Зона комфорта

      — Таким образом, большое влияние на человека оказывает ситуация, в которой он может находиться. К примеру…        Мерное тиканье больших настенных часов раздавалось на всю аудиторию. Минутная медленно передвигалась, постепенно приближаясь к долгожданной отметке. Сое казалось, что еще минута в этом душном помещении и он отрубится. Он глазами следил за колебанием жалюзи на приоткрытых окнах, через которые проникал свежий воздух. Монотонный голос преподавателя по социологии, мужчины средних лет, влетал в одно ухо и вылетал через другое.        Обычно Сое нравилось присутствовать на парах и писать конспекты, но сегодня термометр показывал температуру, превышавшую «тепло» и переходившую в «жарища такая, что скоро мой мозг начнет плавиться». Студенты разваливались на своих местах: кто обмахивался тетрадью, а кто без остановки поглощал воду из бутылки. Преподаватель не позволял открыть окно полностью, поэтому несчастным второкурсникам приходилось вариться в этом социологическом котле. Наконец стрелка на часах достигла долгожданного значения, все засуетились, начав подниматься на ноги. Соя сонно поморгал, сдувая с взмокшего лба выбившуюся из хвоста кудряшку, и встал тоже. На ходу запихнув в рюкзак вещи, он поспешил в коридор, пока у выхода не образовалась толпа.        Это была последняя пара на сегодня, поэтому он направился к лестнице, чтобы спуститься вниз. Миновав ее, оказался в холле, заполненном людьми. Такая толкучка всегда заставляла чувствовать дискомфорт — Соя, сжимая лямку рюкзака, пробивался через поток студентов к массивным дверям, ведущим из корпуса.       — Соя! Эй, Кавата!       Кто-то окликнул его, и Сое пришлось обернуться на голос. Проходя будто бы сквозь других людей и не встречая преграды, долговязый темноволосый парень двигался в его направлении, широко улыбаясь. Быстро подлетев к Кавате, он закинул руку тому на плечо и, наклонившись, попытался сравняться в росте с невысоким Соей.       — Ты что, уже отстрелялся? — вмиг сменив эмоцию, разочарованно нахмурился студент. Он надул губы и, цокнув, отпустил Сою, который, так и не проронив ни слова, хлопал глазами и пытался удержать равновесие, чтобы не свалиться от резко пропавшего с плеча веса. — А я думал, что до метро мы вместе пойдем…       — Хаккай, но… ты ведь можешь дойти до метро и один, — нахмурился Соя.       — Ничё ты не понимаешь, — хохотнул тот, поправив спортивную сумку на плече. — Вместе же веселее, разве нет?       — Не знаю… — Соя пожал плечами, и Хаккай угрюмо хмыкнул.        Соя и вправду не знал. Сколько он себя помнил, у него и друзей-то толком не было. В его воспоминаниях мелькал только брат, загораживая собой всех остальных ребят, которые были вокруг них двоих. Только после выпуска из школы Соя немного обособился от старшего и завел знакомства. Да и совместная дорога до метрополитена не казалась ему такой веселой перспективой. Он привык ходить один.        Хаккай скосил глаза на наручные часы и удивлённо моргнул.       — А, ладно. До завтра тогда, у меня пара скоро начнётся. Давай, Соя! — Он махнул рукой и засеменил к лестнице. Тот проводил взглядом широкую спину и продолжил путь к дверям.        Очутившись на свежем воздухе, Соя прикрыл голову от палящего солнца бейсболкой. Парковка перед универом была заставлена машинами: половина студентов и преподавателей добирались до учебного заведения на личном транспорте. Увы, у Сои такой возможности не было, поэтому приходилось пользоваться метро, редко когда брать такси, но он и не жаловался.       Ежедневный маршрут: дорога до метро, поездка до нужной станции и, слава Всевышнему, пеший путь до общежития. Горячий воздух не щадил лёгкие, обжигая их с каждым вздохом, а раскаленный асфальт ощущался даже через подошву кроссовок. Еле передвигая ногами, Соя устало вздыхал, переступая порог общежития. Теперь лестница и подъем на пятый этаж. Соя, глянув в ее сторону, задумался на пару мгновений, как хорошо было бы просто умереть здесь, в холле его общаги, даже не дойдя до своей комнаты. Мысленно дав себе затрещину, он собрался с духом и поплелся по ступенькам.        Их с братом общая комната встретила Сою тишиной и невыносимой духотой. Он, направившись к окну, открыл его и начал рассматривать открывающийся из него вид, присев на подоконник. Небольшой дворик с зелёными деревьями и беседками; чуть поодаль баскетбольная площадка, огороженная сеткой и, наконец, другие студенческие общежития, расположенные в хаотичном порядке и идентичные тому, в котором живут близнецы. Мелкая мошкара осела на москитной сетке, и Соя попытался согнать ее движением руки, когда послышался звук открывшейся двери. Оглянувшись через плечо, он уставился на брата.        Нахоя выглядел бодро, будто перед этим выхлебал энергетик. Впрочем, Соя не сомневался, что так оно и есть. Старший брат был любителем злоупотребить вредными для здоровья штуками.       — Ты уже вернулся? — спросил Нахоя и кивнул самому себе. Он поглядел на настенные часы. — Рано ты сегодня…       — Да как обычно, — пожал плечами Соя.       Он заметил залегшие под глазами брата темные круги, мельком оглядев его, и сделал пометку в голове. Значит, не спал ночью. Соя видел Нахою впервые за день: утром, когда он собирался, старшего в комнате не было.       — А ты где был? — как бы невзначай бросил Соя, поглядев на Нахою, передвигающегося по комнате в поисках чего-то: рылся в тумбочках, громко хлопая дверцами.       — М-м-м, да так. Решили прогуляться с Ясухиро, — бормотал он, разглядывая пустую упаковку от обезболивающего. Хмыкнув, Нахоя кинул ее обратно в ящик, вместо того, чтобы выкинуть в ведро для мусора.       — Тебя не было всю ночь… Всё точно хорошо? — обеспокоенно спросил Соя, сведя брови на переносице.       — Мы просто гуляли, — повторил старший. — Слушай, не переживай, ладно? Всё в порядке, малявка, — усмехнулся Нахоя, потрепав брата по шевелюре. Соя кивнул и подставил голову под чужую ладонь, желая продлить легкие прикосновения.        Когда Нахоя убрал руку, Соя, вздохнув, нахмурился вновь и задумался. Старший всегда не особо распространялся о своих делах при нем: беспокоился, что сболтнет лишнего, а в моменты, когда это касалось его личной жизни, так и вовсе становился немногословен, если не переводил тему. Устало вздохнув, Нахоя отошел от брата и упал на свою кровать лицом в подушку, даже не переодевшись в подходящую для сна одежду. Повертевшись в постели некоторое время, он принял, судя по всему, удобное положение и замер.        Соя, наблюдавший за ним с того же подоконника, расплылся в полуулыбке. Они с братом были такими разными — абсолютные противоположности. Этот факт стал ясен ещё во младенчестве, когда в мальчиках только-только стали проявляться черты их характеров. Нахоя часто буянил, горько плакал, когда его не устраивало положение дел, и, в общем, был довольно громким ребенком. В то время как Соя почти никогда не начинал истерику первым, а лишь подхватывал за старшим братом. Мальчик не привлекал к себе ненужного внимания в общественных местах, в отличие от близнеца. Нередко бывало, что случайные прохожие кинут косой взгляд на их мать, нависшую над коляской в попытках успокоить сыновей. Старшему требовалось лишь дать какое-то угощение или яркую игрушку, чтобы резко прекратить истерику и принять протянутую родительницей вещь. Соя замолкал примерно следом за Нахоей, с интересом рассматривая вещицу в своих руках: точно такую же, что и у старшего Каваты.       Младший большую часть жизни равнялся на брата, считая его примером для подражания, но даже похожими друг на друга их назвать было все равно нельзя, кроме внешних аспектов, какие-то из которых, тем не менее, также расходились. Они по праву могли называться скорее двойняшками, чем близнецами. Повадки, мимика, речь — всё это было индивидуальным у каждого из братьев. Единственное, что было схожим, так это внешность. Выкрашивая свои от природы светлые вьющиеся волосы в яркие цвета, близнецы делали акцент на цвете глаз. Ореховые оттенки на радужке Нахои гармонировали с рыжеватым отсветом кудрей, а чистые голубые глаза Сои — с идентичной по цвету копной волос. Благодаря этому их хотя бы стали различать окружающие люди и друзья. Нахоя часто щурил глаза и разобрать оттенок радужки было довольно сложно, так что людям вокруг оставалось ориентироваться лишь по цвету волос.        Соя сполз с подоконника и подошёл к постели брата. Осторожно убрав пряди волос с его лица, он аккуратно задвинул незакрытый после неудачных поисков Нахои ящик в тумбе и, отойдя к письменному столу на своей стороне комнаты, присел за него. На носу была сессия, а потом уже и каникулы не за горами. Нужно как следует подготовиться и перестать так печься о старшем брате. Они уже взрослые люди, в конце концов. Нахоя может и сам о себе позаботиться. Сое всегда казалось, что хоть брат и родился раньше него, роль старшего выполняет именно он.

***

      За подготовкой сессия подкралась незаметно. Усердно занимаясь днями напролет, выделяя несколько часов на сон и консультационные занятия в стенах универа, Соя и вовсе перестал замечать окружающий его мир, в том числе и своего брата. Проснувшись утром в первый день летней сессии, он заметил в своем отражении залегшие тени под глазами и спутанные волосы. Нахои снова не было в их комнате, и Соя мог только задаваться вопросом, куда же каждую ночь сбегает старший. Оно и понятно было — куда. У брата своя жизнь, и вмешиваться в нее Соя права не имел. Задавать вопросы в лоб — не вариант: все равно не ответит. Оставалось ждать и надеться, что Нахоя сам расскажет ему, в чем Соя отнюдь не был уверен. Вот только от переживаний все равно сковывало грудную клетку и в полной мере заняться учебой было сложно. Сам же старший брат, похоже, и в университете показываться не настроен — как будет сдавать, одному только Богу известно.        Его размышления прервал шум от остановившегося вагона метро, из которого гурьбой вывалились люди, а затем их места заняли следом вошедшие в вагон пассажиры. Соя поспешил внутрь, пока двери не закрылись. В наушниках играла мелодичная песня, успокаивая разыгравшиеся нервы. Путь до нужного корпуса он преодолел без происшествий, если не считать легкого укачивания по мере приближения к нужной станции. Замерев перед дверью в нужную аудиторию, Соя огляделся: коридор пустовал. Ну, была не была. Преподаватель, принимающий экзамен, встретил его сгорбленную фигуру безразличным взглядом. Вытянув билет, Соя прошел на место и принялся готовиться.       Когда за его спиной хлопнула дверь аудитории, он готов был поклясться, что заново родился. Впрочем, это происходило после каждого успешно сданного экзамена, а таких впереди еще две недели, поэтому радоваться маленьким свершениям было рано. Расслабленно выдохнув, Соя расправил плечи и уже было двинулся в сторону лестницы, как кто-то громко кашлянул позади него и привлек внимание.       — Хоя? Ты сдавать приходил? — удивленно спросил Соя, резко развернувшись на пятках и уставившись на старшего. Тот шагал по коридору в его направлении, всунув ладони в карманы светлых джинс.       — А ты, я смотрю, уже закончил? — Нахоя, широко улыбнувшись, закинул руку на шею брата и повис на нем. — Когда я уходил, ты ещё спал...       Соя похлопал глазами, задумавшись, когда Нахоя нашел время на подготовку, если он и в комнате их появлялся так редко, что Соя почти начал забывать, как выглядит его близнец.       — Да… Недолго вышло, — признался Соя, глянув время на экране блокировки смартфона.       — Молодцом, Соя! Вот она — гордость семьи. Не то что я, обалдуй. Просидел с этим билетом вечность. — Нахоя засмеялся, потрепав его по голове. — Слу-у-шай, а знаешь что? Давай набьем татухи! Ну, в честь удачной сдачи всех экзаменов.       Что? Тату? Соя с недоумением поглядел на близнеца, который выглядел слишком, как показалось младшему, воодушевленно.       — Довольно глупый повод. Тебе не кажется? Да и рано еще такое праздновать… — нервно хихикнув, Соя попытался вырваться из хватки брата.        — А ты что… неужели боишься? — Старший Кавата хитро хмыкнул, сощурив глаза.       Боялся ли Соя? Ну конечно он боялся! Это Нахоя в их семье был неформалом с татуировками и серьгами в ушах, а Соя… Был обычным. Ну, не считая выкрашенных в яркий цвет волос. Да и к тому он уже привык, считая это неотъемлемой частью себя. А вот Нахоя первое свое тату набил по наступлении четырнадцати лет.       Они все еще со смехом вспоминали, как долго он прятал его под длинными рукавами кофт, пока бабушка сама не разглядела неладное и не устроила Нахое настоящую взбучку. Потребовав, чтобы он стер это «безобразие» с руки немедленно, она закрыла его в ванной и не выпускала до тех пор, пока Нахоя до красноты не растер кожу на предплечье и не предоставил ей доказательства того, что тату настоящее. Тогда бабушка просто вздохнула, прикрыла веки и, схватившись за сердце, ушла на кухню. Близнецы тупо пялились друг на друга, пока кто-то из них не выдержал и звонкий смех сплетенных голосов не разнесся по квартире.       — Не боюсь я, чего привязался… — пробубнил Соя и отвернул залившееся краской лицо от брата.       — Еще как боишься! Я же вижу, — Нахоя утешительно похлопал его по спине, напустив на себя сожалеющий вид. — Ну давай, пожалуйста, — умоляюще протянул он, схватившись за рукав его ветровки.       — Хоя, ну нет. Я не хочу, это же на всю жизнь…       — Тогда хотя бы пирсинг! Он быстро зарастет, если разонравится. Давай проколем тебе нос или язык! Что ты хочешь? А можем все сразу! — бодро залепетал старший, вытаращившись на Сою с мечтательным и каким-то лихорадочным блеском в глазах.       Соя нахмурился, вздохнув:       — Ну только если ухо…       — Ухо! Отлично! Какое: правое или левое? Я знаю отличный салон, там мои знакомые забивались. Пойдем туда!       — Ну Хоя… — мучительный вздох вырвался из груди Сои вместе с жалобным блеянием, каким он произнес имя близнеца.       Нахоя вприпрыжку повел Сою к лестнице, иногда отталкиваясь от плеч младшего. Последний недовольно причитал, что когда-нибудь Нахоя обязательно расшибет себе лоб и сломает пару конечностей, на что тот только смеялся и говорил, что и Соя, в свою очередь, без работы не останется: кто будет, кроме него — любимого младшего братишки, навещать его в больнице?