В этот раз

      Такемичи боролся с кошмарами уже какую линию подряд. Каждый раз когда он умирал без рукопожатия, то просто возвращался в изначальную точку, но найти самое лучшее будущее было всегда невозможно. Проделки судьбы это или парень просто был ужасно жалким — никто не знал. Ханагаки перестал вести счёт о том, сколько временных линий тот уже успел повидать.       В одном будущем он так устал, что просто рассказал уже давно скороченную и заученную версию всего происходящего Наото, а когда был спасён из-под поезда — ушёл в закат. Прожил тот после этого, кстати, недолго… Потом Такемичи пробовал повторить всё в точности, но сразу же скрыться от Томана. В той линии он уже смог прожить около семидесяти лет, а потом спокойно умер от старости. Это была одна из самых мирных его жизней — парень ни к кому не привязывался и просто тихо открыл небольшую пекарню, потому что не научиться за столько времени готовить было слишком сложно. У него даже были постоянные клиенты и доверенные работники. Но смерть не дала отпущения и парень вновь стал своей четырнадцатилетней версией.       Отмотать дальше чем до четырнадцати у него не получалось, поэтому такие ивенты, как смерть Шиничиро, пожар в доме Инупи, несчастливое детство многих знакомых — не удавалось предотвратить никак. Ханагаки часто задумывался о том, что было бы если бы у него была возможность отправиться на более раннее время, но эти мысли всегда оставались лишь несбыточными мечтами.       В какой-то момент он сломался, всё ещё пытаясь спасти всех. Одну линию тот даже без зазрения совести расстался с Хинатой и ничего не делал, но от судьбы не убежать и его просто убило когда парень этого не ждал. Была линия, где Такемичи пробовал не говорить о своих прыжках во времени с Наото, тогда он просто вечно оставался в одном дне без возможности выбраться, но даже ничего не говоря младшему Тачибане всегда спасал его от хулиганов. За первые линии тот знатно привязался к нему. И сколько бы раз парниша не умирал — каждый раз, как в первый переживал смерть близких ему людей.       Были и линии, когда Ханагаки, в чисто экспериментальных целях конечно же, убивал себя как в прошлом, так и в будущем. Результатов ноль.       Были и особенно темные времена, когда ему доводилось не просто видеть смерть близких, но и убивать самому. Так в копилку его страшных снов добавились люди, которых он убивал косвенно или даже своими собственными руками в разных временных линиях.       Единственное, что всегда оставалось неизменным — его неумение драться. Парень сотни тысяч раз наблюдал за уличными драками и драками между лучшими из лучших. Такемичи научился следить за ними, понимать как распределяется сила, как они бьются, но сам парниша знал о том, что никогда не смог бы даже приблизительно сравняться хоть с кем-то из них. Кому было дано, но ему не было, кстати, прямо как геометрия. Единственное чему он научился из этих драк, так это выходить с минимальным ущербом и быть максимально незаметным, когда это было нужно.       В какой-то момент Ханагаки осознал, что это также шанс изучить как можно больше. Была линия, где просто все умирали в прошлом и это очень тяготило его сознание, ещё и эти гормоны подростка… В такие моменты от суицидальных мыслей (хотя он все равно бы не смог умереть) спасала только учеба. Ещё в изначальной линии тот знал о том, что многое пропустил в школьные годы и не пошёл учиться дальше. И таким образом были временные линии, где парень был механиком, доктором, пекарем, садовником, предпринимателем и многими другими. В некоторой степени он начал понимать других и то, как тяжко Коко трудился, чтобы зарабатывать деньги.       Когда Ханагаки принял тот факт, что больше не мог спокойно умереть, потому что то, что ему нужно всех спасти тот понял и принял почти с самого начала, он немного успокоился, а вот кошмары от этого не ушли. В общем, парниша решил принять прошлое, смотреть только в теперешнее, но пользовался нажитыми непосильным трудом навыками, знаниями и опытом.       Наркотики и алкоголь не помогали в этой проблеме — это тот выяснил на собственном опыте в разных линиях. Да и они быстро вызывали привыкание и что бы кто не говорил, но отнимали по меньшей мере лет двадцать его жизни уж так точно, если не больше. Он пытался использовать и более проверенные методы, но от зелёного чая и молока его уже просто тошнило, а успокоительное и снотворное вызывало привыкание, поэтому баловать себя такой роскошью часто было нельзя.       Пища, в принципе, тоже немного помогала, но аппетит не приходил к Такемичи ещё со времён, когда тот начал воспринимать еду только как средство, необходимое для выживания.       Делать было нечего — осталось только выйти на прогулку куда-нибудь. Может свежим воздухом надышится, а там уже так упадёт от бессилия, что никакой кошмар и не успеет присниться.       Кисаки ещё не командир третьего отряда, Баджи ещё не ушёл из Тосвы, следовательно — с Чифую они ещё не знакомы, а лапшу уже хочется с кем-то разделить. Редко бывает, когда у Ханагаки был аппетит, поэтому этот шанс он упускать не собирался. Первый к его же дому круглосуточный магазин был пуст. Неудивительно, так-то. Часа три ночи же. Казалось, кассир сам уже засыпал за прилавком. К его сожалению, в карманах не завалялось достаточной суммы на нормальную еду или даже какую-нибудь гречневую якисобу, но, чтобы не казаться придурком и не тратить время продавца зря, парень взял какое-то самое дешёвое холодное кофе.       Парень, на самом деле, никогда не любил эти напитки в банках. Нет, ну пиво ещё можно было понять, но, чтобы кофе… Нашёл он ближайший парк, хотя так его было сложно назвать — всего-то парочка деревьев и лавок. Присел парниша за ту, что была ближе всего к нему и принялся открывать напиток. И, наверное, это было зря. Вкус был не то чтобы отвратительный, просто не такой, каким его привык пить Такемичи. У него был чётко сформировавшееся мнение о том, что кофе должен быть крепким, теплым и бодрящим, а этот напиток в баночке был приторно сладким, холодным и каким-то разбавленным.       Но даже той мелкой суммы денег, потраченной на этот несчастный кофе, ему было жаль, но и выпить пол литра этого "пойла" сразу он не смог бы. Парень положил банку рядом со скамьей, на которой сидел и едва завидел что-то под ним самим. Маленький свёрток бумаги, завёрнутый напополам так, будто это было запиской, тут же оказался в его руках. Какое-то время юноша думал сохранить ли то, что там написано для получателя или прочитать самому. Любопытство его победило.       Когда он открыл листок, букв там вообще не оказалось, только какой-то порошок. К нему сразу допёрло, что это ужасно некачественная наркота. Нет, серьезно, кто будет из нормальных диллеров давать порошок в бумажке? Такой хренью и отравиться недолго, если и не сдохнуть сразу. Даже, когда в одной из временных линий Санзу подсадил его на наркотики, они и то лучше были, чем это… Слава Ками, что Такемичи обладал и некоторыми познаниями в области психологии, поэтому смог вытащить сам себя из этой бездны, но смысл не в этом. Смысл в том, что нормальные продавцы должны дать таблетку и не в бумажке, чтобы ты смог потом сам её измельчить, а не уже готовый порошок со странным оттенком.       Люди, которые бы на постоянной основе сидели на такой хрени долго не живут, значит, что человека только пытаются подсадить на эту некачественную сыпуху. Чего вообще добивается диллер такими продажами? Он же постоянных клиентов таким образом не заработает, только добавит ещё парочку смертей от передозировки в своё уголовное дело.       В общем, это дело надо пресекать на корню, поэтому Такемичи без зазрения совести спустил этот кусочек бумаги и её содержимое в урну рядом. Возможно, в этот момент он поменял некоторые аспекты чьего-то будущего.

***

      Санзу, как он сам любил представляться, наркоманом как таковым не являлся, в плане, он вообще не употреблял такое. В последнее время дел с Мучо было по горло, а вот в место, которое называлось его домом, подросток возвращаться не желал. В итоге, спать негде, сильная и вечная усталость от недосыпа, боль в шее, спине и пояснице, не чувствуешь пальцы от холода, а когда прячешь их под себя, когда спишь — немеют ещё больше из-за того, что на них целую ночь спали. Что сказать? Идеальная жизнь! Казалось бы, проблема в чем? Можно же вернуться в дом и просто нормально поспать на собственной кровати, но, увы, гордость этого ему не позволяет.       Синяки под глазами и бледная кожа стали вечным явлением на лице Харучиё так, что даже от наркозависимого не отличить. Один неизвестный парень тоже так думал и начал впаривать парню какую-то неведомую херню, мол, расслабься и кайфуй с момента всего за две тысячи иен. Денег у Санзу много, благодаря Мучо, вот он и согласился попробовать, ведь расслабиться ему сейчас бы не помешало, в связи с последними событиями.       Сообщили ему место закладки, сказали приходить ночью, а он, дебил эдакий, так и сделал. Какой-то парниша примерно его возврата решил в три ночи попить свой дрянной кофе прямо на скамье, под которой находилось то, что ему нужно. Кто вообще додумался прятать такие вещи под лавочками? Харучиё нужно было подумать об этом когда он выспится и на трезвую голову, тогда он бы понял, что что-то в этой покупке слишком подозрительно, но задумался тот об этом почему-то только сейчас.       Время выйти из укрытия пришло тогда, когда этот самый незнакомец развернул свёрток, а потом выкинул буквально две тысячи иен в мусорку. Сейчас сам будет языком с урны слизывать это. Он скрывался в то время, когда этот придурок-блондин присел именно на ту скамью, когда нашёл закладку, но когда уёбок выбрасывает деньги, заработанные кровью и потом — не его кровью конечно же, но это знать не обязательно — Санзу больше не смог оставаться в сторонке.       — Две тысячи иен, живо. — Незнакомец не выглядел удивлённым ни его внезапным появлением, ни тем, что узнал о том, что за ним наблюдали довольно продолжительное время. Будь это другое время, когда Харучиё был здоров, он бы просто надрал задницу этому ублюдку, а когда тот бы потерял сознание от болевого шока, забрал бы нужные ему деньги, но сейчас, когда тот не спал больше, чем двое суток, сил на драку не было, хотя на то, чтобы просить свои деньги, они были. Когда из-за этих денег не спишь ночами и выбиваешь из предателей всю дурь, то хочешь не хочешь, но за эти несчастные две тысячи иен будешь бороться. Сколько же еды можно купить на эту сумму…       — У меня нет с собой нужной суммы, если ты не против, мы могли бы подойти к моему дому и я бы отдал тебе твои деньги. Я живу в пяти минутах ходьбы отсюда. — Незнакомец торопясь проверил карманы и, ничего не найдя, извиняюще улыбнулся, хотя виноватым и не выглядел от слова «совсем».       Санзу уже успел сто раз пожалеть о своём молчаливом согласии, когда блондин с волосами, цвета собачьей мочи вместо того, чтобы зайти как все люди через дверь, лез сам к себе в окно. Это заставляло задуматься о том, его ли это дом, но только здоровых людей. Незнакомец объяснил это тем, что забыл ключи, а входная дверь захлопнулась. В любом случае, розоволосый мог бы запросто въебать юноше, если тот бы предпринял что-то странное.       Уставший Акаши уже ничего не хотел. Опять же, будь он в себе, понял бы, как это всё подозрительно. Посмотрим на эту ситуацию со стороны адекватного человека. Первый встречный ни капли не пугается твоего внешнего вида недо-зомби и даже ведёт тебя к себе в квартиру, чтобы как добропорядочный гражданин отдать деньги, которые спустил в дыру. Подозрительней некуда, но никто из этих двоих в данный момент об этом даже не задумывался.       — Проходи, что-ли… — Открыл дверь прямо перед его носом запыхавшийся блондин.       — В чём проблема отдать мне мои деньги не заходя к тебе в дом? — Огрызнулся Харучиё.       — Видишь ли, у меня нет сейчас налички, а банковские аппараты рядом работают только в помещении, которые открыты до девяти вечера и открываются в шесть утра. — Спокойно объяснил незнакомец всё ещё приглашая зайти внутрь. Санзу одарил его скептическим взглядом, что не осталось незамеченным неизвестным. — Не смотри на меня так! У меня и правда просто все деньги лежат на счету в банке! Как бы я смог оплачивать такой дом, если бы у меня не было денег, а? Подумай об этом. — Розоволосый громко выдохнул и подумав, что по мере своих возможностей он сможет легко приложить этого хлюпика, если что, послушно прошёл за ним.       — Чай, чай с молоком, молоко отдельно, кофе, вода, какао, газировка… — Открыл блондин холодильник и начал перечислять. Краем глаза Харучиё заглянул за него и удивился. Нахрена одному человеку столько бутылок молока? При том, что оно быстро портится, а сам он столько не выпьет, если конечно не будет только молоком и питаться.       — Чай. — Санзу почувствовал, что если он не выберет что-то одно, незнакомец продолжит этот ненужный список. Голова слишком болела, чтобы ещё и слушать эти все перечисленные слова.       — Зелёный или чёрный? Есть бергамот, жасмин, классический, фруктовый. — Честно говоря, розоволосый понятия не имел в чем вообще разница. То есть, в детстве Такеоми определенно учил культуре чая Сэнджу, но не его. Да и посрать. Кому вообще нужны настолько бесполезные знания.       — На твой выбор, только не крепкий. — Блондин улыбнулся и жестом пригласил парня присесть, пока тот ставил чайник кипятиться.       — Отлично. — Это и последующий монолог незнакомца Харучиё слышал уже словно сквозь воду. Казалось бы, обычный стул со спинкой, а такой удобный и мягкий, в отличии от уличных скамеек. Всего одна секунда, а Санзу уже проваливается в сон и даже свет от лампы не помешал ему. Бороться с внезапно накопившейся сонливостью сил не было, да и не хотелось. Должен же был тот хоть немного за три дня поспать.       В ту ночь чая он так и не выпил.

***

      Когда Такемичи обернулся на тишину за столом, подросток уже мирно посапывал немного съехав со стула и облокотившись на спинку. Ханагаки громко выдохнул от безнадёги и хотел было уже попытаться его разбудить, как заметил огромные мешки под глазами Акаши младшего. Это же как надо воспитывать детей, чтобы доводить их до такого состояния? Ещё и, чтобы человек представлялся выдуманной фамилией и говорил, что он единственный ребенок в семье? Да и по виду розоволосого было понятно, что сейчас его никак не разбудить.       Ханагаки начал медленно потягивать свою кружку с чаем от безысходности. Хотел бы он также легко засыпать, как и этот юноша, а то, уже какой день плохо спит, а здоровый сон всё не приходит, да и обычный тоже.       Вторая чашка так и осталась стоять нетронутой на столе, когда Такемичи принялся переносить Харучиё. Силы у парня не хватало, чтобы нормально взять на руки другого парня, но технику он знал, и только за счёт этого смог дотащить Санзу на второй этаж и положить его на свою кровать. Себе же парниша постелил на диване в гостиной, хотя поспать там ему так и не довелось.       Лёжа и пытаясь заснуть Ханагаки изредка поглядывал на тумбочку, в которой лежала так и не открытая пачка сигарет. За все временные линии он слишком пристрастился к ним и на судный день купил немного в проверенном магазине. Просто он помнит, как сложно потом искоренять эту привычку, поэтому пока что не пробует, хотя это всё больше на психологическом уровне.       Парень встал, подошёл и открыл самое верхнее отделение тумбочки. Пару секунд играя в гляделки с пачкой сигарет, тот всё-таки просто громко выдохнул и опять решил для себя, что это плохая идея и всегда ею будет. Середина весны, а на улице по прежнему холодно ночью. Такемичи взял небольшую табуретку, плед, невыпитый Акаши чай и просто ждал рассвета, попутно прокручивая всё в голове.       В последнее время память на некоторые вещи начала его подводить, а это нехорошо. Это означает, что он слишком много раз прыгал и его психика слишком страдает, мог Ханагаки сам себе сказать, как человек с образованием в области психологии. Да и парень не знает, как вообще может быть более-менее адекватным, любой другой человек на его месте уже бы сошёл с ума. Ну, в укреплении психики ему очень помогли Наото и Чифую — это точно и тот им безгранично благодарен.       Рассвет как всегда пришёл часов в шесть, пока Такемичи пытался закрепить всю самую важную информацию для себя и отделить прошедшие временные линии с теперешней. Юноша начал писать дневники, чтобы ничего не забыть ещё на самых первых линиях, но с каждым разом стал замечать, что его заметки становились всё короче и короче с каждым разом при том, что это было не из-за того, что он научился слажено излагать свои мысли. Он больше потерял смысл вести какие-либо записи и просто хранил всё, что мог, у себя в голове.       Пятница, семь часов, школа обычно начиналась в восемь. Есть ли для него смысл идти туда и слушать нудные уроки уже в который раз? Нет, но Санзу нужно разбудить, чтобы тот пошёл на них. Хотя Ханагаки на самом деле не был уверен в том, что розоволосый вообще ходит в школу, да и поспать бы ему подольше. Но было ещё одно дело — вернуть ему те несчастные две тысячи. В действительности Такемичи не жалел о том, что тогда сделал с наркотиками, ведь чётко увидел у Харучиё взгляд, который означал, что больше он в это дерьмо не сунется, но деньги возвращать нужно. Ханагаки готов сделать ставку, что его не обеспечивает Такеоми, что свидетельствует о том, что юноша сам в таком маленьком возрасте зарабатывает их, хоть Такемичи и не хочет знать каким именно образом.       Пройдя на второй этаж, он заметил, что парень вообще не поменял позу, пока лежал. Спал как убитый.

***

      — Пять минут ещё, Такеоми.., — Пробормотал Санзу, когда кто-то тормошил его на кровати и перевернулся на другую сторону. — Пожалуйста.., — Он приоткрыл глаза и увидел не своего дорогого братца, а какого-то незнакомца. Тут же юноша и стал приходить в себя и вспоминать всё события прошлой ночи. — Ты каким чаем меня напоил?! — Угрожающе спросил тот, но увидев удивленный взгляд синих глаз вспомнил также, что чая никакого он не пил. Отрубился, значит…       — Я правда не хотел тебя будить, но до школы мне нужно снять тебе две тысячи в банке. — Санзу огляделся. Этот неизвестный вообще был адекватным? Почему он впустил незнакомца, который странно выглядит в свой дом, ещё и уложил на кровать, вместо того чтобы оставить его спать на стуле или банально вышвырнуть на улицу? — Подожди меня! — Послышалось сзади, когда парень уже принялся спускаться на первый этаж.       — Себе оставь свои две тысячи. Богач ебанный! — Блондин ведь так легко впустил его наверняка, потому что у него дохуя денег на счету лежит, а в доме ничего ценного нет. Да и простодушный он какой-то. Ну не может так выглядеть человек с какими-либо скрытыми плохими намерениями. — Закрывай лучше окна по ночам и ключи не забывай! — Сказал на последок Харучиё и с силой закрыл дверь так, чтобы она захлопнулась и простодушные придурки, вроде этого непонятного парня, не пошли за ним отдавать какие-то две тысячи, потому что он на подсознательном уровне чувствовал, что этот незнакомец так просто его не отпустит, не отдав долг.       Своего Санзу добился. На открытие двери ключами, которые затерялись где-то в доме, Такемичи понадобилось немного времени. Когда он наконец открыл дверь младшего Акаши уже и след простыл. Ханагаки впервые задумался, спрашивал ли он Сэнджу в прошлых линиях о том, где ночует Харучиё.

***

      Недели через две в окно постучали. Блондин не ответил. Кто-то просто взял, перелез через его ограждения и сейчас долбится по стеклу и всё бы ничего, но такое ощущение, что бедное окно совсем скоро даст трещину от этих беспорядочных ударов и парень болезненно вздыхает и наконец идёт на звук.       — Посмотрите на него, научился закрывать двери и окна! — Слышит он слабое такое оскорбление, когда видит Харучиё. «С ним что-то не так» — Сразу же подмечает парень, а потом до него доходит. У розоволосого с тела буквально фонтанчиком кровь выходит, а за ним тянутся кровавые следы ещё с улицы. Такемичи почти выкрикивает его имя от удивления, но в последний момент сдерживает себя, чтобы не показаться ещё страннее. В этой линии тот имя Санзу ещё не узнавал.       А дело было вот в чем. Один из предателей каким-то странным методом умудрился освободиться, а после выбил уже запримеченное у кого-то из членов отряда оружие и начал просто хаотично стрелять. Капитан дал команду вразброс, но парочка ребят уже успели получить ранения и Харучиё был одним из них. То, что пуля отрикошетила на него было удачей или несчастьем, только предстояло это узнать. Кое-как юноша смог добраться до ближайшего переулка не слишком растормошив рану. Тогда он понял, что помнит это место, из этого закоулка вид выходит на парк, в котором тот встретил странно незнакомца, а там всего в пяти минутах ходьбы его дом и, может, у него всё ещё открыто то окно. Мыслить здраво не получалось, но и звонить родственникам или в скорую помощь также не хотелось.       Первым делом он затаскивает Санзу в дом и усаживает так, чтобы рана не открывалась ещё больше, а сразу после звонит в скорую и говорит только базу, без лишней информации, чтобы помощь не теряла ни минуты и приезжала как можно скорее. Ближайшая больница от его жилища в двух часах езды, но Ханагаки понимает, что делать нужно что-то прямо сейчас, потому что велик риск заражения и недомогание уже на лицо, да ещё и тремор, но только предстояло узнать от шока это или всё-таки заражение. Такемичи не знает, как в изначальной линии Харучиё справился с этим. Неужто переступил через свою гордость на пороге смерти и позвал на помощь родных? Потому что зная его, в полицию и скорую с делами Томана тот бы точно не позвонил. Ещё хуже то, что парень не знает произошло заражение в оригинальной линии или нет, но парниша уже давно решил всё для себя. Зачем ему образование хирурга, если он банально не может применить свои знания?       Осталось только решить кому звонить. Люди из Томана не вариант — знают Санзу. Чифую понимающий, но не подходит по первому пункту, да и они ещё пока что не знакомы. Его четверка друзей будет задавать слишком много вопросов… Точно, есть один надёжный человек. Он судорожно набирает первый в контактах номер и трубку берут почти сразу.       — Человеческая жизнь на кону! Быстрее беги ко мне домой и никому не говори об этом! — Не дождавшись ответа парниша сбросил трубку. Испуганные вдохи и выдохи в трубке были красноречивей слов. Ханагаки не хотел пугать человека по ту сторону телефона, но если из-за этого он придет быстрее, значит так тому и быть.       — Есть аллергия на какие-нибудь препараты? — Спрашивает Такемичи параллельно открывая свою аптечку, на что получает отрицательный ответ. — Голова болит? Знобит? — Опять нет. Отлично, заражения пока ещё не произошло, а если и произошло, то всё ещё не так плохо. Слава Ками, в домашней аптечке есть хоть что-то. Стерильные бинты и пара перчаток, пинцет, спирт и «груша» тут как тут. Чистая вода тоже есть. — Как давление? — Спрашивает парень притащив большую лампу с второго этажа.       — Откуда мне, блять, знать какое у меня давление?! — Получив максимально серьезный и строгий взгляд в ответ, Харучиё всё-таки отвечает более-менее спокойно. — Нормальное. Ты правда сделаешь сейчас чай? Чем он поможет? — Спрашивает Санзу, когда чайник на кухне закипает и блондин подбегает к нему. Вообще-то, это нужно чтобы прокипятить пинцет, чем он собственно и занимается, а рядом ставит кусок только что открытой марли. В проходе появляется запыхавшийся мальчик и тот, всё ещё пытаясь отдышаться от долгого бега, отрывисто спрашивает:       — Такемичи, что случилось?! — Парниша оглядывает незнакомца удивлённым взглядом, пока второй парень пытается его ровно положить на пол.       — Будешь ассистировать небольшую операцию. Я обещаю, что отвечу на все твои вопросы потом. — Розоволосый едва слышит это всё. Какая нахуй операция? В доктора заделался или что? Люди говорили, что младший Акаши псих, так вот — они ошибались. Настоящий псих здесь блондин, ну или слишком уверенный в себе тип. В это же время Ханагаки уже передаёт ещё одну пару перчаток и включает лампу на полную мощность, отдавая небольшой отчёт о их дальнейших действиях новоприбывшему.       — Предпочитаешь таблетки или сакэ? — А разве это сейчас важно? Санзу уже нихрена не понимает даже то, обращаются это к нему или нет. — Если не ответишь я напою тебя разбавленным спиртом. — смотрит на него пара строгих синих глаз. Почему пришедший мальчик совсем не задаёт вопросов.?       — Первое. — Отвечает парень лишь бы его не напоили спиртом, хотя и сам уже не помнит, что было первым, а что вторым. Потом его поят какими-то таблетками и в месте рядом с раной жжется. Этот придурок обрабатывает её. На парнишу накатывает страх ещё больше. Неужели он умрет прямо у какого-то сумасшедшего на руках? Неужели всё-таки нужно было перебороть свою гордость и пойти в отчий дом? Он уже ничего не знает и с этими мыслями просто отрубается от шока.       Так называемая «операция» проходит довольно интенсивно. Лампа правда света достаточно не давала, но это такие себе проблемы. Наото держит рану, а Такемичи дренирует её от крови и сторонних частиц с помощью спринцовки и пинцета: пинцетом оттягиваются края раны, а спринцовкой убирается натекающая кровь, которая будет мешать поиску пули в теле. Дальше, предварительно продезинфицированным пальцем в перчатке, тот нащупывает пулю. С таким дрянным освящением хрен вытащишь такое инорондное тело, да ещё и маленьким пинцетом, но разве Ханагаки учился на хирируга в одной из временных линий не ради именно таких моментов? Кусок металла, расскрывшийся в своеобразный цветочек тот оставляет на марле и принимается вымывать куски одежды оттуда.       Когда всё завершено Такемичи перевязывает рану бинтами и наконец-то позволяет себе расслабиться. Вообще, в идеале ещё бы и зашить отверстие, но с подручными материалами он этого точно не сможет нормально сделать. Не ниткой же и иголкой зашивать? Хотя это была бы неплохая такая практика.       Как только Ханагаки забирает у него телефон, чтобы позвонить родным, наконец приезжает скорая помощь и тот принимается попутно объяснять, что да и как, беря с собой в машину всё ещё ничего не понимающего Наото. Слава Ками, что пуля не задела жизненно важные органы, хотя и была очень близко к ложным рёбрам и слегка проткнула поперечную ободочную кишку — отсюда и столько крови.       Стыдно признаться, но позвонил Такемичи с телефона Санзу только для приличия, потому что почти все самые важные номера телефонов он выучил на прыжке так десятом, это также примерно тогда, когда он потерял счёт временным линиям. А вообще, это же как нужно обращаться с ребенком, чтобы он вместо того, чтобы прийти домой, пошёл к незнакомцу с пулей в брюхе?       Когда они доехали, ребят отправили ждать возле палаты. Тогда-то Ханагаки и начал диалог первым.       — Ну, спрашивай, — Тачибана недоверчиво повернулся к нему и задумался. Только по его лицу было видно, что у него уже есть ответы на все свои вопросы и осталось только подтверждение Такемичи.       — В будущем ты выучился на хирурга? — Блондин кивнул и даже сам не знал можно ли назвать это правдой или ложью. В изначальной линий тот вообще ни на кого не выучился, но в последующих получил довольно много образований, так что, технически, тут он не врал. — А этот — один из членов вашей банды гопников? — Юноша даже удивился тому, как быстро Наото всё схватывает. Спросил не друг ли это или знакомый, а прямо сразу «он из Тосвы?» Парень улыбнулся и утвердительно кивнул. — Как вы познакомились? — Мальчик уже сам успел сделать вывод, что они знакомы… Ханагаки иногда кажется, что Тачибана бы стал лучшим психологом, чем он сам с такой способностью читать людей. Впрочем, полицейскому и детективу она также прекрасно подходит.       — Я случайно повредил его дорогую вещь, но он простил мне долг. Кстати об этом… Я удалюсь на некоторое время, ты ведь не против? Звони, если что. — Эта его фраза означала сразу несколько обнадеживающих фактов. Первый: парень что-то не договаривает о их знакомстве, потому что зная Такемичи, который любит болтать, он бы не описывал первую встречу с кем-то всего-лишь в общих чертах. Второе: последние его предложения означают, что Наото придется сидеть здесь и отзваниваться блондину о состоянии пострадавшего, пока тот будет неизвестно где. Нет, серьезно, стоило бы просто заблокировать номер Такемичи и вставать в четыре утра бы не приходилось, и сон бы был крепче, и сейчас бы не нужно было сидеть рядом с палатой какого-то неизвестного — ещё и гопника — но мальчик и сам знает, что заблокировать этот номер у него точно никогда не хватит сил.

***

      Ну, Харучиё конечно слишком сильно хотел спать за последние несколько недель, но проснуться на больничной койке для него было в новинку. Какое-то время к нему никто не заходил, но парень успел выспаться на несколько лет вперёд, поэтому принялся смиренно ждать медсестры. Не прогадал, сразу как работники клинки заметили, что он в сознании, подозвали доктора и тот немного расспросил парня про его состояние, а только потом уже впустил его родных. Честно говоря, лучше бы не впускал.       Сэнджу сразу принялась безмолвно плакать и вытирать свои слезы с соплями об его одеяло, а Такеоми смотрел как на человека, виноватого во всех катастрофах человечества, по крайней мере, ему так показалось. По старшему брату было явно видно, как тот хочет закурить, но в палате сделать этого не может.       — Твой друг позвонил с твоего телефона мне и я удивлен, потому что не каждый поймёт, что родной брат у тебя подписан как «уебок». — Мужчина без всякой злобы кинул ему телефон, где он уже был переименован на «Такеоми», а также добавился новый контакт с названием «Блондин с волосами, цвета собачьей мочи». Санзу бы посмеялся с этого, если бы живот так не болел. Сэнджу ничего не слышала перед собой и просто продолжала плакать. Для её же психики лучше.       — Он мне не друг. — Почти огрызнулся розоволосый, но угрозы в этом тоне не было. Он то знает, каким его брат бывает в гневе, да и не только. В общем, злить его не хотелось.       — Да? Тогда этот человек определённо пиздострадалец. Ты знал например, что он идеально тебя прооперировал и изъял пулю? Кстати, про пулю — ты будешь мне отдельно объясняться, когда сможешь встать с больничной койки. Только из-за него у тебя сейчас нет заражения. Всё, что тебе сделали в больнице — это зашили и перелили кровь. — Харучиё задумался и сам не понял, как по привычке начал успокаивающе гладить сестру, но к моменту осознания она уже мирно посапывала лёжа на своих руках и его коленях. Какие глаза у неё смешные, в то время, когда опухшие. Почему всё вокруг начинает смешить только тогда, когда ты не можешь смеяться, чтобы не открылась недавно зашитая рана? — Он передавал тебе подарочек ещё. — Вывел его из своих мыслей голос Такеоми и тот, в отличии от телефона, просто положил коробочку, которую непонятно откуда достал, на тумбочку рядом с кроватью. Видно, не хотел случайно по Сэнджу попасть.       — Пиздец… — Единственное, что смог выдавить из себя парень когда увидел её содержимое. Номер телефона. Теперь понятно каким образом Такеоми записал его к нему в мобильник. Две тысячи иен. Это оскорбление или акт добродушия? Он же сказал, что возвращать ему деньги нет нужды. И наконец, пуля, похожая на цветочек с запиской «Внутри тебя расцветают такие необычные цветы». Стоит признать, что деформированная пуля и правда была похожа на цветок, но этот клочок бумаги он всё равно порвал. В обычное время мужчина уже дал бы по губам своему младшему брату за такие слова, но лежачих не бьют.

***

      — Я рад, что с тобой всё в порядке. Как рана? — Ага, «в порядке». Полностью забинтованный торс? В порядке. Ну да ладно, всё могло бы быть и хуже.       — Всё хорошо, спасибо за беспокойство. — Строго по делу и из вежливости отчитался Санзу. Может Ясухиро и правда им дорожил, кто знает, но Акаши просто тихо его недолюбливает.       Собственно, что сейчас происходит — собрание спустя несколько недель после спасения Доракена. Наконец-то сегодня представляют того, кто его спас.       Харучиё не может найти слов, когда по ступеням храма из толпы выходит тот самый блондин. Это его хобби — в свободное время людей спасать или как? Розоволосый едва заметно перевел взгляд на Мучо и обратно.       — Этот Такемучи какой-то странный, как думаешь? — Акаши, который славился своей немногословностью редко спрашивали его мнения, но это также означало, что ответить ему придется.       — Да. Определённо самый странный человек, которого я только встречал. — С нечитаемым взглядом сказал тот и Ясухиро только непонятливо посмотрел на него.