Переверни страницу

Когда эмоции хлещат через край,

И забываешь обо всем на свете

В попытках поиска, что важно и что нужно,

Ты главное себя не потеряй.

      Антону нравились мальчики. Он осознал это ещё лет в четырнадцать, когда к ним в класс перевелся красавчик Витя из соседней школы. В то время, как его одноклассники из-за всех сил пытались сделать так, чтоб девчонки обращали на них не меньше внимания, чем на новичка, парень старался это внимание заполучить от самого Вити. Прошло какое-то время, они начали близко общаться, и Антон понял, что эту дружбу потерять он не может ни в коем случае, а чувства - со временем они сами как-то пропали, возможно, когда юноша нашел для себя новый предмет воздыхания. Теперь они с Витьком были неразлучными дружбанами, и он и представить себе не мог, что бы было иначе. После школы они вместе переехали в Москву, разве что пошли в разные вузы. Витя поступил в медицинский, и сейчас всё ещё был студентом, обучаясь на пятом курсе лечебного дела. — Как твоя учёба, студент? — с нескрываемой ухмылкой в голосе произносит Антон. — Говоришь так, как будто больно рад впахивать в душном офисе — отвечает риторическим вопросом Витя, одновременно запихивая себе в рот кусочек пирожного и запивая тут же обжигающим губы кофе. Они сидят в любимом кафе в центре города вечером той же пятницы, утром которой Шастун побывал в издательстве. — Да ну, это уж не хуже, чем ночами сидеть за конспектами — пытается будто бы сам себя убедить в этом парень. — А ты типа когда-то за ними сидел? — с очевидным сарказмом произносит друг — Кстати, как там с твоим издательством-то? — Да вроде нормально всё, ходил вот сегодня, смотрел офис, а с понедельника вроде как выхожу на работу — начинает рассказывать парень, перемешивая, добавленный в и без того сладкий латте, сахар. — Супер же, а че мина такая кислая? — очерчивает Витя в воздухе ложкой пару кругов вокруг его лица. — Да говорят там начальник - изверг какой-то! Боюсь я что-то... — стесняясь второй части своей фразы, слегка краснеет Шастун. — Хм, ну дела... внешностью в твоём хоть вкусе? — О боже, ты серьёзно? — закатывает глаза парень. Витя прекрасно знал о том, что его друг гей. Антон сам ему проболтался, когда переборщил с алкоголем на выпускном в одиннадцатом классе. Юноша даже поведал другу о том, что был влюблён в него года два. А Витя - он отреагировал, на удивление Шастуна, очень даже спокойно. Хотя нет, не так, наоборот это было совсем не спокойно. Друг не переставал подкалывать парня на эту тему ещё с месяц точно и до сих пор, бывает, припоминает ему об этой истории при удобном случае. — Я его не видел даже, ну допустим, был бы в моём, это неважно, я не собираюсь к нему подкатывать, он мой босс, вообще-то. — Ну а чё такого-то? Босс и босс, если красавчик, то че б нет? — высказывает свою фантастически «глубокую» мысль парень, закидывая в себя последний кусок пирожного — Вот блин, закончилось. — Может он старик вообще… хотя, как я понял, коллектив там молодой — произносит мысли в слух Антон — Так, всё, тема закрыта. Тем более, говорю ж, характер у него, видимо, далеко не ангельский. — Окей, ну ты это, если че, обращайся за советом — подмигивает ему Витя. — Ну да, ты-то лучше всех знаешь как за парнями ухаживать. — Сука, Антон — давится своим напитком парень и тут же начинает оглядывать теперь уже не слишком белоснежную рубашку — это всё из-за тебя — поднимает злобный взгляд на Шастуна друг. — Ага, как же — ухмыляется в ответ тот, подавая другу салфетки.

***

      В субботу Антон проснулся почти вечером с ощущением абсолютной пустоты, на самом деле, он особо и не спал, просто лежал на кровати, не в силах открыть глаза. За долгое время он наконец-то захотел чего-то, действительно чего-то желал, как ему показалось, но достигнув цели, парень почему-то не мог ощутить удовлетворения, почувствовать хотя бы немного радости от этого события. Его, в принципе, ничего не радовало лет с пятнадцати, но Шастун привык к этому состоянию и обзывал его просто апатией, прекрасно понимая, что врачи, если б он к ним ходил, поставили бы совсем другой диагноз. Но он к ним не ходил, а потому произносить, даже в мыслях страшное слово «депрессия» не решался. Примерно в те же лет пятнадцать, однажды, после очередного приступа самобичевания, Антон решил выразить все свои самые темные мысли на бумаге, чтобы избавиться таким образом от всего, что постоянно крутилось в голове и не давало спать. С тех пор он сделал для себя привычкой вести своего рода «дневники», в которые парень записывал всё самое больное и страшное, что приходило к нему в голову. Дневник стал для парня спасением, неким убежищем. Убежищем от самого себя. Так и в этот раз, найдя в себе силы из лежачего положения перейти в сидячее и открыть ящик тумбочки, стоявшей рядом с раскладным диваном, он достал оттуда небольшую по размерам, но довольно объёмную по толщине черную тетрадку, на обложке которой красовалась написанная слегка корявым почерком громогласная надпись «Прочитайте это, когда меня не станет». На самом деле, Антон не думал, что кто-то когда-нибудь прочтёт это сборище мыслей, точнее не хотел думать об этом, ведь в основном, ничего хорошего в этих записях не было. Парень не хотел бы, чтобы после его смерти кто-то из его близких увидел это, он знал, что им бы стало только ещё больнее. Шастун открыл тетрадь, пролистав до пустых страниц, щёлкнул ручкой и принялся писать, разливать весь поток мыслей, который кружил у него в голове, по бедным листам белоснежной бумаги. « 14 сентября Сегодня я проснулся часов в девять, но провалялся ещё до вечера, мне не хотелось просыпаться, идти куда-то, что-то делать, какая вообще разница… все это время у меня были одни и те же мысли: моя жизнь пустая, в ней нет смысла, я не знаю как дальше жить. Но больше всего меня мучил вопрос: есть ли человек на этом свете, кто ненавидит себя больше чем я, конечно есть, но такое ощущение - как будто это не так. Мне кажется, я - сбой системы, я просто не предназначен для этой планеты, как будто не от мира сего. Я не хочу делать то, что мне не нравится, то, что обязывает, то что приносит мне стресс, я не хочу делать, то, чего не хочу, а без этого невозможно выжить в реальном мире». Дописав свои небольшие заметки, Антон устало закрыл тетрадь и отбросил её вместе с ручкой куда-то в угол дивана, после чего откинул голову к стене и прикрыл глаза. — Я такой жалкий — проговорил он мысли вслух и ощутил вновь, как уже многие разы за свою жизнь, щемящее чувство в груди. Он понял, что ему надо отвлечься, переключится, и единственным выходом в таких ситуациях он находил саморазрушение. Ему казалось, что если эмоциональную боль подавлять физической, то от этого станет легче. Неправда, легче не становилось никогда, но он упорно продолжал прибегать к этому методу. В школе лучшим способом было нанесение себе увечий - шрамы на разных участках тела и ожоги от сигарет иногда напоминали ему об этих периодах жизни. Сейчас же всё чаще он прибегал к менее радикальным решениям. Теперь верными помощниками в попытках сбежать от тёмных мыслей являлись алкоголь и никотин. Для начала парень решил испробовать второе. Антон встал с кровати и направился к балкону, прихватив с подоконника пачку сигарет. Шастун открыл дверь, и с ног до головы его обдало прохладным сентябрьский воздухом. Парень достал зелёного цвета зажигалку из кармана спортивных штанов, которая, кажется, лежала там уже на постоянной основе, и облокотившись на перила балкона, поджёг преждевременно вынутую из пачки сигарету. Антон сделал первую затяжку и такую глубокую, что на какое-то время даже закружилась голова, а в горле неприятно засвербило. Он выдохнул, и густые клубы дыма растянулись по влажному, после недавно прошедшего дождя, воздуху, а вслед за ними обрывки мыслей, что так твёрдо укреплялись в голове. — Так дело не пойдёт — проговорил вслух парень, как будто бы обращаясь к кому-то ещё, но рядом никого не было. Парень простоял на балконе ещё минут с пятнадцать, неторопливо растягивая удовольствие от яда, растекавшегося по всему телу, выкуривая сигарету одну за одной и, потушив уже четвёртую по счету об пепельницу, что стояла на подоконнике, направился обратно в квартиру. Вернувшись в тепло дома, Антон почувствовал, что давящие мысли не отпустили, они лишь отступили на то время, что он провёл на воздухе, и сейчас вернулись только с новой силой. Следующим пунктом в его списке саморазрушения самопомощи был алкоголь. Парень твёрдо решил сегодня напиться. В одиночку, конечно же. Антон взглянул на часы, висевшие на стене и задумался - шесть вечера, рановато. Отбросив предрассудки, он решил, что время - это не повод рушить его планы, и начал гуглить ближайшие бары, но быстро поняв, что ничего нормального рядом нет, отправился в первый, что вышел ему в поисковике с пометкой «в центре города».

***

      Прошло чуть больше получаса, и Антон уже стоял на пороге заведения, которое находилось, что показалось ему весьма ироничным, в метрах пятистах от его нового места работы. — Сегодня же выходной, вряд ли я встречу кого-то из издательства, верно? — пронеслось в голове у парня, когда тот начал двигаться по направлению к барной стойке. Само заведение ничем особым не выделялось. Простой, лаконичный дизайн, ничего лишнего. Впрочем, Антона интерьер волновал меньше всего. — Виски, пожалуйста — обратился Шастун к бармену, присаживаясь на высокий стул, покрытый красного цвета обивкой — со льдом — устраиваясь поудобней и слегка улыбаясь уголком губ, добавил он. — Будет сделано — отчеканил парнишка в чёрных брюках и рубашке, на которой красовался блестящий от света ламп бейджик с именем.

***

      Антон сидел за барной стойкой пару часов и распивал уже который стакан напитка. Рассудок по-тихоньку всё больше и больше затуманивался, но парень не спешил возвращаться домой. Он знал, что как только окажется в пустой квартире, его демоны снова проберутся в глубь души и начнут скрести до боли, сравнимой с физической, а оттого сейчас меньше всего хотелось думать разумно. Уходя в эти размышления и пытаясь отвлечься на ощущения от разливавшегося по телу алкоголя, Антон слегка вздрогнул, когда рядом с ним на стул упал некий брюнет лет тридцати и холодным голосом сделал заказ. Шастун, даже находясь в, мягко сказать, не совсем трезвом состоянии, отметил для себя неплохой стиль в одежде незнакомца, заключавшийся в простых чёрных брюках и прилегающей к телу рубашке, которые так выгодно подчеркивали точёную фигуру. И стоило мужчине только повернуться в сторону юноши, как ледяной взгляд голубых глаз пробрался до глубины его опьяненного разума. Этот парень точно был в его вкусе. — Привеет — чуть растянуто обратился Шастун к брюнету — Как настроение, красавчик? — ни капли не стесняясь, из-за наполненного спиртным организма, начал он в открытую клеится к незнакомцу. Тот в свою очередь оценивающе оглядел Антона с ног до макушки головы и ухмыльнулся от такого явного подката. — Пожалуйста, ваш напиток — проговорил бармен и поставил стакан янтарной жидкости рядом с мужчиной. — Паршиво, — с нескрываемой честностью ответил на вопрос парня брюнет, и сделал первый, опустошающий почти на половину стакан, глоток — вижу, и у тебя так себе — указал тот жестом на напиток юноши — тоже виски? — Ага-а, со льдом… красавчик — слегка затягивая с окончанием фразы произнёс парень, вздымая вверх уголок губ в, как ему казалось, соблазняющей улыбке. — Церемониться не в твоём стиле, я так понимаю? — усмехаясь, обратился он к Шастуну. — Не-а — протянул парень в ответ. — А если б я оказался лютым гомофобом и тебе морду решил бы надрать? — задал тот вполне очевидный вопрос. — Но ведь это не так — поднял одну бровь юноша, а затем вытянул руку вперёд и опрокинул её на колено мужчины. В здравом уме Шастун никогда бы на такое не решился, но сейчас ему было всё равно, отвергнут ли его или даже побьют - он просто хотел отвлечься, и это было самым главным. — Хм, — вновь ухмыльнулся незнакомец — может тогда сразу к делу перейдём? — кивнул он в сторону двери позади, одновременно допивая алкоголь из стакана и не отрывая ледяного взгляда от лица парня. — Хм — повторил за брюнетом Антон и ничего больше не произнося, встал из-за барной стойки и махнув головой, приглашая пойти за собой, направился к туалетной комнате.       Замок кабинки щёлкнул и в ту же секунду брюнет резким движением прислонил Антона к дверце. Ни сказав ни слова, мужчина жадно впился в губы парня своими, умело орудуя языком в его рту, и юноше ничего не оставалось, кроме как ответить на это, казалось бы очевидное, но всё же внезапное, действие. Брюнет не медля ни минуты быстрым движением рук начал расстегивать ремень джинс Антона и плавно перетекать поцелуями с губ на линию подбородка, а затем и на шею, отчего Шастун издал приглушённый стон. Парень так давно не испытывал подобной ласки и близости, что по его телу даже начали пробегать мурашки, несмотря на состояние, в котором находился и тот факт, что мужчину рядом с ним он знал от силы минут пять. Только незнакомец начал стягивать с него джинсы, как тут же заиграла разрушающая всю идиллию момента мелодия звонка. — Чёрт — слетело с губ брюнета, прямо в шею Антона, к которой те были приставлены. Мужчина достал из кармана брюк телефон и, хмурясь, ответил на звонок. — Алло. Ага. Да, конечно — проговорил он отрывисто, отвечая на чей-то голос в трубке и, сбросив вызов, отдалил от лица устройство. — Мне нужно идти — уже обращаясь к парню, выпалил брюнет, отчего бровь Антона непроизвольно поднялась вверх — оставь мне свой номер — добавил незнакомец и, всё ещё держа телефон в руке, поднёс его ближе к юноше. Парень сначала слегка опешил, отчего замер на какое-то время, устремляя взгляд в леденяще-голубые, как и прежде, глаза напротив. — Ну? — не желая ждать долго, вопрошающе произнёс брюнет. И, ещё подумав пару секунд, Шастун протянул руку к устройству и начал набирать на экране свой номер. — Антон? — вновь ухмыльнулся, поднимая уголок губ мужчина, увидев новое имя в списке контактов — Очень приятно, можешь звать меня Арс — неожиданно спокойно для таких обстоятельств выпалил тот и подал руку вперёд. Шастун, всё ещё не понимая, что происходит, ответил на рукопожатие, после чего мужчина, бросив краткое «увидимся» выскочил из кабинки и удалился со скоростью света. Постояв в ступоре ещё пару мгновений и, наконец, отойдя от небольшого шока, до Антона дошло, что за предыдущие несколько минут, он не сказал ни слова в диалоге с незнакомцем. — Пиздец — произнёс Шастун вслух единственное, на что хватило словарного запаса парня, чтобы подытожить происходящие чуть ранее события.