Начало Конца

***

Что бы вы сказали, стоя в безвозвратном шаге над пропастью, затягивающей и поглощающей вас с каждой минутой все больше, затуманивающей разум и заставляющей онемевшее тело непроизвольно поддаться вперёд? Ничего. Это не момент для горестных расписаний и слов о своей несчастной жизни, напрасных слез и истерик, что с невероятной быстротой съедают вашу плоть, не для сопливых речей, которые, как подобает мелодрамам, вразумят людей, так усердно старавшихся довести вас до этого состояния, и заставят их сожалеть о содеянном. Нет. Вы просто стоите над пропастью и не думаете. Вы не владеете своим телом и желаниями, а мозг не работает, не давая новых здравых мыслей и идей, возможно способных помочь избежать конца, иначе объяснить эту ситуацию по-другому нельзя. Почему люди так гонятся за смертью? Неужели в жизни так всё хреново, что этот поступок кажется настолько правильным, будто другого выхода и нет? Ведь жить — это ж такое счастье, честно сказать. Несмотря на все невзгоды, трудности и неприятности она полна необыкновенных эмоций, счастья, радости. И, всё-таки, стоит задуматься об этом и взглянуть на другую её сторону, которую все мы так отчаянно пытаемся разглядеть, но не у всех выходит.

***

Что бы вы подумали о во всех смыслах идеальном человеке? Что он счастлив и счастливее быть никого просто не может. И все хотят видеть его именно таким. Они не задумываются о его проблемах, а полагают, что их нет. Не хотят видеть этого «идеального человека» с другой стороны. Им нравится то, что он показывает. Им нравится это шоу, представление, концерт. И они не хотят даже думать, что у этого человека может быть хоть что-то плохо. Ведь не может быть и малейшей трудности у человека, сумевшего заполучить безграничный авторитет у сверстников и учителей, а впрочем и у всей школы, чья улыбка может свергнуть наповал тысячи прекрасных и очаровательных девушек. Собственно, каковым и являлся Антон Шастун, парень с кудрявыми волосами цвета пшеницы, с зелёными, точно изумруд, глазами и немного худощавым телом, что так нравилось молодым дамам. Он сам не понимал, почему стал таким магнитом для ровесников, не считал себя достаточно симпатичным и, что уж молчать, настолько одаренным, каким его описывали учителя. Он ощущал себя просто двухметровой тушей, не способной чувствовать. И вот юноша снова стоит в очередных мыслях по середине школьного коридора. — Э, Шаст, чё завис-то опять? — Юношу окликнул голос друга. Лёша Воронков— необычайный парень и просто самый важный человек в жизни Антона. Шастун считает себя не достойным его заботы и любви, откровенно не понимая, как друга угораздило появится в его жизни. — Опять в мыслях своих витаешь и ведёшь тяжкие размышления о своей непростой судьбе любимчика школы и предмета воздыхания женщин? — Воронков продолжает вести свой «монолог», как делал это пятнадцатью минутами раннее, рассчитывая на то, что друг его хотя бы слышит. — А? — Это же Шастун. Антон Шастун, вечно парящий где-то в другой Вселенной, но точно не в нашей. — Бля, Лёш, отстань — показательно закатив глаза и немного отвернувшись от собеседника, юноша старается показать, даже усердно доказать, что он слушал друга, а слова того не напрасны. — Ой, всё, выключай этот свой режим ущемлённой обиженки. — едва сдерживая улыбку и слегка толкнув парня в бок, произнёс Лёша, стараясь сдержать рвущийся наружу смех. — Слышал, кстати, у нас литератор новый. — В смысле? Та старая грымза уволилась? — Да, Антон искренне удивился, пытаясь унять не пойми откуда взявшиеся радость и восторг. Хотя нет, этому было вполне разумное объяснение. Шастун не переносил бывшего учителя по литературе, так сильно ненавистного ему и, кажется, всей школе. — Нет, торкнули её — Друг определённо был рад не меньше. У него аж в глазах слишком уж здоровым блеском засияло от столь приятной и неожиданной новости — Прикинь, до ученика домогалась! — Охренеть, я думал она здесь до конца дней моих продержится и ещё после столько же. И кто наша новая учительница? — Антона не отпускают нахлынувшие эмоции, для полноты картины ему осталось только запрыгать на месте, поджав руки к груди и захлопав в ладоши. — Наша новая учительница — мужик. — С самым своим серьёзным видом проговорил Лёша. Что удивительно, его губ даже не коснулась улыбка. Но это ненадолго. После Воронков засмеялся в голос, хватаясь руками за живот и бёдра, сжимая их с силой в попытках остановить очередной приступ. — Блин, теперь литературу читать надо будет. — Следом посыпался Шастун, перехватывая заразительное настроения у своего товарища. — А то изнасилует ещё, не дай Бог конечно. — Ты прав, лучше перестраховаться — еле отвечает Воронков, стараясь как можно быстрее оклиматься от приступа неожиданно взявшейся весёлости, но смешки из его уст вылетают чуть ли не каждые пять секунд. — Кстати, где Поз? — Дима — ещё один друг Антона, смышлённый парень, честно сказать, но порой бывает таким занудным, вы бы знали. — Будто ты не знаешь…— константирует как самую очевидную вещь Лёша, закатывая глаза и придавая себе максимально скучаюший вид. — Сидит в кабинете уже, материал к уроку повторяет, — Да, вещь действительно очевидная. — Это же Позов, — С нескрываемой улыбкой говорит Антон и кладёт руку на плечо друга, тем самым ведя его до кабинета. Биология. Этот предмет зеленоглазый юноша ненавидит всей душой и телом, так что относится к ней пренебрежительно. Открыв пинком ноги дверь кабинета, да так, что та чуть не отлетела в другой конец класса, вальяжно вошёл в кабинет номер тринадцать (символичненько, не находите?) и бросил полный чистой ненависти взгляд на учительницу, до этого мирно сидевшую на своём стуле за лакированным столом и листавшую какой-то старомодный журнал. — Шастун! Совесть имей! Не выломай ты хоть эту дверь! — зыркнув из-под своих прямоугольных очков убийственным взглядом и закусив губу от нахлынувшей злости, она, стараясь отвлечься от проблемного школьника, перевернула страницу её непонятного издания. Старая кошёлка. Боже, уйди и ты вслед за литературой, блять, наконец. Да, возможно я поторопилась, назвав семнадцатилетнего мальчика любимцем всех учителей. Не всех, и даже не бо́льшей половины от всего учительского состава. Звонок прозвенел, и парни сели за свою излюбленную третью парту около окна. Солнце, пробивающееся сквозь окна, направляло свои лучи прямо к не-разлей-вода-друзьям, заставляя тех на протяжении всего урока морщится. Долгожданный звук кажется прекрасной песней, означающей конец сорока пятиминутной пытки и призывающей школьников сорваться с насиженных мест.

***

— Боже, я думал это не закончится — Облегчённо вздыхает Шаст, направляясь следом за Лёшей в семнадцатый кабинет, где будет проходить следующий урок. — Бля, геометрия. — Солнце моё, не переживай ты так, злая тетя Валентина Ивановна не съест тебя заживо, не беспокойся, — нарочно мило заявляет Воронков и будто заботливо гладит друга по голове. — Дядя Лёша тебя в обиду не даст. — Ой, всё, Ворон, отъебись, — раздасованный предстоящим уроком-пыткой, Антон отстраняется от Лёши и скрещивает руки чуть ниже груди, показывая свой протест и нежелание больше говорить об этой страшной женщине. — Щас по губам получишь, Тошик, — напущенная серьёзность друга забавляла Антона, но тот, конечно же, продолжал строить из себя обиженку. Это же Шастун.

***

— Ура-а-а-а, — на радостной ноте протянул Ворон, пританцовывая какой-то никому не известный танец и ослепительно улыбаясь. — Шесть кругов ада закончились, остался седьмой! Шастун же восторга друга не разделял, сделав максимально угрюмое выражение лица и не желая продолжать этот разговор. Литература. Я ж на неё клал класса со второго-третьего. Класс. Ещё и учитель новый. Та хоть знала о моих «способностях». А если реально изнасилует. Блять. Прозвенел (не)долгожданный звонок.