На берегу моря.

— Бегом домой и только попробуй начать заполнять журнал. — грозит пальцем младшему Шин, выгоняя Феликса из-за компьютерного стола. Он на это лишь вздыхает и понимает, что с девушкой сейчас спорить не вариант. Уж слишком он боится её в гневе, а Джи, который всегда защищает его в такие моменты, как назло рядом нет. « Уже смылся? Раздражает. » — мысленно сворачивая шею этой непоседе Ли выключает ноутбук и складывает его в кожаный рюкзак вместе с розовым пеналом и белоснежным журналом, что он вырвал в последний момент прямо из под носа Рюджин. — Айщщ... Мелкий засранец. — топчет ногой девушка, смотря через стеклянную дверь на длинноволосого, что ждёт лифт. — Без премии у меня останешься! — Ты всегда так говоришь, онни, но даже Джисон, что ничего не делает, получает в каждом месяце премию. — скрываясь за дверьми скоростного лифта тот нажимает кнопочку «1» и поворачивается лицом к панорамному виду, что разворачивается за его спиной. Всё-таки работать в восьмидесяти этажном здании и тем более на последнем этаже — сказка. Особенно наблюдать за тем, как вечером, часов в восемь, начинают ездить куча машин , а солнце скрывается за горизонтом. Прекрасно. Выходя из здания парень выдыхает полной грудью. Он жил в офисе около двух дней и не выходил на улицу ни разу, даже еду заказывал доставкой прямо до рабочего места. Блондинистые волосы успели загрязниться за это время, что тот безвылазно работал в офисе, и превратиться в «сальные патлы», как выразилась Рюджин, увидев работягу. М-да... костюм, не первой свежести, помялся, а галстук и вовсе потерялся где-то за рабочим столом. До этого незаметные мешки под глазами стали синее его любимой майки, их даже тональным кремом не замазать. — Феликс-ааа! — вдруг со спины на него накидывается очень громкий источник звука. Джисон вернулся. Тормоша грязные волосы друга он советует ему первым делом принять душ и как следует поесть. — Ну и где ты был? — спрашивает младший, а его друга и след простыл. « И почему он такой активный? » — пищит златовласый, плетясь к машине, что под палящим майским солнышком стоит уже вторые сутки. Главное — просто доехать до дома, а там как пойдёт.

***

— Джи, привет. Давно не видела тебя на рабочем месте… — из далека начинает Шин, позвонившая на телефон своему подчинённому. — Ах, Рю-онни… Я-Я… — из-за такого не особо приятного вопроса в свою сторону Хан поджимает губы, бегая глазами по своей просторной комнате. — Отставить оправдания! Я на самом деле не за этим звонила. — Да? Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Хан, внутренне успокаиваясь от того, что его расстрел оттягивается хоть на немного. — Для тебя и нашего трудяги Феликса я выделяю отпуск. Ты просто обязан его вытащить на море, ибо тот скоро загнётся со своим неугомонным желанием работать. Понимаю, что это с одной стороны хорошо для меня, как для директора, но с другой стороны он наш друг. Я надеюсь на тебя. — Отлично, онни! Мы уже сейчас будем собирать вещи и отказы с его стороны я буду полностью игнорировать! — Но только запомни, что через две недели я жду тебя как штык за работой, а Феликса — через три. Не скучайте там! Люблю! Ничего не успев возразить Шин Джисон слышит в трубке протяжные гудки и даже немного огорчается, что придётся оставить своего друга одного, но… Идея побыть с Рюджин буквально один на один сводит с ума, заставляя щёки краснеть.

***

Феликс откинул телефон в сторону и взглянул часы, он не совсем понимал, почему друг настолько серьёзен в плане отдыха? Почему этот вечно неугомонный Джисон не может не лезть туда, куда его не просят? Ли злился на себя, из-за того, что даже не посмел и слово против сказать, но в душе ликовал, что едут они на море, а не остаются дома на весь отпуск, он бы просто не выдержал этот вечный сборник каламбуров из ТикТока, которым являлся его друг. Джисон сам по себе слишком отличается от Феликса, можно сказать, что они различаются, как кошка с собакой. Одному только в радость сидеть дома, а второй никогда не любил сидеть без дела, его утомляла вечная свобода и охватывала скука. На работе же, Ли совершенно забывал об усталости, просто была задача и время на её выполнение. Парень даже на обед выходил на пару минут, чтобы потом вернуться к заданиям, из-за того и прозвался трудоголиком до мозга костей, а некоторым просто было завидно, что веснушчатый с таким усердием работал, невзирая на какие-то внешние раздражители. Написав Джисону о том, что он даже не представляет что брать в поездку Ли буквально завыл. Он на отдыхе не был уже года четыре и не знает что нужно взять. Ожидая ответа от контакта « Жисунг » Феликс заваривает рамён, ведь это единственная неиспорченная еда, что осталось в его холодильнике.

***

Ночь, а значит Хван может выйти наружу. Накидывая на плечи мягкую вязанную кофту цвета ночного неба парень аккуратно проходит мимо спальни родителей, проверяя спят ли те. Минуя это препятствие Хвану остаётся самое сложное — пройти мимо охраны, ведь сегодня там другой охранник, более злой и правильный. « Тебе нечего делать на суше. Там много опасностей, а ты наследник. Подумал бы о своём будущем, а не только и делал, что мечтал о воле. » — только и делает, что говорит этот человек. А Хёнджин всего лишь хочет увидеть море. Просто посмотреть и запомнить всё. О воле он и мечтать не может, ведь его сразу объявят в розыск родители и заплатят любые деньги, но чтобы его только нашли. Немыслимо. Это душит блондина в огромной клетке под названием «дом», который он даже не мог назвать им. Не мог просто взять и провести целый день со своими родителями, высказаться о своих проблемах и попросить совета. Не мог. Нельзя казаться слабым перед отцом. Хёнджин тот тип людей, что никогда и ни за что не сможет управлять людьми. он просто не может быть твёрдым, ему нужно, чтобы каждый чувствовал себя хорошо, но никак не плохо. Он любит заботиться, любит помогать прислуге, хотя получает за это от родителей. Прикрывает любые их ошибки, будь то неправильная температура воды в стакане или разбитая ваза, ведь он — наследник, ему ничего не будет, а вот обычная горничная может лишиться работы или даже жизни. Его отец не будет никого жалеть, даже если бы его жена сделала то, что ему не понравится, то без лишней жалости он её убьет и даже не похоронит. Ужасный человек, Хёнджин не хочет быть на него похожим поэтому делает всё, чтобы его друзья были в безопасности. Захватывая рюкзак, что стоял в прихожей Хван проверят наличие пушистого синего пенала и старой замызганной тетрадочки, в которой есть парочка его рисунков. Это не какие-то шедевры, а обычные наброски. Вот тут он нарисовал маму, когда та улыбалась ярче света солнца... Вот тут изображён его учитель по танцам, что наняла для него мама, ведь только она поддерживает его страсть к этому... А вот здесь его первая любовь. Ли Минхо. А всё же он прекрасен... Его улыбка будто живая. Хван помнит, как старший любил ему улыбаться после чего смущённо трепал его по волосам, говоря, что он слишком заворожённо смотрит. Минхо умер два года назад сразу после того, как Хёнджин признался отцу, что влюблён в старшего. « Парень не может любить парня... Как ты не понимаешь, что это болезнь, это отклонение от нормы. Тебе нужно лечиться. Ты не должен испытывать чувства к человеку своего же пола... Это… Безумно отвратительно... — говорил сыну Посейдон, в который раз ударяя его по щеке, ведь он пытается доказать отцу, что это нормально. — Грязное отродье. Мне нужны внуки, а ты лишаешь меня этой возможности? Неблагодарный. Я тебе дал жизнь, вот как ты отплачиваешь? » После Посейдон на глазах своего сына зарубил Минхо, чтобы тот не посмел больше влюбляться в парней. « Мы встретимся ещё, обещаю... Ты же веришь мне, странный парень? » — улыбаясь со слезами на глазах говорил перед смертью Ли. — Странный парень... — вспоминая то, как Минхо назвал Хёнджина в их первую встречу, слезы невольно наворачиваются на глазах, скопляясь, а после стекая по розоватым щекам. — Сам ты странный, хён. — вытирая щёки руками, Хван надевает рюкзак и берёт белые кроссовки в руки, стараясь как можно тише открыть дверь. Кое-как обойдя уснувшего охранника Хёнджин вырывается на верх, открывая врата. Морской пены становится слишком много, а волн вдвое больше, чем было до этого. Выходя сухим из воды Хван вдыхает полной грудью, расставляя руки по сторонам, чтобы холодный ночной ветер обдул его со всех сторон и смыл следы от слёз, что остались на его щеках. Забываясь он стоит так около десяти минут и просто вдыхает запретный воздух, ведь если его родители увидят, что их «чадо» не сладко сопит в кроватке, а шляется по суше — то его точно привяжут к этой самой кроватке. Садясь на уже остывший песок Хёнджин изумлённо наблюдает за волнующимся морем, прижав колени к груди. Он смотрит так, будто больше никогда не увидит кристально-чистую воду с синеватым оттенком и лунного цвета бликов на ней. Создавая романтичную атмосферу равномерным и спокойным шумом настигающих волн о берег, блондин невольно прикрывает глаза, тихонько и почти бесшумно вздыхая. Пейзаж захватывает и Хёнджин не может отвести глаз. на его лице читается неподдельный восторг и детская радость, он слишком любит этот вид. « Минхо бы понравилось...» — проносится в его голове вновь унося Хёнджина в свои мысли и рассуждения. Он снова и снова винит себя во всех бедах, что случились со старшим, ведь не признайся отцу в том, что любит Ли, то у этой истории был бы не трагичный, а хороший конец. Возможно Минхо был бы сейчас жив и они бы вместе сидели на этом месте, обсуждая всё на свете. Из этого безумно печального опыта, что он пережил, Хван понял, что любовь то, что он бы не хотел впредь испытывать, ведь она зачастую и в его случае будет приносить лишь боль и разочарование.

Влюблённость — это единственная вещь, которую парень не хотел бы снова пережить. Это слишком больно и тяжело.

Доставая из рюкзака любимый пенал, и старенькую тетрадочку Хван аккуратно перелистывает листочки, что от одного резкого движения могут выпасть или, не дай бог, порваться. Намечая простым карандашом нужные детали, чтобы не запутаться, когда будет добавлять цвет. Выходить на сушу Хван стал брать за привычку после смерти Минхо, ведь он верит, что раз старший обещал вернуться к нему, значит так и будет. Хёнджин всё ещё любит Ли всем сердцем и это его губит. Он перестаёт улыбаться, вечно хмурый, но вспоминая моменты связанные со старшим сразу же расцветает, в глазах появляется природный блеск, а на губах больше нет той привычной всем недовольной ухмылки, что появляется в присутствии отца. Хёнджин очень долго сидел на берегу, наслаждаясь незабываемым видом, что не заметил, как взошло солнце, а это значит, что ему стоит поторопиться, ведь отец скоро проснётся. Закрыв пенал, и убрав его в рюкзак, вместе с тетрадочкой Хван открывает врата, входя в морскую пучину.

***

— Всё, я больше на шоппинг ни ногой. — кидая сумки где-то в прихожей Хан по пути стягивает с себя чёрное худи с копкой и раскидывая вещи по разным сторонам плюхается на огромную мягкую кровать Феликса, принимая позу звёздочки. — Я сплю с тобой. — бормочет Джисон, пряча лицо в подушке, ведь ему слишком лень поднимать голову. Да и вообще он устал и хочет как следует отдохнуть перед завтрашним рейсом. Как только он договорился с Шин об их спонтанном отпуске, то сразу же заказал билеты на ближайшее число, пусть и дорого вышло, но зато Ли наконец-то отдохнёт от всей городской суматохи, а Хан не даст ему заскучать или вновь сесть за работу, ведь отдых на то и отдых, что нужно расслабляться и не думать о возможных проблемах. Отдых позволяет хотя-бы на недельку забыть об огромной куче офисных листов, о края которых всегда режешься. О надоедливых официальных костюмах, которые всегда должны быть опрятными и чистыми, ведь форма очень важна. Это один из пунктов их огромного списка, название которому «Как стать успешной компанией?». В общем, Хан капитально позаботился обо всём. Тяжело вздыхая Ли так же валится с ног, падая на кровать рядом с Джисоном. — Я тоже очень устал. — стонет Ли, переворачиваясь с живота на спину, при этом ворча что-то нечленораздельное. — Уже предвкушаю вкус работы на отдыхе. — мечтательно закинув руки за голову Феликс мычит от удовольствия и смотрит на реакцию друга. — Ты неисправим. — закатывая глаза Джисон отворачивается от Ли и так же что-то бормочет, а после натягивает на себя одеяло, тем самым сбрасывая Феликса с кровати. — Дурак. — потирая ладошкой ушибленный бок Феликс снимает джинсовку, а затем и белую футболку, надевая чёрную растянутую майку, в которой он всегда спит. На смену джинсам пришли клетчатые свободные штаны, а макияж быстро пропал с глаз, стоило Ли только зайти в ванную. Выходя из комнаты Феликс заметил, что Джисон так и уснул в своих спортивках и футболке. Тяжело вздохнув Ли стягивает со спящего друга одежду и накрывает одеялом, залезая с другой стороны. Пора впервые за несколько дней нормально поспать.

***

Феликс бежит сломя голову домой, ведь до вылета два с копейками часа, а журнал дурак Джисон, позвонивший ему на телефон, спрятал невесть куда. Так же нужно проверить всё ли он взял, ведь может оказаться так, что они приедут в аэропорт, а паспорт окажется дома. Феликсу, конечно, от того, что они никуда не поедут не станет хуже, но вот Джисон сто процентов затеет обиду или придумает что похуже... Вот Феликс с пакетом клубники и кленовым сиропом едет в лифте на восьмой этаж огромного дома-свечки, что стоит в самом центре Сеула, среди таких же огромных домов. Со всей силой открывая входную дверь Ли застаёт Джисона за поеданием последнего блинчика, а журнал мирно покоится рядышком. — Хан Джисон! — закрывая с характерным хлопком входную дверь Феликс прямо в обуви грозно топая идёт к другу, сводя брови к переносице. — Ты в край охуел... — увидев, что на тарелочке больше нет блинчиков, а остались только жирные следы, Феликс вздыхает от безысходности и плюхается на стул рядом. — Ну чего ты, э!? — с набитым ртом и огромными, от неожиданного прихода друга, глазами спрашивает Джисон, вытирая подбородок от масла. — Я же просто кушать хотел... — А я не хочу, видимо... — ставя пакет с едой на стол Феликс снимает джинсовку и кидает на диван. — Я сейчас приготовлю! Только не обижайся. — ноет Джисон. Ему действительно стыдно, что он не сдержался и съел всю еду любезно приготовленную Феликсом. Именно поэтому он сейчас встаёт из-за стола и бежит к кухонному гарнитуру, ища во всех шкафчиках и ящичках ингредиенты, которые ему понадобятся. — Успокойся, поем в самолёте. — дёргая друга за край футболки, что он нашёл в его шкафу, Феликс встаёт на ноги. — Лучше иди и собери свои вещи. Проверь ещё раз всё ли взял, документы проверь. Джисон брови выгибает и складывает руки на груди, ухмыляясь смотря на непонимающего друга. — Да ладно... — тянет Хан. — Ты беспокоишься о том, что мы не улетим? — немного смеясь проговаривает парень. — Я уже настроился на море, так что пеняй на себя, если мы не улетим. -— выкручиваясь из этой ситуации, что поставила парня в неловкое положение, Феликс идёт ко входной двери полностью открывая. — Иди и проверь. Смотря таким взглядом, что буквально кричит «А я же говорил» Джисон выходит из квартиры, открывая ключами дверь рядом. Феликс же вновь проверяет все вещи, забывая обо всём, что его беспокоило. Он в предвкушении.

***

Забирая чемодан и спортивную сумку со сменной одеждой ли выходит из квартиры, закрывая входную дверь на ключ. Стуча в дверь соседа Феликс ожидает друга, вновь и вновь смотря на время на часах. 10:24. Вылет примерно через полтора часа, но им нужно ещё доехать до аэропорта и пройти регистрацию. — Хан Джисон! Открывай! — уже стуча кулачками в дверь Феликс пытается понять не уснул ли его друг. Буквально сразу же как лЛи об этом подумал дверь распахивается и перед собой парень видит счастливого Джисона с мягкой игрушкой в руках. — Ну и чего ты стоишь! Поехали уже, такси ждёт. — закрыв дверь Джисон тащит за руку Феликса к лифту, что чуть не забыл свой чемодан. Их приключения начинаются.

***

После того, как Хёнджин увидел в прихожей кучу пар обуви, среди которых есть и женская, он решает побыстрее запереться в комнате и не смотреть на новую невестку, что подобрали ему родители. Уж больно парень не хочет женится. А смысл, если без любви? Да и тем более он понял, что эта самая «любовь» причиняет невыносимую боль и лучше воздержаться от такой штуки, как влюблённость. Только Хван захотел скрыться за углом, как слышит противно-писклявый голос какой-то девушки, что через секунду уже висит на его шее, болтая ножками. — Оппааааааа. — пищит та, стоя на ногах и тыкая Хёнджина в бока. — Мы должны пожениться. Ты же не против? Обнимая парня за тонкую талию девушка прижимается щекой к белоснежной рубашке Хвана, оставляя на ней бежевый след от тонального крема и ярко-красную полоску от губной помады. — Извините, но вы слишком напираете. — бережно отпихивая незнакомку от себя Хван оценивает пятна, что оставила она. -— Будьте добры, не приставайте ко мне. Мы не знакомы и я не хочу жениться. — Ну чего ты! Мы идеально друг другу походим! -— притопывая ножками на месте девушка держится за подол своей коротенькой юбки и смотрит прямо в глаза старшему, пытаясь уловить его взгляд. Она считает, что Хван безумно красив и у них получатся точно такие же красивые дети... Но только она не знает, что Хёнджина жутко бесит и обижает то, что все видят в нём только «красивого парня, которому повезло со внешностью», но никто не замечает то, какой у него богатый внутренний мир и то, как он талантлив. Все первым делом оценивают внешний вид и состояние его родителей, но он не хочет жениться на той девушке, которой будет главное именно это. И как он видит, этой ветряной девушке главное именно внешность. — Извините, но прошу Вас никогда впредь со мной не разговаривать. У вас слишком надоедливый характер и писклявый голос. — холодно зыркнув на младшую Хван на носках разворачивается и уходит в свою комнату. Главное, чтобы та девушка больше не приставала. Ему не комфортно.

***

Открывая рюкзак Хёнджин достаёт тетрадочку и бережно перелистывает странички, сидя в огромном кресле в его комнате. Весь такой уютный и милый, в нежно-голубой оверсайз кофте, что оголяет ключицы, и в белых свободных штанишках. Милые новогодние тапочки с оленями дополняют этот образ, хотя уже разгар мая, а не зима. А очки для зрения на носу как завершение образа, выглядят стильно и ничуть не портят его. В комнате очень атмосферно. Приятный и чуть сладковатый аромат ванили заполняет пространство, окутывая помещение словно в одеяло, ведь с этим запахом становится раз в десять комфортнее. Прикрытые шторы, которые закрывают вид на подводный город, в коем живёт семья Хвана, отлично гармонируют с самой комнатой. Основной цвет — белый, но здесь много различных оттенков голубого, начиная от «лазурно-синего», заканчивая «бледновато-васильковым». Огромная кровать, изголовье которой украшено жемчугом, разного размера и цвета. Не комната — а целый подводный мир. А если говорить про город, в котором живёт Хёнджин, то это самый обычный город, но просто под водой. Нет, тут не вода, тут точно такой же воздух, как и на суше. Нет, тут не живут рыбы, тут живут такие же люди, но просто в разы богаче тех, что на земле. Нет, тут нет русалов и русалок, тут люди такие же, как и мы с тобой, с двумя ногами. Этим городом заправляет отец Хёнджина — всемогущий Посейдон. И по всем канонам Хёнджин должен стать следующим приемником, чего сам парень нисколько не желает, ведь это огромная ответственность и отсутствие личной жизни. Хван бы хотел прожить эту не долгую жизнь для себя рядом с... Минхо. Опять он резкой вспышкой появляется в его памяти и ни о чём другом парень не может думать, кроме как о мягких губах Ли, к которым он так и не успел прикоснуться. Не успел обнять. Не успел нормально, по-человечески, признаться в чувствах... И не успел остановить отца, ведь сделай он это, то Минхо был бы сейчас жив. Сейчас бы они вместе сидели на его кровати и разговаривали по душам, как они любили это делать. Сейчас бы они пошли на поле, ведь уже множество цветов распустилось, а младший бы сплёл венок из полевых цветов и надел бы на голову Минхо, которому безоговорочно пошло бы. Бы, бы бы. Пошло бы, сейчас бы. У Хвана на сердце кошки скребут, когда он увидел единственный портрет старшего, что есть у него из рисунков. Слёзы поступают, а нижняя губа уже в плену передних зубов, что покусывают её до крови. В памяти всплывают картинки, где Минхо злится, корчит рожицы и ярко-ярко, словно бриллиант на свету, улыбается. И сейчас это чудо покоится под землёй, а Хёнджин убивается от переизбытка чувств, что остались не озвученными. В комнату без стука входит разъярённый отец с красным, словно сгоревшим, лицом и с пристально смотрит за действиями Хёнджина. Тот лишь лениво поднимает голову на отца и не изантересованно тянет «Что-то не так?». Он не хочет говорить с человеком, что убил его любовь. — Ты совсем страх потерял? — быстрым шагом отец подходит к Хёнджину, поднимая за грудки того на ноги. — Ты как не поймёшь, что твоё мнение никто спрашивать не будет? Ты должен женится и занять престол. Ты будешь управлять страной. — А ты знал, что я тоже не спрашивал твоего мнения, когда признался, что люблю Минхо? — так же сухо и безразлично произносит Хван, еле шевеля губами. Стеклянные глаза устремились на лицо старшего, а на губах появляется та самая ухмылка, от которой отцу становится ещё хуже. Она чертовски раздражает. — Я не хочу занимать престол, выберите человека получше меня, ведь я «грязное отродье, что любит парней». Отталкивая родителя от себя Хёнджин подходит к двери, и становится рядом, рукой приглашая отца выйти. Тот скрепя зубами громко выдыхает и топая уходит из комнаты, по пути задевая сына плечом, от чего тот немного шарахается. Захлопнув дверь Хёнджин скатывается по стене на пол и не моргает, а в глазах скапливается влага, что от одного взмаха густыми ресницами стекает по щекам, щекоча нежную кожу. « Хён, прости. Я не смог тебе признаться тогда. » — прикрывая рот ладошкой Хван пытается сдержать крик, ведь ему сейчас как никогда плохо.

***

Как только самолёт, на котором летели парни, соприкоснулся с землёй все пассажиры сразу же стали собирать вещи, ведь им побыстрее хочется прийти в номер и улечься на мягкие кровати, раскинув ноги и руки в позе «звёздочки» и забыться хотя бы на некоторое время, чтобы отойти от длительного перелёта. А кто-то наплевав на недомогание закинет в номер вещи, возьмёт сумку с купальником или плавками, и побежит провожать закат вместе с друзьями и распивать алкогольные напитки в приятной душе компании. Джисон надевает на голову панамку, ведь спустя несколько часов сна его волосы превратились в нечто непонятное и ужасно сильно спутались, становится в небольшую очередь в проходе между сидениями и ждёт, когда их начнут выпускать. Он жутко устал и не смотря на то, что весь полёт он сладко спал на плече у Феликса, хочет скинуть всю одежду и заползти под одеяло, забываясь во сне. А Феликс, что в самолёте не сомкнул глаз ни разу, бодрствует и спать не хочет вообще. На его здоровье ещё и бессонница сказывается, с которой парень мучается уже больше полутора года. Сон - для него как запретный плод, который он никак не может достать, а безумно хочется. Но Ли уже даже смирился, ведь никакая терапия ему не помогает. Но во всём нужно искать свои плюсы, да? Ночью намного лучше работается и думается, как бы это странно не звучало, но это так. Феликс зачастую любит работать всю ночь напролёт, а днём залипать в телефон, проверяя все соц. сети, чувствуя себя свободным от дел, что выполняют его коллеги. — Ну наконец-то. — устало тянет Джисон, разминая затёкшие конечности и сильнее кутаясь в растёгнутый бомбер. — Пошли быстрее, мне холодно. Подгоняя удивлённого видом, что уже открывается даже в аэропорту, Феликса Хан ледяной ладонью хватает его за запястье и тащит в здание рядом, чтобы забрать вещи. Феликс действительно в шоке, он и не думал, что тут будет так красиво... Завораживает. Дальше были очереди, долгое ожидание и выслушивание нытья Джисона о том, что он устал и хочет спать, но вот парни уже с чемоданами стоят на ближайшей остановке и ждут своё такси, чтобы доехать до отеля. Их отель стоит прямо на берегу одного из местных пляжей и вид открывается просто замечательный, ведь шум морского прибоя и солёный воздух так успокаивают, что они оба выйдя из машины минут семь стоят у берега в полнейшей тишине и вдыхают лечебный воздух, наслаждаясь шумом волн. Милая девушка на ресепшене указала куда идти двум «ничего не знающим и очень очаровательным», по её словам, парням, а те в свою очередь ярко улыбнулись и потопали в сторону лифта, нажимая на серебряного цвета кнопочку. Выходя на тридцатом этаже парни идут по длинному коридору, выискивая цифру «4419» на дверях. Прикладывая карту-ключ к двери с этим номером парни слышат удовлетворительный писк и нажимают на ручку двери, заходя в просторный двухспальный номер. Джисон сразу же плюхается лицом на одну из кроватей и буквально сразу же отключается, а Феликс решает осмотреть их номер, а после и спуститься к ночному берегу, ведь на часах уже перевалило за три, а сна как не было, так и нет. Заканчивая осмотр номера, Феликс лишь зевает и немного потягивается, сна нет ни в одном глазу, а потому светловолосый решает прогуляться по уже излюбленному месту — берегу. Натянув на себя первое, что попалось под руку, парень отправился на улицу к воде, чувствуя, как холодный ветер заставляет съёжиться из-за лёгкой ветровки. Веснушчатый отправляется в сторону моря, заглядываясь на шумную воду с отблеском луны парень отвлекается, думая о своём, пока не слышит чей-то громкий смех, а после, поднимает голову, устремляя взор на группу людей, идущих ему навстречу. Резко отводя взгляд от незнакомцев, чтобы не показаться странным, веснушчатый смотрит на небольшой выступ, находящийся в воде, где видит лишь пару капель от сильных волн. Остановившись, Ли решает подождать, когда шумные молодые люди пройдут и уже, вроде как, собирается идти в противоположную сторону, пока не слышит громкое «эй!» в свою спину. Стоя в оцепенении, Ликс даже не может двинуться из-за накатывающего страха. Он никогда не был параноиком, но сейчас, на тёмной улице, возле моря, рядом с компанией незнакомцев, он уж точно боялся за свою жизнь и за то, что, возможно, он в скором времени будет находиться в том самом море, но уже без лёгких, чтобы тело не всплыло. От мрачных мыслей парня вывела чужая ладонь на плече и чей-то негромкий голос за спиной. — Ты в порядке? Что ты здесь делаешь один, ещё и поздно ночью... — парень с милыми щенячьими глазами посмотрел на него и мягко улыбнулся, отчего Феликс немного расслабился. — Да так, просто гуляю. — веснушчатый решил сказать только часть правды, потому что всё равно не доверял незнакомцу, тем более, что поотдаль от него стояло ещё двое человек. — Как насчёт прогуляться с нами? — заинтересованно произнёс парень, а потом, взглянув на изумлённого светловолосого, прочистил горло, — Меня зовут Сынмин, а это мои друзья, Чонин и Чанбин. — Ким указал на каждого поочерёдно. — Меня зовут Феликс, приятно познакомиться. — что бы парень ни говорил, но ему было откровенно стрёмно сейчас находиться здесь, но он смело держался, смотря по бо́льшей мере в сторону бушующего моря. — Вау, ты не местный? Впервые слышу такое необычное, для корейца, имя! — восторженно пролепетал Чонин. — Да, я родился в Австралии. — светловолосый немного улыбнулся, чувствуя, что, возможно, эти парни не такие уж и плохие, как могло показаться ему на первый взгляд. Уже через час, Феликс свободно рассказывал о себе что-нибудь поверхностное, попутно смеясь с глупых шуток своих компаньонов. Они прогуливались везде, где могли, но так и не возвращались на побережье, которое так полюбилось Феликсу за пару минут, пока он там находился, поэтому, заметив, как начало светать, ли вынужден был идти обратно, ведь в номере до сих пор дрыхнет Джисон, а он должен вернуться раньше, чем эта неугомонная белка проснётся, иначе вопросов не избежать. И сейчас, быстрым шагом направляясь в отель, парень идёт по тому самому побережью, где уже не так красиво, как ночью, но замечается одна особенность, которой ранее не было и Ликс это точно знал. На том самом валуне, который он разглядывал ранее, находился какой-то скетчбук. Подойдя ближе, Феликс взял небольшую книжонку в руки и решил, что просто обязан отдать её владельцу в следующую ночь прямо в руки, иначе все творения этого неизвестного будут безнадёжно испорчены ледяной водой.

***

Джисон быстрым шагом направляется на кухню, где по его мнению сидел Феликс и печатал твиты в твиттер и думал, что его друг квокка мирно спит в кроватке, потягиваясь во сне и мило водит носиком от спадающих на лицо волос, которые щекочат нежную кожу Хана, а тот на самом деле проснулся сразу, когда входная дверь за Ли достаточно громко захлопнулась, ведь окно в спальне было открыто и сквозняк решил, что пора бы либо закрыть окно, либо дверь. — Попался! — кричит Джисон, ехидно улыбаясь и кидаясь на парня с объятиями. — Так, нуу... — Нет, Джи-иии... — жалобно тянет Ли, оттаскивая парня от себя и прижимая тетрадочку с рисунками к груди, будто это самая сокровенная в его жизни вещь, которую он готов оберегать до конца жизни, пока не найдёт владельца этой книжонки. — Я тебе ничего не расскажу! Да и рассказывать-то особенно нечего. — Как это нечего! — садясь напротив друга Хан сонно трёт глаза, ведь после сна он даже не умылся, а сразу побежал к Феликсу. Любопытный. Хан ошеломлённо глядит на друга и чешет голову, спутывая тёмные волосы ещё сильнее. — Ты же нашёл это... — Хан приглядывается к внешнему виду Ли и понимает, что когда они приехали в номер, то он выглядел как-то иначе... Да и такого худи у него Джи никогда не видел. — Стоп! Ты уже успел сходить по магазинам? Но когда... Они же ещё не открыты. Восемь утра на часах. Хан тычет на худи на Ли, а тот шипит, тянет «блин» и стукает маленькой ладонью себя по лбу, будто только что что-то вспомнил, что забыл сделать. — Я, пока ты дрыхнул, успел осмотреть наш номер и часть берега, на который мы можем выйти из отеля. — начинает свой рассказ Ли, а Джисон внимательно слушает того, беря из корзинки с фруктами, что стоит на столе, яблоко и скрипя зубами от кислого сока громко жуёт фрукт. — Пока я гулял увидел небольшую компанию людей и у нас как-то сам завязался разговор. Их зовут Сынмин, Чонин и Чанбин, они очень приятные люди! — воодушевлённо рассказывает Ли, активно жестикулируя руками, а в глазах его читается неподдельная радость и счастье от новых знакомств, ведь какой человек не будет рад найти в незнакомой ему стране новых друзей? Хан немного обиженно надувает и без того пухлые щёчки и выпячивает нижнюю губу, а уголки его губ тянутся вниз, делая из весёлой мордочки очень-очень грустнявую. — Что-то не так? — с опаской спрашивает у друга Ли, сводя брови к переносице, а нижнюю губу закусывает изнутри. Ему немного страшно то, что мог себе надумать Хан, ведь от этой «безумно-активной белки» можно ожидать всего, чего не ожидаешь. Джисон смотрит на друга и не решается произнести свои мысли вслух, ведь он не знает может ли он как-то обидеть Феликса или же нет. Примерно минуту длилась тишина на кухне, после чего Хан всё-таки говорит : — А они точно хорошие? Ты меня не оставишь одного? Ты знаешь, что если что, то я всегда тебя поддержу и помогу, да ведь? — хоть джисон и старается не показывать своё волнение, но он всегда переживает за своего не очень социального друга. У Феликса кроме его и Рюджин особо не было друзей, о которых он рассказывал так, что в глазах читалась лишь радость и некое волнение о начале дружеских отношений. Ли прыскает в кулак и не в силах сдержать себя обнимает такого обеспокоенного Джисона, тиская его щёчки, которые вообще-то, он никому не разрешает трогать. — Ааааа, я понял, что ты рад. Всё, не трогай мои щёки. — Джисон наклоняет голову назад, чтобы друг ни за что не достал его щёки и легонько отталкивает Феликса от себя. — Ну вот, всё хорошо. -— улыбается Ли. на его улыбку можно смотреть вечно и хочется улыбаться в ответ и дарить всем свою любовь. Ну разве не солнышко? — Так, иди умывайся. У нас завтрак в девять, а потом можно сходить к морю, узнать как с водичкой дела. Джисон радостно хлопает в ладоши и бежит в ванную комнату, а Ли в свою очередь усмехается «вечному моторчику» своего друга и вновь перелистывает все странички книжечки, оставляя около портрета с, как он понимает, хозяином тетрадочки небольшой рисуночек и надеется, что его не будут за это ругать. Он уже ждёт ночи, чтобы отдать законную вещь в руки владельцу. Феликс дожидается Джисона, что пробыл в ванной комнате около двадцати минут, и оба парня выходят из номера, запирая тот на ключ-карту и спускаются по роскошному лифту вниз, попутно останавливаясь на ещё каком-то этаже. Здороваясь с приветливым персоналом, что работает в этом отеле, Ли и Хан выходят из отеля, направляясь в здание напротив, коим оказалась столовая. Среди многочисленных столов с различной экзотической едой парни выбирают немного фруктов, а так же Джисон берёт шоколадные шарики с молоком, а Ли пиалку с кашей. — ПП-шник. — закатывая глаза и чуть усмехаясь бормочет Джисон, садясь напротив друга и, пожелав приятного аппетита, приступает к поеданию долгожданного завтрака. Ликс же просто вздыхает и понимает, что его друг никогда не перестанет любить эту, как называет её ли, дрянь. За завтраком ни не затрагивали особо значимые темы, а просто болтали обо всём на свете, даже о Рюджин, которая очень нравится Джисону. Феликс не знает что между этими двоими, хотя он с обоими из них достаточно близок. Единственное, что понятно каждому работнику в их компании, так это то, что Шин так же что-то да чувствует по отношению к Джи, но что точно — знает только он и она, но ли и не лезет в их отношения, раз они не хотят этим делиться. — Я не особо хочу плавать, но можно сходить до берега. — доедая фрукты с их общей тарелочки Ли смотрит в окно, а после кидает на Хана такой взгляд, будто просит решить его идти им или отправиться сидеть в номер. — Можно, хотя я тоже не хочу сейчас купаться. — активно жуя лепечет Хан и облизывает ложку от остатков молока. Феликс лишь ошарашенно смотрит на друга и часто-часто моргает, пытаясь понять точно ли Джисон перед ним сидит. — Обычно ты всегда за любую суету, а сейчас что на тебя... — не успев договорить ли чувствует частую вибрацию в заднем кармане джинсовых шорт до колена, которая не прекращается, от чего Феликс немного напрягается, ведь ему однозначно кто-то пишет, но кто? — Проверь телефон, тебе кто-то настойчиво строчит. — советует Джисон, замечая как руки Ли немного дрожат. Ему страшно? — Ликс? Всё хорошо? — А... Да, всё хорошо. — ярко улыбаясь Феликс всё же достаёт телефон, проверяя входящие сообщения. Двое парней выходят из столовой, направляясь на тот самый берег, на котором встретились ночью Феликс и трое новых знакомых. Ли тянет Джисона за край яркой футболки, чтобы тот поспешил за ним и не заблудился, хотя кажется, что заблудиться тут невозможно. — Привет! — кричит Чанбин увидев Ли и его друга, как только те вышли из-за угла здания столовой. В ответ махая руками Джисон и Феликс ускоряют шаг и буквально через секунду оказываются рядом с парнями. — Очень приятно познакомиться, Чанбин. —протягивая руку в качестве приветствия Со ожидает реакции Хана, но тот лишь кидает «Приветик» и подходит чуть ближе к Феликсу, прячась за его спиной. Обычно Джи — душа компании, тот самый человек, с которым абсолютно каждый найдёт общий язык, но сегодня он видимо не очень рад новым знакомствам, очень скрытный и недоверчивый. — Извините, Джисон обычно не такой злой. — неловко улыбаясь лепечет Ли, тыкая локтём Джисона в бок, чтобы тот извинился за своё поведение, но тот даже и не думает этого делать, а лишь пф-ыкает и разворачиваясь на пятках подходит ближе к кристально-чистой воде и присаживается на корточки, заворожённо смотря на движущиеся волнами камушки. — Мне правда жаль, я и не думал, что так произойдёт. — Ничего страшного. — отмахивается Чанбин, так же натягивая эту неловкую улыбочку. — Я думаю, что он просто не в настроении. — уже более серьёзно говорит Со, приобнимая за плечо Ли, чтобы тот не сильно расстраивался. — Мне кажется, что ему просто не понравился Чанбин-хён. — подходя Со спины Сынмин встревает в разговор двоих старших. — С-С чего ты так решил! — протянув все гласные он сводит брови к переносице и вопросительно смотрит на Кима, чтобы то как следует оправдался. — Ну посмотри сам. — указывая головой вперёд Ли и Со переводят взгляды и видят, что Джисон свободно общается с Чонином и даже улыбается. Феликс видит тут того самого Джисона, которого привык видеть. Вечный моторчик вновь заработал с ещё большей силой, а сам парень улыбается во все тридцать два зуба и смеётся с реакции Чанбина. Их день как новая «компания» начинается.

***

— Я супер устал. — заходя в номер Джисон ставит пакеты с покупками у входа и плюхается на кровать, желая другу спокойной ночи. — Что даже не сходишь в душ перед сном? — усмехаясь с вида Хана Феликс снимает кроссовки и проносит пакеты в их комнату, оставляя их где-то у окна, чтобы те не мешали ходить. Ли ставит телефон на зарядку и уходит на кухню, чтобы чем-то перекусить. Они не успели на ужин, так как очень долго пробыли в торговых центрах, выбирая то, что понравится им. Да... Феликс сегодня почувствовал себя действительно человеком, который точно так же как и все умеет веселиться, а не только сидеть за компьютером и печатать документы на подпись. Доставая из холодильника апельсиновый сок и пару-тройку замороженных блинчиков Ли разогревает сковороду, чтобы хоть чем-то наполнить желудок. Феликс ненадолго задумывается о том, что если бы не поехал сюда, на море, то никогда в жизни бы не познакомился с Чанбином, Чонином и Сынмином. Стеснение все ещё не самая лучшая черта характера Феликса, но он пытается с ней бороться и больше и больше заводить новых знакомств. Можно сказать, что у него все отлично получается и он работает над этим хорошо... Но многие люди настолько гомофобны, что стоит Феликсу заикнуться о своей бисексуальной ориентации, то они сразу же стараются прервать общение, наплевав на общие интересы, что очень его расстраивает. Разве бисексуальность как-то влияет на человека? Он автоматически становится плохим? И до этого у Феликса не было знакомых с гетеро ориентацией, пока в его жизни не появился Хан Джисон. Да, Хан гетеро и влюблен в свою начальницу, что в упор не замечает любви младшего, которую он старается проявить по отношению к ней. Феликс же на его старания лишь горько усмехается понимая, что его друг влюблён по уши. Разогревая еду Ли выкладывает её на тарелочку, что взял из кухонного шкафчика, и наслаждаясь вкусом начинает жевать. Приятного аппетита.

***

Уже около двух часов ночи и Феликс спокойненько лежит в кроватке, что-то листая в ленте телефона и совершенно ни о чём не думает, но упавшая со стола вещь заставляет своего хозяина отвлечься и поднять то, что упало. Феликс стонет и лениво поднимается с кровати, по пути разминая затёкшую руку. — Вот же... — Феликс шлёпает себя по лбу ладонью, когда понимает, что забыл отдать скетчбук, что нашёл вчера на берегу, своему хозяину. « А может ещё не поздно? — смотря на вещицу в руках Ли закусывает нижнюю губу, продумывая как поступить лучше. — Ну раз я нашёл его ночью, а не днём, и судя по рисункам он любит вечерний пейзаж, то лучше пойти сейчас. » Ли, забирая телефон и ключ-карту от номера, выходит с тетрадь в руках из номера, тихонько закрыв дверь, чтобы не дай боже не разбудить спящую белку. — Пожалуйста дождись меня. — спускаясь по лифту шепчет Феликс и вновь кусает уже раскрасневшиеся губы. — Ну где же он... — бормочет себе под нос Хван, рыская в кустах неподалёку от берега, на котором всегда сидит. Уже за три часа ночи... Скоро нужно возвращаться, ведь отец встаёт с восходом солнца, а если он проснётся и не увидит в кровати спящего сынишку, то однозначно забьёт тревогу. Это всё не потому, что он переживает, что с ним может случится что-то плохое или он может серьёзно пораниться, а из-за того, что он наследник. Кто же займёт престол если не он? Не найдя своей тетрадочки и в кустах Хёнджин уже совсем отчаивается и готов ныть от безысходности. Он плетётся на своё место на остывшем песке и садится, устремляя взгляд на воду, которая тихонько покачивается из-за холодненького ветерка. Не погода, а сказка. Хотя на улице немного и прохладно, но даже это не сравнится с тем пейзажем, что видит Хван напротив. Ему наскучили виды из окон, ему наскучили люди, что окружают его, ему наскучила та обстановка, что у него дома и единственное место, где он чувствует себя безопасно, словно под крыльями какой-то огромной птицы, так это тут, на побережье. Хоть Хван и всей душой ненавидит море, ненавидит всё, что связанно с ним, но всё равно возвращается каждую ночью сюда. Это как вредная привычка, от которой ну никак не избавиться.

***

— Извините. — выходя из лифта Феликс кланяется охраннику, что практически задремал, и быстренько выходит из стеклянных дверей отеля. Правда холодный ветер, что сразу же чувствует Ли, ведь вышел без какой либо накидки, обдувает хрупкие плечи, оставляя после себя целую тонну мурашек. Феликс глазами находит в какую сторону ему бежать и пытается рассмотреть есть ли там кто-то. Из-за высокой травы это практически невозможно, но спасибо Хёнджину, который отрастил такие длиннющие волосы, что развиваются на ветру. — Есть. — Феликс был рад, что сможет отдать блокнот в законные руки владельца и не переживать, что кто-то ещё увидит эти замечательные рисунки. Прижав тетрадочку к груди Ли перебирая коротенькими ножками направляется к берегу.

***

Хёнджин смотрит прямо в глубь, в самое сердце океана, наблюдая за небольшими волнами. « Минхо бы точно оценил это место. » — вновь. Он снова думает о Минхо. Хван же обещал, что отпустит его и так же простит себя за то, что тогда признался отцу. Слезы вновь поступают к глазам, а Хёнджин не в силах их сдерживать выплёскивает все наружу, содрогаясь в плечах. В голове всплывают моменты с Хо. Вот тут они сидят в его комнате и смотрят по телевизору какой-то фильм, изредка кидая смешные фразочки, от которых потом оба смеются... А вот тут они вместе тренируются в спортивном зале, разучивая новый, поставленный Минхо, танец.... И наконец это. Минхо и Хёнджин сидят на крыше какого-то дома, смотря на огромную, по их мнению, луну. На часах чуть ли не за двенадцать часов ночи, а Хёнджину всё равно будут его ругать дома, или нет, он в любом случае получит от отца, что снова ошивается с этим «придурком, что учит тебя лишь плохому». Хван переводит взгляд с луны на старшего и столбенеет. При свете луны профиль Минхо становится более загадочным, ведь он подчёркивает все достоинства черт его лица. Большие глаза, длинные ресницы, правильный прямой носик, пухленькие губки, смазанные невероятно вкусной губной помадой.... Ведь у хвана точно такая же. Смотря глазами, полными любви, но в то же время и обиды от того, что не может признаться любимому, Хван чуть шмыгает носом. « — Что-то ты совсем раскис. Всё в порядке? » — поворачиваясь лицом к младшему Ли заглядывает в его глаза, стараясь натянуть улыбку, но это плохо получается. Ли слишком переживает за него. « — А... Нет! Всё отлично! » — Хван тут же отводит глаза от старшего и с горящими щеками смотрит на луну, слушая невероятно красивый смех Минхо.

***

Феликс подходит ближе и видит перед собой парня, что сидит на берегу, свернувшись в клубочек, прижимая колени к груди. Ли встаёт позади парня, чуть наклоняясь вперёд и слышит тихие всхлипы. — Что-то ты совсем раскис. Всё хорошо? — начинает Ли, а Хван не на шутку пугается, услышав знакомую фразу, и оборачивается назад. Их взгляды устремлены друг на друга. Хёнджин смотрит прямо на Ли, полностью изучая парня глазами. Сразу, что бросилось в глаза, так это необычайно красивые черты лица, большие глаза и невероятно пухлые губы, что сильно выделялись и отлично гармонировали с глазками, в которых видна жизнь, виден интерес к новому человеку. — Чего ты молчишь? — начинает Ли, немного отойдя от парня. Хёнджин же замечает его небольшой рост и хрупкое телосложение. « Маленький. » — проносится в голове Хвана, а тот от небольшого шока, что испытал от этой мысли вздрагивает. Давненько он никого не считал маленьким или уютным... Он вообще перестал что-либо оценивать, а тут незнакомец. Не значит ли это то, что у Хвана вновь забьётся с бешеной скоростью сердце, оттаяв от огромной корки льда, что наложил на себя он после смерти близкого человека. — Ты странный парень. Почему со мной не разговариваешь? — Хван в ступоре... Где-то он уже это слышал... « — Странный парень... — вспоминая то, как Минхо назвал Хёнджина в их первую встречу, слезы невольно наворачиваются на глазах, скопляясь у уголков, а после стекая по розоватым щекам. — Сам ты странный, хён. » Теперь всё ясно, Минхо же обещал увидеться вновь. Это он. Хёнджин ни за что его не упустит. Вставая с остывшего песка Хван подходит к Ли и берёт того за щёки, немного сжимая их. Он в шоке от резкой смены настроения нового знакомого, но чувствует, что у него невероятно холодные руки. — Что т-ты делаешь?! — бегая глазами по заплаканному лицу Феликс только сейчас понимает, что его собеседник невероятной красоты. Длинные волосы, что красиво ложатся по бокам лица, немного растрёпаны, а родинка под левым глазом дополняет изысканную внешность, с явными королевскими корнями. — Ты очень красивый. — на прямую рассматривает внешность парня и заявляет Феликс, прикасаясь к столь холодным его рукам, от чего те тихонечко вздрагивают и уже хотят отпустить лицо Ли, но тот с небольшой силой прижимает их обратно. — Я чувствую, что могу тебе доверять... И ещё у тебя очень холодные руки! Ты не замёрз? От такого глубокого голоса Хван расслабляется и снова смотрит в глаза напротив, что так же его изучают. Он действительно похож на Минхо... Не сто процентное сходство, конечно, но есть какие-то черты, которые действительно схожи. Хёнджин чувствует, как маленькие горячие ладони парня напротив накрывают его большие и холодные, согревая их, делясь своим теплом. Хван медлит и облизывает губы, рассматривая каждую частичку лица Ли, будто впечатывая её в память. — Ты тоже невероятно красивый. — Ч-что?.. — Феликс немного в смятении. Это он хотел засмущать парня, что до сих пор держит его за лицо и рассматривает каждую частичку его внешности, а получилось совершенно наоборот... Теперь он стоит с красными щеками напротив загадочного, но невероятно красивого, незнакомца, который точно засел в его душу навсегда. — Ты безумно красивый... — продолжает Хван, чуть склоняясь к лицу напротив и мягко улыбаясь, медленно моргая глазами. Такие эмоции он испытывал лишь рядом с Минхо и вот он вновь чувствует то же самое : сердце бешено стучится и больно бьёт по грудной клетке; глаза смотрят лишь с заботой в растерянные глаза парня, но тот взгляда не отводит; ладони, что до этого всегда были холодными, потеют от переизбытка эмоций, а колени подкашиваются, из-за чего Хёнджин теперь на ровне с феликсовыми глазами. Он чувствует, как сердце стучит... Он готов на всё ради этого незнакомца. — А как... — только начинает Феликс, но его губы накрывают чужие. Глаза младшего сразу же становятся одного размера с двумя огромными блюдами из столовой, в которой он был утром. Губы непонятного незнакомца немного сминают губы Ликса, властвуя и доминируя, облизывая поочерёдно каждую из них и чуть покусывая. Не успев опомниться Ли уже чувствует, как молодой человек отдаляется, при этом и убрав руки с щёк. Он съёживается от холодного воздуха, что дует с моря и обдувает его плечи, заставляя прикрыть их руками. Хван видит, что парню напротив немного холодно, поэтому быстро снимает свой нежно-голубой, цвета чистого неба, вязанный свитер и надевает на хрупкого, чтобы не простыл. Переводя взгляд на море Хёнджин видит, что солнце поднимается, освещая всё вокруг и добавляя ярко-оранжевых красок. Хван смотрит на Феликса, что выглядит ещё меньше в его огромной кофте и чуть усмехается, когда видит раскрасневшееся лицо, что смотрит прямо на его голый торс. Слегка потрепав парня по голове Хёнджин шепчет : — Мне пора, увидимся позже. — Но постой! Я даже твоего имени не знаю... — спохватывается Феликс, гонясь за рукой уходящего парня, но никак не может её поймать. Хёнджин словно растворяется. Ли даже не успевает углядеть куда он ушёл, в какую сторону... Он будет всю ночь думать о загадочном парне, что впервые его увидел, но уже так засел в душу.

***

Хёнджин заходит домой и старается как можно тише разуться и пройти в свою комнату, не забыв быстро снять пижаму и нырнуть под одеяло, чтобы любимый отец не заподозрил ничего не ладного. Но только воля Хвана длилась не долго, ведь как только он снял свои кроссовки и на цыпочках поплёлся в комнату, то услышал кашель за своей спиной и ноги сами по себе остановились, боясь сдвинуться с места. — Хёнджин... — слышится из-за спины и парень сразу понимает, что это отец и, закусывая нижнюю губу, сильно зажмуривается, пытаясь унять ту дрожь, что нарастает с каждой минутой, но трясущиеся колени полностью выдают его беспомощность перед отцом и именно поэтому тот победоносно хымкает и спускается по лестнице вальяжной походкой, подходя сзади к сыну. — Грязное отродье... Как на тебе будет держаться страна? — удар по спине, что заставляет Хвана выпрямиться и посмотреть сверху вниз на родителя. — Где ты шляешься в три часа ночи? — Я же «грязное отродье», тебе необязательно знать. — отвечает парень, с невыносимой злостью и отвращением смотря на существо рядом, которого он даже человеком-то назвать не может, ведь... Он убил минхо, а значит и убил доверие сына. — Где твоя одежда? — закипая от злости старший с каждой минутой краснеет сильнее. ещё чуть-чуть и из его ушей пойдёт пар. Хван так же хмыкает. Он уже окреп и может достойно отвечать отцу, а ту дрожь он унял вспомнив о том загадочном незнакомце, которого он поцеловал, но имени так и не узнал... А что, хорошее первое впечатление создал, а имя можно узнать и потом. — Где моя одежда тебя не должно волновать, тебя должно волновать то, что когда я взойду на престол, то установлю новое правило, которое разрешает любить людям тех людей, которых они действительно любят, не взирая на статус или пол. — Хван складывает руки на груди, выпрямляясь ещё сильнее и становясь ещё выше, соответственно. — Этому не бывать. — Посейдон грозно смотрит в ухмыляющиеся глаза сына и уходит в сторону спальни, громко хлопая дверью. — Вроде и король, но ведёт себя как ребёнок... — закатывая глаза шепчет парень и направляется в свою комнату, чувствуя, как он хорошо поставил на своё место отца. Но как только он коснулся ручки своей двери, то услышал, как родитель крикнул «ты под домашним арестом, около твоей комнаты теперь всегда будет охранник, который не будет никуда тебя выпускать. Доигрался ты у меня, Хёнджин.» Хван на это лишь цокает языком и так же, как и отец, хлопает дверью, падая лицом на кровать, зарываясь в подушках и думая о том парне, что безусловно в шоке от нового знакомого, хотя имён друг друга они так и не узнали. Хёнджин ещё долго бы лежал на кровати без дела, но он вспомнил, что пришёл домой не с пустыми руками... А именно со своим блокнотом, в котором сейчас хочет нарисовать того самого парня с берега. Хван не знает что за эмоции чувствует рядом с ним, но что биение сердца ускоряется в темпе может сказать точно. Рядом с ним он чувствует себя так же, как и с Минхо... От них исходит похожая аура. Но как только Хван услышал ту самую фразу «...странный парень...», то сразу понял, что этого парня, с веснушками по всему лицу, он ни за что не отпустит. Он лениво поднимается с мягкой постели и, проходя мимо зеркала, невольно удерживает внимание на себе. Голый накаченный торс, молочные классические брюки, что облегают бёдра парня, подчёркивая мышцы в нужных местах, аккуратно стекают прямо до щиколоток, прикрывая их. Эти брюки будто точно для него сшиты были у какого-то дорогого дизайнера под заказ. Растрёпанные длинные волосы блондинистого цвета были похожи на одуванчик, ведь ветер, что был на суше, дул прямо в лицо, тормоша и волосы. М-да... Теперь ясно, почему тот парень так испугался Хвана, увидев впервые. Забив на своё отражение в зеркале Хёнджин подходит к столу, на который кинул тетрадь, и садится на пол, опираясь спиной о стену. Он открывает тетрадь, бережно перелистывая её листочки, чтобы ни один не выпал. Пробегаясь глазами по, уже давно выученному, содержанию Хван мельком замечает, что рядом с портретом Минхо поселился какой-то маленький рисуночек птички, а с боку написано :

« Извини, что нарисовал тут без спроса... Мне просто очень захотелось хоть что-то оставить после себя, чтобы ты точно смог меня найти!

Х (ХХХ) ХХХ ХХ - ХХ. Ли Феликс.»

Хёнджин невольно улыбается. « А у него красивый почерк...» — проводя пальцами по написанном карандашом тексту Хван понимает, что действительно рад, что поцеловал этого парня. Сейчас он от него никуда не денется. Быстренько набросав рисунок, который хотел, Хёнджин закрывает тетрадь, откладывая её в сторону, и набирая эти цифры на телефоне. Пора бы и познакомиться.

***

— Можно войти? — тихонько стучится в комнату своей матери Хёнджин, выглядывая из-за двери. Она мягко улыбается, удовлетворённо кивая головой, а парень тихонько входит внутрь, садясь рядом с женщиной. — Мам, помнишь я говорил тебе о Феликсе? — Конечно, Джинни. Ты только о нём в последние пару дней и говоришь и безвылазно сидишь в телефоне, видимо переписываясь с ним. — щёки Хвана принимают розоватый оттенок, а из уст матери выходит сдержанный смешок. Её маленькая ладонь перемещается на щёку сына, мягко поглаживая большим пальцем, заставляя посмотреть с материнские глаза. — Что-то у вас произошло? Ты немного поникший сидишь? — Видимо... — собираясь с мыслями парень треплет манжеты своей кофты, смотря на мамино лицо. Его волнение уходит на второй план, как только он увидел её мягкую улыбку. — Видимо ой мой эйси, мам.

***

После их с мамой разговора прошло уже пару дней и Хёнджин ни разу не замолкал о Феликсе. Только о нём и беспечно болтал, а женщина видела в его глазах искреннюю влюблённость, хоть сама в глаза ни разу не видела этого парня, что смог растопить сердце её сына. Но она уже была безумно благодарна ему за это. Они вдвоём уже решили, что женщина во чтобы то ни стало поможет Хвану сбежать из дворца к своему эйси. И уже два парня вдвоём будут строить своё совместное будущее. — Мам, ты не представляешь какой он прекрасный... — уже в сотый раз Хёнджин говорит своей маме эту фразу, на что та вновь немного усмехается, обнажив белоснежные зубы, и снова перебирает по одной прядочке волосы сына, который лежит на её коленях. Она запоминает их запах, а так же впечатывает в память то, что они невероятно мягкие, и если Хван их испортит, то она точно сильно отругает его. — Джинни, по твоим рассказам он даже не человек, а сплошное превосходство. — смеётся мама, а Хёнджин что-то немного обиженно бурчит, но после, услышав любимый смех, что ласкает его слух, так же заражается и теперь в комнате стало ещё веселее. Хван встаёт с колен матери и садится напротив неё, заглядывая в глаза, что именно сейчас наполнены таким живым блеском... Она счастлива. Счастлива, что Хван вновь полюбил?... Вновь полюбил, но смог рассказать о том, что влюблён. Она счастлива, что история с Минхо не повторяется вновь. Счастлива, что может помочь, может направить сына на правильный путь, указать куда идти. Она аккуратно берёт большие и холодные руки сына сжимая их в своих маленьких, даже не удивляясь тому, что они не тёплые. « Теперь у тебя есть человек, что сможет их греть тебе, солнце. » — усмехается та, стараясь спрятать выступающие слёзы, ведь её мальчик скоро улетит в другую страну, о существовании которой она даже не задумывалась... У него будет своя жизнь, свои заботы, а ей лишь остаётся надеяться, что Хёнджин всё же будет счастлив и каждое утро, с восходом солнца, будет ждать сообщение от сына...

« Мам, доброе утро! надеюсь, что ты не забудешь про завтрак, а я побегу на работу! У меня всё хорошо)»

« Представляешь, мам, меня повысили! Я так стараюсь, чтобы на работе меня заметили! В честь этого Феликс приготовил нам романтический ужин и купил бутылочку вина! Но я пить не буду, мне же завтра на работу. »

« Ты кушала сегодня? Не болеешь? Как дела в городе? Нашли нового преемника на престол? »

Представляя то, что её маленький Джинни уже через пару дней будет со своим человеком жить на суше, то, что она не сможет больше его увидеть, ведь Посейдон с тех пор, как Хван сбежит, наверняка не спустит с неё глаз, всё же решает дать волю эмоциям и немножечко поплакать. Поднимая заплаканные глаза на сына она заглядывает в его, полные испуга, и по-матерински добро улыбается, шепча : — Джинни, солнышко... — она потирает холодные руки сына, пытаясь дать им тепло своих, материнских рук. — Я уверена, что ты будешь счастлив, ты этого заслуживаешь. Только если что, то всегда помни, что твоя мама рядом. Пусть я и не смогу обнять тебя или утешить, но я дам тебе совет как выйти из той или иной ситуации... Главное живи! жизнь — она одна, делай то, что тебе нравится, носи то, что тебе нравится и, главное, люби того, кто тебе нравится. Не смотри на общество, оно просто полно абсолютных, совершенных, конченных глупцов, которые будут указывать тебе что делать... Но ни в коем случае не слушайте их! Живите так, чтобы ни о чём не жалеть. У матери из глаз слёзы бегут с новой силой, а Хёнджин большими пальцами их стирает, прижимая маму ближе к себе. Он никогда не забудет её парфюм, что сможет узнать из тысячи... Её голос, что никогда в жизни не станет кричать или злиться... А самое главное — он никогда не забудет её саму. Женщину, что подарила ему жизнь и вырастила почти в одиночку. — Я тебе обещаю, мам. — поглаживая её по голове шепчет на самое ухо Хёнджин. — Слышишь, мам? — кивок. — Я обещаю...

***

— Фух, наконец-то я могу отдохнуть. — Феликс спиной по стенке сползает и громко выдыхает. За это время, что Хан был вместе с ним, Ли жутко устал. Вечно слушать о том, что Шин Рюджин — прекрасна, очень изматывает. Плюс Джисон постоянно хочет то есть, то спать... Из-за этого Ликсу невероятно скучно сидеть одному, пока Хан спит в послеобеденное время. Ли осматривает свой номер, осматривает двуспальную кровать, что стоит у самого окна, осматривает огромный шкаф для одежды, в котором мирно покоится его чемодан и, наконец, осматривает открытый балкон, что так и манит выйти на него и понаблюдать за шумом волн, что с силой бьются о волнорезы и растворяются у берега. Завораживает. Парень со вздохами поднимается с пола подходя к открытым дверям балкона, наблюдая за уходящим за горизонт солнышком. Ли присаживается за столик и устремляет свой взгляд на воду, в цвете которой точно видит глаза Хёнджина... Цвет такой же таинственный, но при этом невероятно яркий для обычных людей. Феликс голову чуть на бок склоняет и принимает порцию ветра, что дует прямо ему в лицо, блаженно прикрывая глаза. Ему сейчас невероятно хорошо... Такое чувство, что именно сейчас всё так — как и должно быть. Но на самом деле так ещё сказать рано... Ведь рядом с ликсом нет того самого человека, которого он готов держать за руку каждую минуту и никогда не отпускать. Рядом с ним сейчас нет Хёнджина. « Я дождусь тебя, Хёнджинни. Мы будем вместе. » — Ли голову назад откидывает и полной грудью вдыхает свежий воздух, стараясь думать только в позитивном ключе.

Осталось пять дней.

***

Феликс сходил уже по всевозможным магазинам в округе и на другом конце этого небольшого городка, в котором они, но теперь только он, остановились. Ближе к ночи Ли решил первый написать Хвану... Узнать как у него дела и сказать как безумно сильно он скучает, но тот даже не появился в сети.

Осталось четыре дня.

***

Сегодня Ли решил посетить парочку кафе, в каждом из которых он получил кучу комплиментов по поводу своей «неземной» внешности. Так же вечером Феликс вновь писал Хёнджину, а на свои пятнадцать сообщений не получил даже пометки «прочитано», из-за чего очень долго грустил. Такое ощущение, что чувства в сердце Феликса дали трещину.

Осталось три дня.

***

Феликс до сих пор грустит... Он не понимает что такое случилось у Хёнджина, что тот даже не отвечает. Сердце в груди кровью обливается, а глаза устремлены лишь на единственное его фото, что есть у Ли. Трещина разрастается всё сильнее. Неужели всё кончено?..

Осталось два дня.

***

Парень уже пару дней не выходил никуда, кроме своего балкона, на котором уже почти ночует... Ведь ему-то без разницы где проводить ночи. Он всё равно спит максимум час в день. Мешки под глазами становятся с каждым днём больше, а боль в грудной клетке, когда он с трепетом заходит в сообщения, усиливается с каждым разом, ведь Хёнджина в сети не было уже четыре дня...

Завтра... Всё будет завтра.

***

Ночь. Сегодня Хван должен навсегда покинуть родные стены дворца, в которых провёл почти всю свою жизнь. Да, больно маму оставлять, больно прощаться со слугами, которых так любит Хёнджин, но ради своего Бэмби он готов пожертвовать даже этим. Собираясь «ложится спать» Хван надевает ночную рубашку поверх своей кофты и залазит под одеяло, делая вид, что собирается спать. Сегодня отец должен прийти к нему в комнату и сказать, что снимает его арест... Но видимо он решает, что Хван недостаточно хорошо себя вёл и не идёт к нему в комнату. Хёнджина это напрягает и он испуганно переводит взгляд на маму, что сейчас, как и всегда, стоит около окна, наблюдая за уходящим солнышком. Нежно-голубой и ярко-оранжевый красиво смешиваются, образуя между собой невероятно красивый жёлтый оттенок. Безумно. — Мам, а где... — у Хёнджина сердце в груди яростно бьётся, а ладони потеют из-за сложившейся непонятной ситуации. Он глазами полными надежды, которая смешивается с обидой, смотрит на неё и ждёт ответа. — Солнышко, мне бы самой знать где он. — - мама волнуется ровно столько же, сколько и сам Хёнджин. Теперь парень может выдохнуть, ведь он уже было начал подозревать маму в сговоре с отцом. Она на его стороне. Он не сомневается. — Я пойду проверю его и напишу тебе что да как. Хорошо? — женщина отдаёт телефон в руки сыну и, целуя его в макушку, уходит из комнаты, не забыв закрыть дверь. Хван разблокирует свой сотовый и первым делом заходит в сообщения, проверяя не написал ли ему Феликс. У него глаза на лоб полезли от количества набранных Ли ему сообщений... Пятьсот девяносто четыре. Он и не мог подумать, что заставит Феликса так сильно переживать, но пишет ему в ответ, что чтобы через час он ждал его на том же месте, на котором они впервые увиделись, и закрывает переписку с младшим, читая сообщения от мамы. « Солнышко, он видимо очень зол, поэтому ни в какую не хочет снимать твой арест... Но мама уже знает, что делать. »

« Мам, давай только аккуратно... Хорошо? »

« Джинни, всё будет хорошо! Верь маме! Выходи через окно, там никого из стражи нет. »

« Спасибо, мам. Я тебя очень люблю. »

« Солнышко, напиши, как вы встретитесь. Я не смогу тебя проводить... Я тебя тоже очень люблю. Береги себя, а за меня не переживай! » Хван натягивает радостную улыбку, отключает мобильник и буквально подскакивает с кровати, беря с собой рюкзак, что сложил ещё днём, раскрыв окна. Первый этаж, страшиться нечего. Хёнджин ловко выскакивает и убегает как можно дальше от особняка, прячась в кустах около леса. « Мама, всё будет хорошо. Я верю. » — в последний раз одарив родной дом печальным взглядом Хван срывается с места и бежит к выходу на сушу. У него остаётся меньше двадцати минут.

***

« Бэмби, выходи через час на то же место, где впервые увидел меня. Я же обещал прийти. » Феликс не сразу понимает смысл тех сообщений, что написал ему старший, но как только он прочёл эти строки вновь, то почувствовал, что по щекам бежит что-то холодное... Слёзы. Слёзы радости. Они наконец-то увидятся. Ли точно не может сказать что чувствует по отношению к Хвану, но знает одно — они суждены быть вместе. Надев первую попавшуюся одежду Феликс выбегает из номера, даже забыв захлопнуть дверь. Бегом спускаясь по лестницам он чуть ли не навернулся раза три, но полностью целый спустился к стойке ресепшена и приветливо улыбнулся девушке за ней, что на его удивление ещё не ушла. Всё же начало двенадцатого ночи. — Только бы ты был там. — шепчет под нос Ли, вытирая уставшие и сонные глаза. Он слишком устал от того, что никак не может выспаться. Ему нужен сон. Но ещё больше ему нужен Хёнджин, и именно из-за него он сейчас мчится за тот самый берег. — Ну нет... — и пополам от усталости скрючивается, не замечая никого у воды. Неужели Хван его обманул? Но вдруг вода резко начинает шуметь и волны поднимаются сильнее. Морской пены становится всё больше и больше, а у середины появляется какой-то выход из которого показывается чёрная макушка чьих-то волос. Феликс был напуган, но как только увидел эти два глаза, неземного ярко-голубого цвета, то понял, что это Хёнджин... Но вот вопрос почему он выходит из воды? Ли сейчас это не заботит, ведь перед ним живой Хван, от которого он так долго ждал хоть слова. — Хёнджинни... — шепчет Ли не в силах стоят на ногах. Он из последних сил бежит к Хвану, обнимая того за шею с такой любовью и нежностью. Он скучал. Невероятно скучал. — Прости, что не мог написать раньше, просто... — Хвана прерывают, затыкая губы таким долгожданным поцелуем, наполненным невероятной заботой и некой обидой... Но это всё в прошлом. Теперь для них существуют только они.

Вот так и началась их история безграничной любви. Именно с поцелуя от странного незнакомца на берегу моря.