Ответите на пару вопросов?

      Эндрю тяжело вздохнул. Он ненавидел подобные вечера, полные напыщенных, слишком много о себе возомнивших людей. Среди всех этих знаменитостей очень редко попадались те, кто действительно занимал свое место заслуженно. Большая часть из присутствующих не знала каково это –трудиться, чтобы пробиться в люди и хоть как-то о себе заявить, чтобы иметь стабильный заработок и потенциал для развития. Он ненавидел таких людей, все они были лживы. Внезапно он услышал шёпот, люди удивляясь повторяли чьё-то имя.       — Натаниэль Веснински? Это который? — переспросил Эндрю, пытаясь высмотреть парня в толпе.       — Рыжий такой, с голубыми глазами, — Рене кивком головы указала на стоящего в отдалении от основной массы людей. — Я давала тебе почитать его триллер и тебе понравилось, насколько я помню.       Что ж… Эндрю не мог не признать, что парень был привлекательным. И писал очень хорошо, особенно если взять во внимание тот факт, что ему всего девятнадцать. Миньярд очень любил его книги и старался следить за выходом новых. Естественно, кроме Рене об этом никто не знал, а те кто видел его книжные полки просто не решались ничего сказать о такой увлечённости. Книги Натаниэля занимали места на полках с бестселлерами и получали высокие отзывы критиков за реалистичность описываемых событий. Было необычно видеть его на публике, обычно он обходил стороной такие мероприятия, даже сейчас стоял в стороне.       — Ты должен взять у него интервью, — пихнула его Рене. — И не говори, что ты не заинтересован.       — Не заинтересован он, — уточнил Эндрю.       — Ой, где-то я уже слышала такую фразу, — тихо пробормотала Уокер. — Да ладно тебе, спросишь согласен ли он на пару вопросов, если нет, то уйдёшь. Эндрю закатил глаза, но послушал подругу и пошёл к писателю.       — Добрый вечер, — поздоровался он с ним, привлекая внимание. — Я — Эндрю Миньярд, журналист "foxhole court", не согласитесь ответить на пару вопросов?       Натаниэль пару раз моргнул, видимо не до конца понимая, что обращаются к нему, а затем просто кивнул, соглашаясь. Эндрю возликовал.       — Здесь не слишком удобно, может выйдем на террасу?

***

      Натаниэля заставил прийти на этом мероприятии его менеджер.       «Нил, всего один вечер», — уговаривал Мэтт. — «Как твой друг я понимаю боязнь людей и тревожность, но тебе нужно хотя бы изредка появляться на публике.»       Натаниэль вздохнул, набирая номер лечащего врача, чтобы уточнить дозу успокоительного, которая поможет ему пережить это, и не навредит. Вечер будет тяжелый и ему нужно вести себя так, как от него и ожидают. И меньше взаимодействовать с людьми. Да. Войдя в зал, он почувствовал, как желудок сжимается из-за тревоги, заглушить которую на этот раз не помогли даже таблетки. Он просто понадеялся, что обойдется без еды иначе его точно стошнит. Виски сдавило болью. Нужно просто пережить это.       Когда к нему подошел Миньярд, который славился своими колкими и почти грубыми замечаниями, хоть и считался прекрасным журналистом, у него закружилась голова. Отказаться от прозвучавшей просьбы об интервью он не может. Мэтт добрый, но свои обязанности менеджера исполняет исправно, поэтому голову открутить может запросто (он не настолько кровожаден, но наблюдать его глаза, полные отчаяния и поникший вид, из-за неумения Натаниэля контактировать с людьми, хотелось в последнюю очередь). Поэтому он кивает, и они выходят на террасу.       — О вас очень мало известно, — замечает Эндрю. — Может расскажете, для начала, о каких-нибудь своих писательских привычках? Или может быть ритуалах, без выполнения которых вы не можете закончить книгу?       — Я никогда не прерываюсь во время написания книги, пишу всё сразу одним черновиком, — начинает Натаниэль. — Не прерываюсь даже на еду и сон, из-за этого часто теряю сознание. Возможно, это покажется вам странным, но первый черновик всегда написан от руки, в специальном блокноте. Это небольшая традиция. А что до привычек… я не умею писать в тишине, поэтому на фоне всегда играет музыка или какой-нибудь фильм.       — Это не странно, а интересно, — возражает Миньярд. — Может быть есть какая-нибудь история связанная с тем, что вы пишете первый черновик в блокноте, а не на компьютере?       — На самом деле нет, — качает головой Натаниэль. — Просто школьная привычка. Когда я сидел на уроке у меня не было возможности печатать в ноутбуке свои короткие рассказы и зарисовки, поэтому я завёл для них отдельный блокнот, чтобы не писать в школьных тетрадях.       — Так ваш писательский путь начался ещё в школе?       Последнюю фразу Натаниэль уже не слышал, в ушах загудело, а мир вокруг поплыл. Он почувствовал, как его тело ударяется о землю, последним, что он услышал был чей-то голос, настойчиво повторяющей его имя и просящий прийти в сознание.       Очнулся он уже у себя дома. Его спальня, как всегда, была воплощением хаоса и организованного беспорядка. Единственным заметным изменением был букет камелий, аккуратно лежащий на краю его стола.       «Восхищение и благодарность», — лениво подумал Натаниэль. — «Интересно, кто это меня там неземным существом считает?»       — Наконец очнулся, — с облегчением произнёс Мэтт. — Я тебя больше никуда одного пускать не буду, теперь только со мной или с Дэн.       — О, вы поглядите кто сейчас пришёл к поразительному умозаключению, — зло сощурил глаза Натаниэль. — Я тебе всё то время, что мы знакомы и ты работаешь моим менеджером, говорю тебе, что не могу находиться в толпе людей, но мне легче, если со мной рядом кто-то знакомый.       — Прости-прости, — замахал руками Бойд. — Но ты помнишь все те заголовки в газетах…       — Да чихать я на них хотел, — отмахнулся от него Веснински, вставая с кровати. — Тебе тоже всё равно должно быть. И не смей сейчас говорить про репутацию.       — Ну всё, Нил, не злись, я правда не прав, — вздохнул Мэтт. — Но до этого тебе никогда не было настолько плохо.       — До этого я не оставался один на один с малознакомыми журналистами, — закатил глаза Натаниэль, беря в руки букет и проводя пальцами по лепесткам.       Цветы он очень любил, особенно живые, но срезанные тоже были красивы, жаль, что быстро увядали. Он знал значения многих цветов, у него даже были зарисовки, в которых персонажи произведения подавали друг другу сигналы, с помощью языка цветов. Где-то за спиной раздался тихий смешок. Обернувшись, Натаниэль заметил Миньярда, который стоял рядом с Мэттом и улыбался краем губ.       — Я настолько страшный? — почти весело уточнил он, и, не услышав ответа, задал следующий вопрос:       — Надеюсь вам понравились цветы, я подумал, что это сможет подбодрить вас. Надеюсь, у вас нет аллергии?       Натаниэль только покачал головой, пытаясь выровнять дыхание и не слишком паниковать из-за чужого человека в доме. Мэтт, видя, что Нилу снова становится плохо, извиняющимся тоном произнёс:       — Он не слишком хорошо ладит с людьми, всё время испытывает приступы панического страха в начале общения. Может вы согласитесь закончить своё интервью через пару дней, в комфортной для него обстановке?       — «Комфортная обстановка» — это здесь? — уточнил Эндрю.       — Нет, где-нибудь на нейтральной территории, — покачал головой Мэтт, видя возросшую панику в глазах Натаниэля. — Я пришлю вам адрес хорошей кофейни на электронную почту.       Журналист кивнул, соглашаясь, и они оба вышли из комнаты, оставляя Натаниэля в одиночестве.       «Слава Богу, » — подумал он, чувствуя, как тревога рассеивается.       — Кажется, ты ему очень сильно понравился, — произнёс появившийся вновь Мэтт. — Ты бы слышал, как он со мной разговаривал, пока ты был без сознания: на каждое моё слово у него язвительная фраза. А с тобой сама вежливость, — улыбнулся парень.       — Да знаю я, как он обычно с людьми общается, — выдохнул Натаниэль. — Сам же мне показывал его статью об Элисон и включал видео с их разговором. Хотя мне показалось, что ей нравится, что он так с ней общается, у неё есть причины грубить ему и не пытаться сдерживать агрессию, которая копится долгое время.       — Всё возможно, — хмыкнул Мэтт. — Ты лучше морально готовься к продолжению пытки.       — Да ладно, — снова вздохнул Веснински. — В этот раз хотя бы толпы людей не будет.

***

      Перед тем, как войти в кофейню, адрес которой ему прислали, Эндрю решил закурить и подумать о сложившейся ситуации, пока время позволяло. Ситуация получалась следующая: он умудрился влюбиться в своего любимого автора триллеров, у которого боязнь общения с незнакомыми людьми и который, скорее всего, уже слышал о нём всё самое плохое. Класс. Ситуация десять из десяти. План с тем, чтобы пригласить Натаниэля на свидание, пока они будут разговаривать о его писательском пути теперь никуда не годится. Рене бы подсказала, что делать, но говорить с ней не очень хотелось, учитывая тот факт, что если узнает она, то узнает и Элисон, а там уже и все остальные. Рене умела хранить секреты, но не от своей девушки.       Сделав последнюю затяжку, он затушил окурок и бросил его в урну, подходя к двери в кофейню и открывая её. Над головой раздался перезвон колокольчиков, и как только он вошёл, на него сразу уставились все, кто был в помещении, Натаниэль в том числе.       — Добрый день, — кивнул Веснински и попытался улыбнуться. — Прошу прощения за то, что в прошлый раз так вышло.       — Ничего, это ведь не зависит от вас, — покачал головой Миньярд и сел за один столик с писателем. — Надеюсь сейчас вы себя хорошо чувствуете.       — Вполне, — кивнул Натаниэль. — Я так и не поблагодарил за цветы, спасибо. Вы выбрали их случайным образом или они всё же имеют значение?       — Давайте на «ты», пожалуйста. Я больше привык к тому, что мне сразу «тыкают» и пытаются задеть, чем к настолько вежливой беседе, — попросил Эндрю, следя за реакцией на свои слова, может всё не так плохо. — И я правда купил цветы по значению.       — Неземное существо, значит? — внезапно усмехнулся писатель. — Мне это льстит. Теперь точно на «ты».       — Отлично, рад, что угодил, — ухмыльнулся Эндрю, понимая, что в этот раз беседа пойдёт точно легче и без инцидентов. Раздражал только внимательный взгляд Бойда, сидящего у барной стойки и болтающего о чём-то с бариста. — У меня вчера появился вопрос: почему именно Нил?       — Всего лишь первый псевдоним, «Нил Джостен». Можешь поискать в интернете, но там в основном что-то не слишком длинное и на социальные темы.       Эндрю кивнул, делая заметку в телефоне, чтобы потом посмотреть, и сразу же открывая старый документ с тремя вопросами и ответами на них. Они продолжили говорить о писательстве и том, как пишет Натаниэль. Эндрю поделился тем, что давно читает его книги и ему они нравятся. Веснински сощурил глаза и спросил, не нужен ли ему автограф. Было видно, что сейчас ему комфортно, из-за того, что они увлеклись разговором, Нил даже не заметил, что Мэтт ненадолго отходил. Когда Эндрю собрал достаточное количество материала для статьи, они продолжили разговор, но уже на более личные темы.       — Я пришлю материал тебе на почту, просмотришь, может что убрать захочешь, — произнёс Эндрю, когда пришло время прощаться. — Мы сможем ещё встретиться?       — Конечно, — Нил уже не пытался выдавить что-то похожее на улыбку, а открыто улыбался. — Только… я первое время буду с кем-то из друзей, ты не против?       — Если тебе будет так комфортно, — на самом деле, Эндрю ни разу не понравилась такая идея, но сблизиться с Натаниэлем хотелось.

***

      Они очень долго притирались друг к другу. Натаниэль оказался очень язвительным, когда привык к нему и не паниковал, если они оставались наедине. Иногда даже слишком, что подбешивало Эндрю, который однажды, после долгого дня, полного редактирования материала для журнала, когда Натаниэль немного перегнул со своими высказываниями, выдохнул устало:       — Веснински, я тебя ненавижу.       — Я тебя тоже очень люблю, — улыбается Нил и сразу же поднимает руки, в защитном жесте, чтобы ничем по голове не прилетело. — Я больше не буду, пошли лучше испеку тебе блинчики и пойдём спать. (+1. Стандартный разговор:       — Что у тебя снова? — вздохнув спрашивает Натаниэль.       — Меня окружают одни идиоты, — пожаловался Эндрю. — Они все меня бесят, что коллеги, что эти зазвездившиеся.       — Если тебя окружают идиоты, то это значит, что ты — эпицентр идиотизма, — ухмыляется Веснински и, смеясь, уворачивается от летящего в него журнала.)