозных успокоительных, про которые ты сам говорил что «терпеть не можешь, но надо». И это не правильно. Хочу запомнить тебя сильным. Ведь ты же можешь таким быть, я сама в этом неоднократно убеждалась…

      Горячая слеза катится по правой щеке, упрямо ударяясь об твёрдую поверхность мраморного пола, теряясь между настоящим и прошлым, что даже сейчас саднит в нелепом контрасте того что могло бы быть и что с нами стало после.       А я верила… До последнего верила что не может этого быть. Только не с нами, только не со мной. Но ты вполоборота, без объяснений, растоптал все мои надежды на наше светлое будущее, оставляя сейчас покоиться их где-то далеко за пределами нашего совершенства.       Одно твоё слово ранило меня гораздо больше, чем сотни других, пронзительно оставив осколки на середине пути, не доходя до конечной, но даже так хаотично разрывая скорлупу безнадёжности и отречения. И так больнее.       Но об этом даже сейчас я смолчу, и впредь уже больше никогда не позволю допускать себе подобных ошибок. А я верила.       Наивно полагая что такой человек как ты не сможет ещё больше разрушить мой внутренний мир, ведь в нём итак уже практически ничего хорошего и не осталось.       Безразличие ещё больше угнетает меня. Зачем ты так? Вторая слеза появляется с другой стороны, но она замирает на мгновенье, как будто чего-то ожидая. Мысли монохромным подскоком увиливают от всей своей прошлой тяжёлой жизни, которая, как иногда, казалось что закалила меня и я выработала к этому всему уже достаточно крепкий иммунитет. Но нет, как же я ошибалась. В тебе…       Первая причина по которой люди теряют друг к другу интерес — разочарование. К дополнительным факторам, иногда сменяющееся изменой…       Очень просто в раз перечеркнуть всё то, что до этого тебе было целой жизнью, и имело серьёзную значимость для твоего будущего человека. Ты удивишься, но мне не жаль.       Иногда даже от самой себя мне становится тошно, какой сукой я могу быть, когда мне сделают больно. Но я хотя бы не строю из себя того, кто до последнего убеждает чуть ли не каждого какой он хороший и не запятнанный. Слишком паршиво.       По-твоему мнению лучше поплакать и всё пройдёт, по-моему: лишь делает хуже.       Белые, потёртые местами, кожаные перчатки оказываются на мне, та же кожанка винного цвета и остальная одежда надета. Закрываю дверь на ключ и неспешно, как будто предостерегаясь от чего-то, (скорее от самой себя, ведь когда я в таком состоянии ожидать от меня можно чего угодно) в прострации выхожу из подъезда. Старый друг давно ожидает на месте, он-то уж точно не предаст меня. Немного барахлящий, но такой родной. Сажусь на мотоцикл, одеваю шлем, уже становится как-то легче. Хочу всё забыть.       Удобно устраиваюсь и, вставив ключ зажигания, вырываюсь из хмурой обстановки вокруг, куда подальше. Этого мне так не хватало.       Прохладный ветер дует в лицо, заставляя каштановые волосы развиваться, сбивая потухший взгляд, начиная приводить лицо в нормальное состояние. Ты мне не нужен. Мне никто больше не нужен.       Кажется сегодня день откровений. Хотя бы с моей стороны. Ведь зачастую я либо молчу, либо делаю вид что внимательно слушаю. Отличный собеседник, особенно для самой себя. Не правда ли?       Уворачиваюсь от недавно просигналившей машины и еду почти возле обочины, вжимая педаль в газ, прекрасно понимая что за этим последует после. Скрежет шин то и дело вызывает в моей голове отвратительное чувство дежавю. Как наши отношения, на которые равнялся чуть ли не каждый… И которые так быстро ты смог проебать. Хочу больше адреналина.       Пульс на сто двадцать, мысли в разные стороны. Ты никогда меня не понимал и, откровенно говоря, нам давно уже нужно было расстаться. До сих пор задаюсь себе вопросом что я забыла с человеком который умеет любить только себя самого, ища в других только лишь выгоду.       Я тоже такая же, но даже в этом плане мы не похожи. Когда готов давить всех на своём пути, лишь бы тебе было хорошо, я же выбирала сотрудничество — есть резонные отличия, для того чтобы уже понимать всё не то и не так, как хотелось тому раннее. В этих отношениях мы потеряли самих себя. Я потеряла…       Выезжаю на проезжую часть и стараюсь как можно быстрее петлять возле машин. Ничего, я ещё всем покажу. Держу одной рукой руль, а другой достаю залежавшийся в кармане куртки под. Мм, как давно я не курила. Клубы дыма плавным облаком растворяются в воздухе, оставляя после себя запах клубники и я снова уворачиваюсь невзначай в бок.       Знаю, ты всегда был против моих увлечений, а я всегда стояла на своём и тебя это жутко бесило, подогревая лишь больше ко мне интерес. Странно, не правда ли, но запрещать мне этим заниматься — значило навсегда потерять к себе внимание, и ты молчал, постепенно накапливая всю злость за прошедшее, лишь больше превращая в агрессию.       Красная феррари несётся прямо на меня, а я не спешу увиливать обратно. Мне не жаль тех кто там находится. И ты знаешь почему. Хочу почувствовать боль.       Ты всегда хотел себе чёртову зверушку, которую держал бы на руках и она беспрекословно исполняла бы все твои прихоти. Хотя бы сейчас признайся себе в этом. А я до последнего была уверена в том что в этих отношениях позицию игрушки скорее будешь занимать ты, ведь ты слишком плюшевый. От таких порой даже меня начинало выворачивать наружу.       Секунда, столкновения не избежать. Громкий звук металла пронзает слух, мотоцикл отлетает куда-то в сторону, машина тоже, едва повреждена. Всё не так печально, как думалось.       Выгляжу я сейчас не лучшим образом, но мне это даже нравится. В районе рёбер что-то сильно саднит, постепенно возле меня начинает растекаться небольшая лужица крови, есть явно открытые раны. Но мне не больно. Ты никогда не слышал что мне нужно помочь.       Я всё сама. Я вывезу, я сильная. Ты стал лишь исключением из правил, ведь я не планировала сближаться с кем-то. Одной мне было хорошо. — «Чёртова мазохистка!» — любил твердить ты, на что я лишь укоризненно смеялась, на наших очередных совместных встречах, соглашаясь и действительно понимая то что этого мне будет так не хватать после.       Получается я знала что всё будет так… Я — не принцесса, которую нужно спасать, а ты не мой герой из мимолетной сказки.       Голова сильно повреждена, чувствую привкус крови во рту: солоноватая, немного со вкусом железа. Так же резко начинаю ощущать лёгкость, как и то что кажется выход всё это время был так слишком прост и кажется найден. Мне не привыкать.       Кто-то подбегает ко мне, выкрикивает имя, пытается помочь, но мне это уже не нужно. Уже слишком поздно… Не хочу жить.       Разрозненной поступью тёмные тучи скапливаются на небе, словно совершая на сегодня последний ритуал, сохраняя в себе признаки безмятежности и нагнетающего спокойствия, таившего за собой огромное количество людских тайн, о которых никто никогда не узнает после.       На проезжей части скапливается большое количество удивлённых зевак, а в окнах стоящих машин чувствуется напряжение. Скоро здесь будет скорая, и остальная соответствующая артиллерия, но до неё никто не доживёт. Слишком поздно бороться за то, что итак катастрофически сильно давно уже ранено.

Почти остывшее тело бездвижно остаётся лежать на холодном асфальте, застывая в немой улыбке, при встрече с дождём. Сегодня будет тяжёлая ночь для тех, кто когда-то сильно ошибся. Тяжёлая ночь, где ещё кто-то умрёт, а может быть и возродится. Тяжёлая ночь, которая в любом случае понесёт после себя бессчётное количество угасших воспоминаний и тотального разрушения сломленной личности.

Так должно было быть, так я ощущаю себя свободной.