Name me

— Нет, нет, ты не мог такого сказать! — Драко закрыл глаза ладонью и смешно помотал головой. Гарри на секунду задержал дыхание, неверяще глядя на такого Малфоя. На людях он никогда бы не позволил себе подобных проявлений эмоций. Это было бы что-то вроде: «Сложно представить, что кто-то мог попасть в ещё более неловкую ситуацию, но личность рассказчика оправдывает эту невоспитанность…» Или: «Нелепо — твоё среднее имя?» Но они сидели в «Космоблинной», закрытой уже пару часов, пили ледяной чай и разговаривали. Наедине. Поэтому Поттер мог наслаждаться обществом Драко без его привычной маски. Гарри заскочил к концу рабочего дня, чтобы оставить подписанный экземпляр для Панси, — завтра у той день рождения, и Драко хотел удивить её подарком, а Поттеру нужно рано утром уехать на несколько дней. И они засиделись. Сначала Гарри наблюдал, как кухня завершает работу, потом, как Роми закрывает кассу, а потом провожал её вместе с Драко, который пообещал закрыть всё здесь. И планировалось просто помочь Малфою с дверями, вывеской и сигнализацией, но Драко предложил чаю. Чаепитие растянулось на несколько часов — и вот он — его сеньор без купюр. — Что? Английский — твой родной язык, как можно было перепутать? Поттер вынырнул из этой ауры глобального довольства от осознания, что всё реально. — Ну, я был в шоке. И немного пьян… Это был самый постыдный каламбур в моей жизни. Кто же знал, что разница между женой и дочкой у него в обратную сторону… — Постой-постой, так она оказалась моложе дочери? — Да-а! Боже… Я больше никогда не хотел бы этого вспоминать… — рассмеялся Гарри. — Но мне рассказал… — заметил Драко и посмотрел на Поттера, оставляя на губах скромную улыбку. — Тебе рассказал. Ты спросил про самый неловкий случай… — пожал плечами Гарри. — И мисс Боунс ты рассказал о перепутанном рейсе в Амстердам. — Ну… Мисс Боунс — журналист. И она не ты… — Я… — Малфой снова испытал это странное чувство, будто он немного проваливается в воздушную воронку. Словно он на американских горках, или выходит из виража на байке. Он опять смутился, растерялся, и повисла неловкая пауза. Гарри иногда так действовал на него. Дезориентировал. За те две недели, что они общаются, или даже встречаются: в буквальном смысле — назначают встречи и приходят на них, Малфой ловил себя на этом ощущении уже несколько десятков раз. И никак не знал, как себя вести в такие моменты. На этот раз он просто улыбнулся. — Да… Мне пора, наверное, уже… — Поттер взглянул на часы на стене, прямо над картиной Драко. — Боже, уже два ночи… — О, Гарри, прости… Ты не поспишь сегодня… — Малфой отставил стакан с чаем — который уже за вечер — и хотел уже подняться из-за столика, но Гарри его остановил. Положил ладонь на его руку и сжал, осторожно, но всё равно несмело. — Прекрати… Это всего лишь сон… Я хотел быть здесь, очень… — он заметил напряжение в глазах Драко и быстро отпустил его руку. — Всё нормально. Но мне и правда пора… Они закрыли кафе, поставили помещение на сигнализацию, и Драко остановился у своего байка. Гарри ждала машина с телохранителем. — Зачем тебе охрана, Гарри? Ты единственный знаменитый писатель, с которым я знаком, и я как-то не думал, что вы прям нуждаетесь в собственной службе безопасности. — Скажи это Финни… На самом деле у меня просто водитель и один телохранитель. И больше они мне нужны не из-за реальной угрозы, а чтобы обезопасить меня от скандалов и интриг. Я расскажу тебе, если интересно, но лучше не сейчас… Но я могу пообещать тебе, что тебе ничего не угрожает рядом со мной. И если ты думаешь, что я в таком виде здесь, и что-то в этом роде, потому что я знаю об угрозе или что это из-за людей… — Для писателя ты сейчас говоришь до ужаса бессвязно, Гарри, — Малфой улыбнулся, и Поттер выдохнул, стараясь словить десятки мыслей, что он пытался уместить в одну фразу. — Просто это ты… Я иногда теряю ход повествования с тобой… И снова Драко упал в эту воронку, и снова растерялся, но на этот раз Поттер стоял близко, держа одной рукой шлем Малфоя, а другой постукивая по нему ногтями, будто нервно или нетерпеливо. Малфой взял его за руку, успокаивая бег пальцев, поняв, наконец, эту странную реакцию своего тела. — Что мы делаем, Гарри? Разговариваем, смеёмся, гуляем часами по галереям… — Я думал, мы пытаемся что-то построить вместе… — аккуратно предположил Поттер, не зная, куда ведёт мысль Драко, но переживая внутри, потому что это касание Малфоя было каким-то другим. Не случайно-бытовым или в порыве ярких впечатлений. Другим. — Может быть, мы пытаемся построить счастливые отношения? — Гарри глубоко кивнул, не совсем улавливая в интонациях, где здесь акцент — на «пытаемся» или на «счастливые». В своих книгах он всегда выделял курсивом важное слово, но здесь, сейчас был в неведении. — А что сделает нас сейчас счастливыми? В этом прощании на улице после свидания длиной в полночи? — Поттер всё ещё завис на главном из прошлой реплики, а ещё на слове «свидание», прозвучавшем чуть ли не впервые, поэтому молчал, стараясь угадать правильный ответ. Драко же просто подошёл ещё на полшага ближе и медленно приблизился к его губам и прикоснулся к ним в поцелуе. Не долгом, но очень говорящем. — Меня — это… Гарри убрал руку со шлемом вниз и другой рукой привлёк Малфоя к себе, оставляя ответный поцелуй. Чуть более жаркий, но всё равно сдержанный и вполне приличный, если бы не короткий стон, сорвавшийся с его губ случайно. — Драко… — хрипло прозвучало спустя несколько секунд. — Да, Гарри? — Я сам не решился бы попробовать… Малфой заглянул в его глаза, обжигая хитринкой. — Не надо пробовать, Гарри. — Услышано, — Поттер снова приблизился для поцелуя и на этот раз позволил себе быть более откровенным в желаниях, потому что прикоснулся не к губам, а к щеке, крылу носа, уголку глаза, виску, погладил скулу большим пальцем и только после этого соединил их губы. — Мне нравится быть услышанным, Гарри, — ответил наконец Драко и отступил. — Не хочу ещё сильнее тебя задерживать, — он забрал свой шлем из рук Поттера. — Езжай, Гарри… Поттер кивнул со счастливой улыбкой и отступил на бордюр. За эти две недели, стремительно приблизившие их к осени почти вплотную, это был их первый поцелуй. Просто так сложилось, так случилось, они не договаривались ни о чём, но Гарри не смел подтвердить самые очевидные догадки Драко, который тот выразил более чем однозначно, а Драко просто не был уверен. Что это уместно, что это удобно, что этому есть место быть. Скорее себя проверял, чем Гарри, но всё же не давал повода для инициативы и сам эту инициативу не проявлял. И вот, только сегодня до него дошло, что с Поттером не только интересно разговаривать, что его хочется целовать… Его хочется целовать не в снах под самое утро, падая в сумасшествие, когда терпения больше не достаёт, а вот здесь — в своих руках. Не для продолжения в постели, а просто целовать. Это ли не показатель степени увлечённости? А если хочется — просто делай. Вот так. На этот раз четыре дня отъезда Поттера оба как-то нервно пережили. Вроде и телефон в порядке, и смс доходят, но как-то трудно вышло. — Панс празднует своё увольнение, Гарри. И если это удобно… То есть, она пригласила в «Ла Сёркус», и тебя там знают, тем более, твоё инкогнито не будет подчёркнуто кепкой… Ей выплатили за все нерастраченные отпуска и отработанные выходные, и она… Короче, ты придёшь? Она пригласила меня плюс один, и похоже, я окружён полными идиотами, потому что никто не сопоставил тебя с Гарри Поттером… И… — Подожди-подожди, ты думаешь, что я ношу кепку, потому что не хочу быть узнанным твоим окружением? — Это не должно конкретизироваться моими друзьями, и это нормально, что ты не хочешь быть… — Нет, постой, а откуда ты знаешь про «Ла Сёркус»? — Мне писали в личку после того, как я прислал тебе те арты на день рождения… Я не стал использовать это, чтобы найти тебя. Это… Было бы… Не знаю… — Не решился? — догадался Гарри и даже по телефону понял, что Драко смутился. — Я приду. Обязательно. Сбрось мне время, пожалуйста, и если можно, аккаунт того, кто меня слил. Это может быть важно… — Не вопрос, скриншот у тебя уже есть. И время тоже. И, Гарри… — Что? — Я жду пятницы… Очень… Я помню, что ты будешь занят завтра, и я бы сегодня вечером тебя встретил в аэропорту, но у нас запуск новых сиропов, нужны будут руки. В среду у тебя интервью и запись, а вечером я прощаюсь с Джусси и Джесси, в четверг у меня кое-что серьёзное, я просто не смогу вырвать время. Но я так жду пятницу… — Драко… Просто… Я слышу тебя, мой сеньор, и не верю своим ушам. Но я услышал. И пятницу я тоже жду… Очень. То самое серьёзное в четверг состояло в запуске Биби. Это приложение, над которым они работали целый год. Апробацию оно прошло, и теперь несколько частных школ выкупили у них право первого внедрения. По сути эту платформу они хотели сделать бесплатной, но чтобы отработать все ошибки, нужно запустить его в реальную среду. Это и дневник, и база знаний, и несколько тренажёров, и постоянный контроль над тем, что школьники видят в сети. И день «икс» настал. Они планировали в режиме онлайн наблюдать быстродействие и устранять какие-то очевидные моменты, а потом запустить тестировщика, чтобы он уже на каждом отдельном случае выбирал, что стоит внимания разработчиков, а что можно исправить системно. Малфой ждал этого с предвкушением. Естественно, они созванивались с Гарри по приезде, естественно, обменивались впечатлениями от событий, и ожидание встречи от этого не становилось менее волнительным. Однако накануне большого дня «икс» Драко был более нервным, особенно учитывая, что прощание с псами прошло для него в немного скомканном режиме. Он побегал с ними, побесился, устроил долгую ванну, но всего казалось недостаточным. Напоследок, оставив на ошейниках свои маленькие инициалы и камелии, которые смастерил сам, он хотел сделать прощальное фото. Но заявилась та самая бывшая, у которой оказался больше, чем один комплект ключей, и поняла всё неправильно. Драко же после небольшого одностороннего скандала оставил свои ключи на столике и попрощался с Доусоном, подарив ему зажим для галстука, дизайн которого заказал знакомому ювелиру сам. Это было всего лишь серебро, но дворецкий всё время относился к нему по-доброму, и глупо хотелось, чтобы он запомнил Малфоя с хорошими воспоминаниями. Домой он вернулся немного подавленным. Хотелось поделиться с Гарри, а ещё хотелось выпить. Но очень скоро Драко понял, что вместо «выпить» намного больше хочется другого тепла. Скорее от объятий, чем от виски. Он написал Поттеру, что день движется к завершению, и что он уже скучает по питомцам, о которых заботился долгие четыре месяца. Драко надеялся на хотя бы короткий ответ, но Гарри рассказывал ему о подобных съёмках, и далеко не факт, что у главного героя целой передачи будет возможность взять в руки телефон. Снова чувствуя себя отчаянно одиноким, Малфой отправился спать, стараясь переключиться на мандраж перед завтрашним запуском. Уж лучше он, чем глухая тоска. Спросонья шлёпая к двери, Драко совершенно точно не ожидал увидеть Гарри на своём пороге. Роскошного, потрясающего мужчину, в строгом деловом костюме и галстуке, холёного от рельефной укладки на голове до лаковых туфель. Драко в первый раз видел Гарри так близко в его образе писательского амплуа, поэтому немного оробел. — Я допросил с пристрастием ШиФиМиМи, который слил тебе адрес ресторана. И он слил мне твой… Можно? Малфой вписался в Гарри, обнимая его так крепко, словно они год не виделись. И только почувствовав ответную ласку, немного пришёл в себя. — Угостишь чаем? — Не будь идиотом, Поттер… — Драко отступил внутрь и потянул его за руку. — У меня не больше часа, нужно ещё ночные планы отснять, а я нагло улизнул… Я соскучился. — Тогда не теряй времени… — захлопнув дверь, Драко снова обнял его, но уже с конкретной целью нарваться на поцелуй. — Не стану… Они целовались на этот раз долго и нежно, и Драко уже десять раз проклял эти грёбаные съёмки, но не хотелось падать в похоть и обходиться быстрым минетом, а ещё всё ещё хотелось уютного тепла. — Я буду очень скучать по борзым… У нас были собаки в детстве. Целая свора. Но после их постепенной смерти новых мама заводить не стала. А я стал уже наследником, и мне не пристало валяться с животными в траве… — Малфой улёгся на грудь Гарри, перед этим нарочито наставительным тоном указав, что нельзя в таких костюмах разлёживаться на диване. Поттер предложил раздеться в полушутливой-полуазартной манере, и Драко просто прижался к нему, погружаясь в воспоминания, потому что не был уверен, чего от этого Поттера можно ожидать. — Ну, моё первое жильё я снимал с четырьмя парнями, потом купил очень недорогую квартирку, а сейчас у меня пентхаус… Я жил в доме в детстве, и как только смог выбраться оттуда, никогда даже не думал о том, чтобы купить свой… Ассоциации… — Я знаю, я читал… — тихонько ответил Драко. Гарри удивился. — Но ты прислал арты только на… Ну… Я подумал, что… — Оно пока рождается, я… Не могу пока ничего выразить на бумагу. Была пара попыток, но это не то… Но я читал. Самой первой… У меня нет слов, и если честно, я пока не готов говорить с тобой об этой книге, Гарри. Там слишком много… — No pressure… Правда… Никаких проблем. Не самое весёлое обсуждение может получиться… Точно не для этого вечера. — Да? Но все твои интервью о ней всегда экстразанимательные и весёлые. Гарри вздохнул. — Они не ты, Драко, — только и ответил Гарри, и на этот раз Малфой точно знал, что нужно делать с этим чувством в солнечном сплетении. Он развернулся и поцеловал Поттера, растворяясь в ощущении именно того тепла, которого ему не хватало. Всё ещё обалдевший от вчерашнего запуска Драко не вдуплял от слова «совсем», чего от него хочет Панс. — Ты же не тупой, Малфой. Я хочу купить образ. Чтобы быть во всём новом сегодня вечером. О-деж-да. Продается в ма-га-зи-не! Посоветуешь! Ну пошли! — Господи, стоп! Стоп, Пансифора Паркинсон! Или на моих условиях, или никак! — Панси надула губы и нахохлилась, отчего стала похожей на бобра. — Условия выслушаешь? Та кивнула. — Отлично. Я выбираю тебе образ, а ты мне ни в чём не перечишь. Ни. В. Чём. Если пришла, значит знаешь, что мне можно это доверить. И мне нужно сразу понимать, какой у нас бюджет. К следующему эпизоду в своей жизни Драко предпочёл бы никогда больше не возвращаться. Это был момент, когда Панс бросилась к нему на шею и следующие сорок минут просто рыдала. Сквозь эти рыдания было услышано несколько фактов, всё остальное — просто поток невнятных стенаний. Но главное Драко уловил. Она понятия не имеет, что и сколько стоит и должно стоить, она вообще исключила себя из жизни в красоте и принципиально ходила в массмаркет, выбирая из года в год одно и то же, закрывая глаза на любые хотелки, пока они и вовсе не прошли. Улизнув в туалет, он набрал Гарри, в надежде услышать что-то, что сможет его стабилизировать перед этим предстоящим ужасом, но в итоге рассказал всё как есть, и к собственному удивлению осознал себя задающим вопрос, не знает ли Поттер какого нибудь хорошего стилиста, который может сделать хоть что-то с ужасной причёской девушки. Гарри на это спросил, на байке ли Драко собрался вести девушку на выгул, и услышав утвердительный ответ, попросил дождаться такси, которое Поттер для них уже вызывает. Это было чем-то новым. В том смысле, что до этого момента Гарри никогда не позволял себе решать за Драко. Он всегда задавал вопросы и ждал ответа, мнения. Здесь же, справедливости ради нужно сказать, что и Драко до сегодня никогда не спрашивал у Гарри чего-то, напоминающего помощь. Поэтому Малфою просто пришлось осознать, что Гарри просто решает. Есть запрос — есть решение. Вот так просто. Нужен стилист — жди машину. По пути неизвестно куда Малфоя волновали два момента. Первый, — сколько может стоить такой стилист, и хотя бюджет не был определён точно, а у него тоже была небольшая возможность финансово в этом случае поучаствовать, это было важно. Второй, — стоило спросить у Поттера адрес какого-либо приличного магазина женской одежды, потому как Драко внимание обращал только на мужские. Однако оказавшись на месте Драко получил странное смс: «Не забудьте сказать Лидии, что времени только до шести вечера», и чуть позже, но ещё недостаточно поздно, чтобы Малфой мог догадаться о причине такого содержания, второе: «И назовите ей адрес «Ла Сёркус», чтобы она организовала доставку исходя из локации». А потом понеслось. Лидия — это не один человек, как оказалось. Это целая вереница людей, которые сначала попытались взять в оборот Драко, но быстро переключились на Паркинсон, когда он чётко отметил, что ей нужна минимум стрижка и смена цвета волос, а у него есть своё собственное видение на свой внешний вид. Паркинсон была непривычно тихой, как позже оказалось, охуевшей от такого обращения и той роскоши, что царили вокруг. Сначала она попыталась рыдать, но это трудно делать, когда ей на лицо накладывают что-то вонючее, но тёплое и мокрое, и глаза закрывают пэдами, а потом волосы сначала моют, а потом отрезают к херам всю её впечатляющую длину. Она свалилась в глухое отрицание и безропотно ходила от мойки к зеркалу и обратно. В отражение она даже не пыталась посмотреть. Длилось это бесконечно, и Малфой заскучал. Найдя себе самое примитивное и знакомое из всех занятий, но не найдя приличного холста или хотя бы бумаги, он принялся выводить подводкой для глаз что-то сродни боди-арту на собственном лице. В дело включились и кисти с прекрасной палитрой теней, и когда кто-то из Лидии наконец обратил на него снова внимание, его лицо было сфотографировано где-то с сотню раз под разным освещением, а потом у визажиста случилась истерика. Подводка была какая-то не такая, точнее, такая, но Малфою тоже пришлось испытать на себе магию косметологов, потому что она категорически не смывалась. Драко впервые видел себя с таким макияжем. Всё же их фотосессии с Риком никогда не были такого порядка, но фото, которые показала ассистент, нашёл занимательными. У него определённо есть альтернатива профессии, если программирование перестанет приносить доход. Получилось бомбически. Зато после такого экстренного спа он смог побриться — не придётся тратить времени на это дома. Как же он ошибся. Он назвал кому-то адрес ресторана, и забыл уже об этих смс, а когда посмотрел на часы, стало не до шуток. Было три после полудня. Панс была уже с новой прической, но в той же прострации, макияж всё ещё накладывали вместе с какими-то масками на зону декольте. Видимо, пока он занимался рисованием, её водили в зону релакса или что-то вроде этого, потому что сейчас она сидела перед визажистом в халате и тапочках, а ноги её блестели от масла. И тут началось самое интересное. Их с Панс увезли куда-то. Буквально насильно. Накинули на плечи девушки что-то типа плащика и прямо в тапках вывели к чёрному входу. Малфоя посадили в эту же машину, и когда поставили сумку Панс ему на колени, а он спросил про её вещи, ответили довольно надменно: «Это мы уже утилизировали!» Помещение оказалось скорее пошивочным ателье, а не магазином, и происходило всё скорее в цеху, чем в примерочной. Но девушка сменила несколько образов, и когда Лидия нашла нужный, её просто поставили в каблуки и всунули в руки клатч. Примерно в этот же момент Малфою всунули в руки чехол. — Я хотела предложить свои услуги, но вы мне просто не оставили выбора. Так что переодевайтесь. У вас времени в обрез. И если повезёт, Нико сделает что-то с вашей головой. Чехол осторожно открывайте, там аксессуары… — многозначительно высказалась безымянная ещё одна Лидия и ушла, дёрнув занавеску. Времени было — начало шестого. Прошлый Малфой скорее всего взбесился бы. Если бы Седрик такое вытворил, не было бы ему спасения. Но сегодняшний Драко был на удивление спокоен. Единственное, что его напрягало — это счёт. Костюм был идеален, бабочку он завязывать не стал, зато туфли оказались немного велики. Шнурки, слава богу, исправили потенциальный провал. Аксессуарами девушка назвала бельё, которое действительно удобно ложилось под плотные брюки, а ещё небольшой браслет, звенья которого почти точно повторяли кант на отворотах и манжетах пиджака. Также было предложено кольцо, и Драко долго думал, стоит ли его надевать. Размер был идеален для безымянного пальца, но Малфой не был уверен, что ему так комфортно. Нико, посмотрев на Драко, сначала только пожал плечами — стрижка была хороша, укладка тоже. Но подойдя ближе, поцокал языком. — Слишком всё правильно, — пробормотал он и сделал что-то чудовищное. Запустил свои пальцы в идеально уложенные волосы Драко и растрепал на пряди, после этого зафиксировав лаком. В итоге, глядя на себя в зеркало, Малфой мог придумать только одну мысль. «Чрезвычайно трахабельно». Дальше времени не осталось совсем и их сгрузили в машину. И снова Малфою стало неловко. Пока не дошло — про деньги никто из Лидий ни разу не спросил. Поттер! Тем не менее, пришлось признать, что Лидия — это гениальный стилист. Точнее группа гениальных стилистов, которые разговаривают на одном языке. Потому что никто. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Не узнал бы Панси Паркинсон. Сама она себя тоже не узнавала. Короткая стрижка с яркими светлыми прядями и густым объёмом на макушке меняла форму её лица, а макияж, очертивший и поднявший скулы, сделал её привлекательной какой-то совершенно особенной, самодостаточной красотой. Очень далёкой от эталонных таблоидов, но не менее восхищающей. Стоит ли говорить, что увидев себя на каблуках и в вечернем платье, очень выгодно подчеркнувшем четвёртый, на минуточку, размер груди и тонкую талию, скрывая узкие бёдра структурной юбкой, она едва не разревелась. Вовремя уловив этот порыв, Лидия подошла к ней и довольно жёстко для такого момента прошипела. — Не смей реветь, деточка. Довела себя до ручки, так не порти мою работу! Только попробуй сейчас слюни пустить. Сиськи вперёд, плечи назад, голову вверх и погнала! Захочешь достать голову из задницы, на моём сайте есть бесплатный курс для начинающих. Тебе, мне кажется, самое что «пора». Панси от испуга тут же икнула и плакать не стала. Собственно, её появление вызвало за столом удивление. Рон и Оли даже привстали, приветствуя девушку, а когда узнали Панси, очень некрасиво открыли рты. Но самым главным было не это. Рон, конечно, гадко пошутил, что сейчас бы её трахнул, что не прошло без словесной оплеухи сначала от Драко, а потом и от самой Панс. Но самым нужным эффектом была улыбка. Когда к столу подошёл Гарри с незнакомым мужчиной, все, конечно, удивились. Но, во-первых, не тому, о чём думал Драко, а во-вторых, выражение лица его спутника говорило больше тысячи слов. — Я конечно словил пару пуль на службе, но вы, девушка, убиваете просто наповал… — выговорил с трудом мужчина, и Панси… улыбнулась. Кажется, её лицевые мышцы вообще не привыкли к таким нагрузкам, но в этот вечер она не переставала выражать свою радость. — Я так рад, наконец, познакомиться с вами всеми поближе… — сказал Гарри и остановил жестом администратора, которая торопилась к нему, чтобы проводить в вип-зал. — Не сегодня, Патрисс. Сегодня я гость вот этой красавицы, а не вашего ресторана. Благодарю. — Патрисс поклонилась и оставила их, а Гарри продолжил. — Позвольте мне представить моего друга, который сегодня не отпустил меня без охраны на дружеский вечер. Шеймус Финниган, но для друзей просто Шейм. Да, имя у него говорящее… Малфой понятливо подвинулся, уступая Шейму место рядом с Панс. Тот так и не отвёл от неё взгляд, и чуть не напоролся на стул, пока пытался усесться. Гарри наклонился и оставил поцелуй в щёку, близко к уголку губ. Было очевидно, что он не знает, как Драко отреагирует на другой поцелуй, и Малфой в глубине души немного огорчился. Неужели не понятно после их прощания и после того вечера среды, что он не против перейти к более близким отношениям. Не про постель, а про близость другую. И тут до Драко дошло, что же его смутило — никто не завис в шоке. То есть, все знали, с кем общается Драко. Но никто из них не стал вмешиваться с расспросами — даже Рон — как так вышло, что Драко встречается с Самим Гарри Поттером. Вот, оказывается, какие у него друзья! Обалдеть… Вечер прошёл замечательно, Поттер то и дело стрелял глазами, показывая что ему нравится, как Драко выглядит сегодня. Панси смеялась. Да, она оказывается, умеет. А потом, когда Финни в очередной раз завис на ней, не слыша вопроса, вообще растаяла и взяла его за руку. — Финни, я понимаю, она неотразима, но чёрт возьми, дай мне поздравить эту пару с помолвкой, наконец. Теперь и Драко заметил кольцо на пальце Вэйн, и да, им принесли комплимент от шефа, потому что помолвка — это замечательный повод. — Так, зачем ты написал Драко этот адрес? — тихонько спросил Гарри, когда Оли с Роми танцевали, а Панс отошла в уборную. — Затем. Ты запретил мне говорить, что я нарыл на твоего Драко. Даже имени не знал. А он тебе буквально крупными буквами сказал: «Вот он я, иди-бери…» Вот я и подумал, что блин, пока ты будешь писать, пока дашь прочитать книгу, пока встретитесь для обмена идеями по иллюстрациям… Год пройдёт! — Я не так медленно работаю! — возмутился Гарри, но Малфой засмеялся. — Ты попытался нас свести? — Ну да, — Шейм поднял глаза в поисках Панси. — А она одна? — О, да! И совершенно свободна. Даже работы у неё больше нет, так что всё её время может стать твоим. Если не облажаешься… И да, у неё секса не было четыре года. Финни покраснел. Отвёл глаза, а потом немного робко посмотрел на Драко. — Может, это не лучшее начало для отношений? — Достань голову из жопы, Финни. У неё за спиной нет тех тараканов, что у меня. Просто пригласи её к себе, просто наедине пофлиртуйте, получите удовольствие. От общения. А дальше как пойдёт… Не обязательно с ходу в койку, только ты плохо знаешь Панс… — Понял… Шейм перехватил девушку на подходе к столику и куда-то увлёк. — Теперь и мне нужно найти кого-нибудь! Не хочу быть бобылём! — Гарри рассмеялся и убрал прядку с лица Драко. — А вы снимите комнату! Уизли ушёл к Роми и Оли, а Драко внимательно посмотрел в глаза Гарри. — Ты не захотел смотреть материалы на меня от своей службы безопасности? — Узнать кого-то можно только самому. Если бы мне удалось использовать свой шанс, ты бы сам мне рассказал, если бы нет… Какой смысл? — Я не против снять для нас комнату, Гарри… — тихонько, себе под нос проговорил Драко. — Что? — Есть вопросик… Что это было с Панс? И сколько это стоило? Поттер отвёл глаза и напрягся. — Я боюсь дарить тебе подарки, Драко, но надеюсь, подарок для Панси ты можешь просто принять? — Как это связано? Гарри поднял глаза к потолку. Он точно не мог сейчас осмелиться посмотреть на Малфоя, и это было с одной стороны забавно, но с другой, немного страшно. — Ты чётко дал мне понять, что тебя не интересуют вторичные выгоды. Мои деньги и моя популярность. И я стараюсь изо всех сил показать тебе, что у меня есть не только это. И я боюсь, что если я сделаю подарок, ты воспримешь его, как попытку тебя купить… — Вот как… У тебя всё ещё в заложниках моя маска… Это как воспринимать? — Поттер, наконец, нашёл глаза Драко и увидел в них смешинку. — Гарри, я не против денег как таковых, я против ограничений, которые они в себе несут. И не против популярности, пока она не влазит в наши отношения. — Как вот это? Поттер показал свой телефон и на экране был Малфой, полуголый, валяющийся на газоне в обнимку с Джусси, а на втором снимке рядом был Нотт. — Эта газетёнка написала, что ты его тайный любовник, что он на самом деле гей, но скрывается под лавандовыми отношениями с девушками. — О, боже… — Да. Если бы Асти всё ещё была моим агентом, и наши с тобой отношения были более распиарены, как произошло со мной и Томасом, это стало бы серьёзной проблемой. Это и позже всплывёт, конечно, но пока я верю тебе, а ты мне, всё норм? — Господи, Гарри, — Малфой утонул с головой в этом чувстве собственной влюблённости, в глазах Поттера, и позволил себе абсолютно неприличный поцелуй. Гарри не был против. — Поехали… — Драко потянул его за руку. — Драко, я не хочу повторения… — Поттер… — почти прошипел Малфой и резко остановился, потому что Гарри встречала машина с охраной. Видимо Шейм не забыл о том, что был его охранником на вечер и прислал себе замену. — Я не хочу повторения той ночи. Я собираюсь поехать к тебе домой, заняться любовью на твоей кровати и без маски на лице. Я хочу тебя, и Господи, представить себе не могу, что должно произойти, чтобы я ушёл от тебя утром. Ты понимаешь? Гарри, ты понимаешь меня? Поттер только кивнул и повёл Малфоя в машину. Спокойно, не торопясь, будто у самого не застилало глаза от нетерпения. — Я говорил, что живу далеко. — Я подожду. Малфой смотрел в окно, но тишина была немного напряжённой. Будто они оба вспоминали что-то неприятное. И у Драко была шальная мысль наброситься на Гарри в машине, в конце концов, водитель, вероятно не слишком бы удивился, но что-то мешало. — Гарри, можно я спрошу у тебя. — Всегда. — Почему «Моё солнце»? Какое-то время Гарри молчал. — Знаешь, что никому не отвечал? — Знаю. — И наверное догадываешься, почему… — Драко пожал плечами. — Тогда нам нужно будет заехать кое-куда. Водитель припарковался у огромного круглосуточного магазина. Гарри точно знал, куда ведёт Драко, и в конце концов они остановились у стойки с мягкими игрушками. Поттер взял одну — какое-то фантазийное животное с рогом и бантиками на лапах — нажал на неё, и по узкому проходу между стеллажами пронеслась звонкая фраза, произнесённая мультяшным голосом. «Я люблю тебя!» Гарри продолжал нажимать на пузо чудо-зверушки, и она выдавала весь записанный диапазон фраз. «Ты самый лучший на свете!» «Мой любимый сыночек!» «Я счастлив, что ты у меня есть!» «Люблю тебя, ребёнок!» «Как прошёл твой день? Поделись со мной!» «А у тебя есть секрет? Я никому не скажу!» «Обними меня!» «Мне грустно без тебя, расскажи мне сказку!» И снова: «Я люблю тебя!» — У Даддли было такое солнце, — немного отстранённо начал он. — Ко мне оно попало уже грязно жёлтым, с одной оторванной рукой и без ступни на правой ножке. Он выбросил его, а когда я выносил мусор, оно выпало из мешка и я случайно на него наступил. А оно сказало: «Я люблю тебя!» — он замолчал и перевёл взгляд на полки с игрушками. — Это был первый раз, когда я услышал это в свой адрес. Понимаешь? Я поднял его, почистил, и очень долгое время я втихаря нажимал на него, когда никто не мог услышать, и слушал, что оно меня любит. Что я любимый сыночек. Что ему грустно без меня. Я обнимал его, рассказывал ему сказки и делился секретами. Ты знал, что этот цикл записи практически не меняется в таких игрушках? Во всяком случае, все те фразы, что ты услышал от этого паренька, — он поставил игрушку на место и поправил, чтобы она не свалилась с полки, — слушал и я. Мне было лет пять, что ли? Моё солнце меня любило, скучало и обнимало. Слушало мои мечты. Ему я рассказал свою первую фантазию. Если бы не оно, меня бы таким, какой я есть, не было бы. Потому что я чувствовал эту любовь. Странно, да? Гарри развернулся и пошёл к выходу. Драко ненадолго задержался, не чувствуя в ногах силы идти. А потом сорвался за Поттером. — Когда Дин признался мне, я ему сразу не поверил. Живой человек говорит живым голосом. Моё солнце всегда немного шипело, жужжало будто… Знаешь, оно замолчало однажды, и я испугался. Но оно полежало под солнцем, батарейка зарядилась, и оно снова заговорило. А я все те дни думал, что же я сделал не так? Пять лет — это ведь уже не такой уж и ребёнок. И я же понимал, что это игрушка, и что обидеть её нельзя… Но всё равно думал… — они уже вернулись в машину, и Драко думал, что эта тема закрыта, и сейчас он переживал моменты из детства Гарри, которыми тот поделился с ним. С единственным. — Дин часто говорил мне, что любит меня, а я не понимал, как он может любить меня, откуда в нём эта любовь взялась. И сразу не верил, но он повторял, много, много раз, он был в этом уверен, и я поверил. В этом была моя ошибка. Потому что он на самом деле меня не любил. Любил саму идею о том, что мы вместе, что у него есть любимый человек, любил наши отношения, то, что они ему давали — уверенность и спокойствие, подтверждение, что смотрят и хотят все, а есть у него одного. Он ведь не врал тогда на этом шоу — я действительно никогда не признавался ему. Только я его на самом деле слышал, просто не мог дать ему то, чего он от меня хотел. А вот он меня не слышал совсем. Не хотел слышать, что я не хотел для себя того же, что он хотел для нас. Не хотел страсти на публику, не хотел совместных проектов — просто не видел в них вдохновения и не хотел что-то делать ради результата, если процесс не в кайф. Я бросил его. Я разбил ему сердце, потому что он думал, что любит меня, а у меня внутри как не было никакой любви, так она и не родилась… И я даже не был уверен, что могу. Что узнаю это чувство, если оно ко мне каким-то чудом заглянет. А потом ты на этой «Карнавальной ночи». Мой от взгляда до жеста. Не только во внешности — в смысле этих взглядов и жестов. Кому, как и зачем ты их раздаёшь. — Поехали домой, Гарри, — Малфой положил свою руку ему на плечо и легонько погладил. Поднимаясь в лифте на верхний этаж, они молчали. Всё-таки сказано было очень многое. Снова говорил Гарри, но в обоих эти слова затронули что-то своё. Когда Поттер пригласил Драко внутрь, оставляя свой телефон на столике, включая свет, чтобы показать своё личное пространство, Малфой вообще не был уверен, что сейчас он делает правильный шаг. Не знал, что ему говорить и как себя вести. Но вот Гарри развернулся, и на Драко смотрят глаза. Теперь неуверенные, сомневающиеся, и Малфой кожей чувствует, что сомневается Гарри в том, что его может любить кто-то, кроме плюшевой игрушки. Драко сделал решительный шаг вперёд. Уверенно положил руки ему на плечи и так же уверенно поцеловал, заставляя прикрыть глаза, забыть о тех сомнениях, что наверняка крутились у него в мыслях. Гарри откликнулся, открылся, обнимая сразу жадно, сильно, позволил стянуть с себя пиджак и расслабить галстук, сбрасывая обувь, теряясь в касаниях и не замечая, как Малфой отражает его действия. Поттер вслепую довёл их до кровати, над которой свет не горел. Он вообще ничего сейчас видеть не хотел, только чувствовать. Наверное поэтому так удивился, когда открыл глаза. Драко смотрел на него, лежащего под ним в расстёгнутой рубашке и брюках, смотрел и улыбался. Той самой улыбкой, которую увидеть шанс имел только Гарри. Малфой легко выскользнул из своей одежды, также легко стянул с Поттера брюки, но с рубашкой не стал заморачиваться, сразу припадая к его животу. Его руки скользили по торсу, задевая соски, и возбуждение уже с трудом удерживалось в белье. Не желая мучить Гарри, Драко стянул и его, тут же нежа мягкую кожу яичек, заставляя совсем раствориться в ласках и нежности. Такого Поттера хотелось целовать без остановки — такого совершенно точно списанного с Малфоевских фантазий. Идеального, и в то же время такого другого под этой скорлупой из уверенности и популярности. И Драко не отказал себе в удовольствии. Перестать целовать никак нельзя — и Драко смачивает свои пальцы в слюне, чтобы заботливо и бережно прикасаться к самому сокровенному, и снова углубляется языком в этот податливый рот. Он мечтал о Гарри. Мечтал достаточно долго, чтобы и это тоже себе представлять. И это лучше фантазии, потому что такого он не ожидал. Такой открытости и отдачи, и жадности тоже. Гарри не может остановить стоны — пальцы внутри нужные и нежные, а губы уже чуть саднят, и от этого радостно — это не сон. Драко терпелив и точен, делает всё аккуратно, постепенно увеличивая глубину и раскрывая Гарри для себя. Прошлый опыт Поттера он не знает, но как бы то ни было, не намерен его учитывать. Сегодня у них всё впервые так — осознанно и надолго. Поэтому Драко не торопится, но когда видит наконец, что Гарри отпустило, что больше нет тени печали в его глазах, чуть отстраняется и, убирая рубашку с плеча, целует его шею. Находит глаза, глубже толкается внутри пальцами и начинает тихонько говорить: — Я люблю тебя, Гарри, потому что в тебе есть та душевная мудрость, что сохранила того солнечного мальчика внутри живым и нетронутым, — глаза Поттера расширяются в удивлении, и случается то, чего Драко видеть бы не хотел — проблеск сомнения, недоверия, поэтому он продолжает. — Я люблю тебя, мой хороший, за то, что ты умеешь верить в себя и себе. Я люблю тебя, ласковый мой, за то, что твоя смелость разрушила все мои глупые ограничения и подарила мне шанс увидеть тебя, — у Гарри дыхание сбивается от того, как хорошо внизу от этих пальцев. Его рука ложится на собственный член, продлевая удовольствие, но он продолжает смотреть в глаза того, кого хотел завоевать так сильно. — Я люблю тебя, Гарри, за то, что твои объятия такие тёплые, и это никогда не сравнится с моими попытками быть в тепле одному. Я люблю тебя за твою искренность, солнце моё, потому что в этом кроется та сила, которой мне ещё предстоит научиться с тобой. — Гарри не может сдержать стон, но он так хочет слышать ещё, что кусает губы, и это сводит Драко с ума. Он не хочет делать больно, не хочет отрываться от Гарри, но войти в него становится болезненно необходимым. И Поттер понимает его, тянется под подушку, ловит понятливый взгляд — зачем ещё под подушкой смазка, если не для одинокой ночи с фантазиями о ком-то. О нём. Малфой старается справиться быстро, и вот, он уже спрашивает глазами, готов ли Гарри для него, и это «да» сотню раз подряд. Ему очень хочется продолжить говорить, но он не может. Он был в верхней позиции очень давно, и эти чувства, эти эмоции кроют, затмевают всё вокруг. Это медленно, это очень осторожно и чутко, и Гарри смотрит на него, иногда жмурясь от боли. Он тянет свои руки к Драко, чтобы притянуть его ближе, чтобы снова сорвать поцелуй, и у Малфоя текут слёзы от того, насколько он сейчас всем своим телом чувствует состояние Гарри. — Я люблю тебя, — продолжает наконец он, когда полностью внутри, но замирает, давая возможность чуть облегчить боль, — за то, что боролся за своё счастье и дал мне шанс побороться за своё. За наше. Я счастлив, что ты рассмотрел этот шанс для нас, и я счастлив, что ты не сдался. Гарри, я хочу быть с тобой, я хочу попробовать… — Не надо пробовать, — впервые перебивает его Гарри, и Драко улыбается. — Услышано… С таким податливым Поттером в Драко рождается зверь. Его хочется заставить дрожать ещё сильнее, хочется слышать его стоны на грани хриплых криков, хочется его разрушить до маленьких осколочков, чтобы потом наблюдать, как он собирается заново после оргазма. И Драко даёт себе волю. Никогда не позволял себе так утонуть в своей тёмной стороне. Но сейчас его Гарри в его руках — не тот образ, что глупо представился после глупого интервью, а его Гарри. Сильнее, чем можно даже представить, ранимее, чем хрупкий цветок в первых заморозках. Драко хочет видеть его глаза, но в то же время он и сам не совсем доверяет своему зрению. Он склоняется ниже, чтобы перепроверить себя, и да — сцеловывает слёзы с его висков. Он был груб в эти мгновения, вбиваясь глубоко и жёстко, и он замирает, силясь найти слова в голове, чтобы спросить, но Гарри целует его в губы и шепчет что-то. Его голос сипит, он действительно был громким в своих стонах, но он повторяет, сильнее прижимая Драко к себе и сжимая свою ладонь на его ягодице. — Я тебе верю, мой сеньор, я тебе верю, Драко. Я люблю тебя…