Твои крики эхом отдаются в моих снах

Все, что мог слышать Геральт, — это крики. Это эхом отдавалось в его ушах, пронзая его острее любого меча. Голос Лютика — прекрасный, мелодичный голос его барда — превратился из тонко настроенного инструмента в не более чем слышимую боль. Лютик был далеко за пределами слов, сведенный к нечленораздельным крикам тщательным использованием как огня, так и кулака. Геральт не мог не думать обо всех тех случаях, когда он желал, чтобы Лютик замолчал, обо всех жалобах, которые он высказывал в поисках этого самого благословения. Он хотел бы взять назад каждое свое слово. Возможно, Геральт тоже кричал. Он не мог сказать — он не был уверен ни в чем, кроме боли Лютика. Почему крики Геральта имели значение, когда он просто стоял там, не в силах ничего сделать, кроме как наблюдать, как пытают его самого лучшего друга во всем мире? — Остановись! — крикнул Геральт. Он уже пробовал это раньше. Его горло болело от мольбы. — Я прямо здесь. Возьми меня вместо него! И снова маг проигнорировал его. Он даже не обернулся, чтобы посмотреть на отчаяние Геральта. — Перестань причинять ему боль. Пожалуйста! — закричал Геральт. Раньше он никогда бы не опустился так низко, чтобы просить милостыню. Теперь ему было все равно, что он даже не заметил унижения. — Пожалуйста, я сделаю все, что ты попросишь! Маг не остановился. — Лютик, — в отчаянии сказал Геральт. Потребность утешить Лютика горела в каждом уголке его существа, мощная, как огонь мага. — Лютик, я здесь. Ты не одинок. Я вытащу тебя отсюда, клянусь. Все будет хорошо. Я здесь, Лютик. Лютик никак не отреагировал. Тон его задыхающихся, рыдающих криков не изменился. Как всегда, казалось, что Геральт был совершенно невидим. Все, что он мог делать, это наблюдать, как Лютика пытали. Все, что мог слышать Геральт, — это крики. Пока… Раздался громкий треск. Геральт проснулся со звуком, чем-то средним между вздохом и всхлипом. Он чувствовал, как стук бешено колотившегося сердца отдавался в черепе. Он открыл глаза. Меха на его кровати спутались вокруг ног и промокли от пота. Маленький столик рядом с кроватью упал; должно быть, Геральт опрокинул его во сне. Он предположил, что именно это его и разбудило. Он сел и обхватил голову руками, отчаянно пытаясь успокоить дыхание. Его лицо было мокрым от слез. Ему казалось, что он все еще слышит крики, лишь слегка приглушенные шумом ветра, свистящего вокруг стен крепости. Он судорожно вздохнул и попытался замедлить дыхание, пока его сердце не перестало так сильно биться в груди. Никто не кричал. Это был всего лишь сон. Проблема заключалась в том, что это был не просто сон. Лютик пережил это. Его пытали в течение нескольких часов, заставляли кричать до тех пор, пока у него не заболело горло и не обожглись руки. Это была вина Геральта в том, что ему было больно, а Геральта там не было. Геральт встал с кровати и поправил стол. Он положил свечу и потрепанную книгу обратно на него. Он дважды прошелся по комнате, пытаясь успокоиться. Это не сработало. Он подумал о лице Лютика, искаженном болью. Он подумал о голосе Лютика, прерывистом и надломленном. Он подумал о горящих руках Лютика. Он подумал о Лютике, плачущем и кричащем, совершенно одиноком, которому некому помочь. Логически рассуждая, он знал, что Лютик находится в Каэр Морхене и в полной безопасности. Логика не успокоила его. За слишком много ночей, полных таких кошмаров, он понял, что сейчас есть только один способ успокоиться. Тихо, чтобы не разбудить никого из других ведьмаков, он открыл свою дверь и направился в комнату Лютика. Поиск пути к этому времени стал его второй натурой. Знакомый холод камня, касавшийся его босых ног, было легко проигнорировать. Он пробирался по углам и длинным коридорам, пока, наконец, не оказался достаточно близко. Дыхание барда, медленное и тяжелое, эхом разносилось по тихому коридору. Его сердцебиение было ровным. Его запах, с оттенком характерного запаха алкоголя, но все еще такой знакомый, просачивался сквозь стены. Геральт почувствовал, как его плечи немного расслабились. Лютик был в безопасности. В некоторые ночи, подобные этой, Геральт был осторожен. Иногда он останавливался здесь, в конце коридора, достаточно близко, чтобы различить тихое дыхание Лютика. Сегодня вечером он не думал, что этого будет достаточно. Он прошел по коридору, пока не добрался до двери, и опустился рядом с ней, прислонившись спиной к каменной стене. Он закрыл глаза и сосредоточил все свое внимание на сердцебиении Лютика, быстром, как у человека, хрупком, знакомом и безопасном. Это было более обоснованно, чем все остальное, что Геральт обнаружил за все свои десятилетия путешествий. Он закрыл глаза, откинул голову на холодный камень и погрузился в медитацию, его дыхание совпадало с дыханием Лютика. По опыту он знал, что сегодня ночью ему больше не удастся заснуть, но он мог бы немного отдохнуть здесь. Лютик был в безопасности, пока Геральт стоял на страже у его двери. Геральт позволил себе потерять счет времени. Он знал, что может встать на рассвете, как раз перед тем, как Лютик или Йеннифэр проснутся, так что ему не нужно было быть начеку. Он просто позволил звуку и запаху Лютика окутать себя, и надеялся, что это будет достаточно успокаивающим, чтобы держать его в тонусе весь следующий день. Это работало очень хорошо, пока, без предупреждения, сердцебиение Лютика не ускорилось. Через несколько мгновений дыхание Лютика ускорилось, а его запах испортился с оттенком отчаяния. Геральт напрягся. Он не слышал движения в комнате позади себя и не чувствовал никаких признаков незваного гостя. Казалось, ничего не изменилось. Затем Лютик тихо вскрикнул, и Геральту пришлось сдержаться, чтобы не вскочить на ноги и не ворваться прямо в комнату. Лютик был напуган, но не двигался. Незваного гостя не было. Наверное, ему просто приснился кошмар. Эта мысль причиняла боль совершенно по-другому, но, по крайней мере, барду ничего не угрожало. Он слушал, как Лютик заерзал в постели, его запах теперь был наполнен страхом. Геральт знал, что ему не следует ничего делать — его помощь, вероятно, в лучшем случае поставит Лютика в неловкое положение, а в худшем — заставит его еще больше испугаться, — но он не мог заставить себя уйти. Он сидел в нерешительности, пока мгновение спустя у Лютика не перехватило дыхание и в комнате не послышалось движение. — Черт, — мягкий голос Лютика эхом отразился от голого камня. Послышались различные шаркающие звуки, как будто Лютик беспокойно ерзал на кровати, и раздраженное фырканье. Затем шарканье прекратилось. Геральт услышал приближающиеся к двери шаги. Прежде чем он успел сделать что-то большее, чем подняться на ноги, дверь распахнулась, и Лютик вышел из комнаты. Его волосы были растрепаны, одежда помята под рваным одеялом, наброшенным на плечи, а вокруг глаз были красные круги, как будто он плакал. Лютик замер, когда увидел, кто стоял в коридоре.  — Геральт? — Лютик. — Что ты здесь делаешь? — голос Лютика был грубее, чем Геральт когда-либо слышал. — Я… не мог уснуть. Лютик разразился невеселым смехом.  — Так ты пришел, чтобы снова рассказать мне о моем пироге без начинки? — Нет! — сказал Геральт. Это был почти крик. Он поморщился от слишком громкого звука и попробовал еще раз, тише. — Нет, Лютик. Мне вообще не следовало этого говорить. Мне очень жаль. Лютик фыркнул:  — О, так теперь ты извиняешься? Более десяти лет спустя? Геральт не вздрогнул.  — Мне жаль. Я хотел сказать это еще тогда. Я должен был это сделать. Я не был тебе хорошим другом. Лютик долго смотрел на него с непроницаемым лицом. Затем он поморщился и отвел взгляд. — М-м-м, нет. Я не собираюсь сейчас вести этот разговор. Я отказываюсь делать это трезвым и сразу после кошмара. Лютик, должно быть, неправильно истолковал наполовину страдальческое, наполовину виноватое выражение лица Геральта, потому что он издал еще один невеселый смешок. — Да, Геральт. Даже такому глупому маленькому барду, как я, могут сниться кошмары. Конечно, у меня нет для них такого глубокого и ужасающего материала, как у ведьмака, хотя в последнее время в моих работах было изрядное количество огня. Получу ли я допуск в общество задумчивых? Лютик фыркнул и повернулся, чтобы уйти по коридору, не дожидаясь ответа, отказываясь смотреть на Геральта. — Мне тоже, — сказал Геральт, отчаянно пытаясь удержать его от ухода. Лютик остановился как вкопанный.  — Что? Геральт замер, осознав, что он сказал. — Хм, — сказал он, затем проклял себя за свою неловкость. Лютик снова повернулся к Геральту, нахмурив брови. — Тебе снятся кошмары о пытках? — спросил бард. Геральт подумал, не солгать ли. Он подумал о том, чтобы промолчать. Он подумывал о том, чтобы убежать в горы, чтобы его больше никогда не видели. Он понял, что отсутствие общения было тем, что в первую очередь втянуло его в эту неразбериху. — Нет. Мне снятся кошмары о том, как тебя пытают. Выражение лица Лютика застыло. — Что? — повторил он. На этот раз его голос был немного сдавленным. — Откуда ты знаешь об этом? Геральт неловко пошевелился.  — Йен рассказала мне, что случилось. Кратко. Я хотел знать, зачем ей понадобились бинты. Она думала, что я знаю. — О, — слабо сказал Лютик. — А ты… приснился кошмар? Обо мне? Геральт кивнул. — Но почему? Сердце Геральта немного дрогнуло. Он хотел притянуть Лютика ближе к себе, крепко обнять его, пока тот точно не поймет, зачем он нужен ведьмаку, но он больше не знал, приветствуются ли его прикосновения. Он должен был найти какой-то другой способ общения. Он не знал, было ли это из-за недостатка сна, или из-за дней сдерживаемых эмоций, или из-за истинного желания быть честным, но он обнаружил, что слова слетают с его губ. — Лютик, ты важен для меня. Ты — счастье, любовь и все, что есть хорошего в этом мире. Ты мой свет, и я причинил тебе боль, когда ты этого не заслуживал. Ты пострадал из-за меня. Ты был таким чертовски храбрым, добрым и хорошим, и тебе за это причинили боль, а меня не было рядом, чтобы помочь. Ты не должен страдать, Лютик. Никогда не должен был. Ты не заслуживал проходить через это в одиночку, но тебе пришлось, потому что я гребаный трус. Ты лучший человек, чем я когда-либо буду. Геральт провел рукой по лицу.  — И я не могу перестать видеть это, видеть, как он бьет и жжет тебя, в то время как я ничего не могу сделать. Я застрял там и не мог заставить тебя услышать меня, я ничего не мог сделать, кроме как смотреть, как ты кричишь. Геральт отстраненно осознал, что его трясет.  — Тебе не следовало позволять использовать твою доброту. Ты не должен был потерять свою лютню или поранить руки. Это чертовски несправедливо, и я ничего не могу с этим поделать, и… мне так жаль. Мне чертовски жаль, Лютик. Геральт осмелился поднять глаза от того места, где он пристально смотрел в пол, и увидел Лютика, который смотрел на него со слезами, не веря в услышанное. — Геральт, — прошептал он, но не смог продолжить. Его тоже трясло. — Можно я тебя обниму? — прерывисто спросил Геральт, и Лютик сумел кивнуть. Геральт чуть не упал в объятия Лютика. Он притянул его ближе и уткнулся лицом в изгиб шеи, слушая сердцебиение и вдыхая запах. Дыхание Лютика было неровным, а пульс немного учащенным, чем обычно, но он был здесь, и он был здоров, и он был в безопасности. Геральт не смог сдержать прерывистого вздоха облегчения. Руки Лютика легли на спину Геральта. Ведьмак крепче сжал его. Лютик наклонился навстречу прикосновению Геральта, положив голову ему на плечо. — Мне жаль, — сказал Геральт, когда они в конце концов оторвались друг от друга. Он не мог заставить себя посмотреть Лютику в глаза. — Это тебе приснился кошмар о реальных событиях. Я должен был позволить тебе рассказать. — Нет, — сказал Лютик, — все в порядке. Я… я оценил это. — Он издал тихий смешок. — Кроме того, я и так много болтаю. Настала твоя очередь, — он снова стал серьезным. — Приятно знать, что тебе не все равно. Очень хорошо. — Мне не все равно, — сказал Геральт, наконец-то взглянув на Лютика. — Мне жаль, что я так дерьмово это показываю. Лютик улыбнулся. Его улыбка была маленькой и немного дрожащей, но, тем не менее, это была улыбка.  — Спасибо. Какое-то время они стояли молча. За стенами крепости свистел ветер. Дыхание барда снова стало ровным. — Что теперь? — спросил Лютик. Вопрос тяжело повис в воздухе. Геральт не знал, что теперь будет. Как Лютик вписался бы в запутанную паутину судьбы, которая, казалось, окружала Геральта со всех сторон? Как он мог вплести Лютика в начало этой новой косы вместе с Цири и Йеннифэр? Геральту скоро придется с этим разобраться. Он не мог смириться с тем, что Лютик снова исчезнет из его жизни. Но Геральту не пришлось разбираться с этим сегодня вечером. Он был истощен как эмоционально, так и физически, и Лютик, несомненно, находился в таком же состоянии. Они могли бы принять это решение за час, или за день, или даже за неделю. — Скоро рассветет, — предположил Геральт. — Мы могли бы приготовить завтрак. Мы. Предложение мира. Протянутая рука. Лютик на мгновение задумался. Затем… — Я полагаю, кто-то должен следить за тем, чтобы ты правильно приправлял еду. Шутка. Связь. Второй шанс. Геральт фыркнул от смеха.  — Я полагаю, что да. Они вместе вошли в новый день.

***

В то утро после завтрака Геральт почти не видел Лютика. Геральт был занят обучением Цири и ремонтом крепости. Лютик был занят тем, чем занимался в Каэр Морхене, пока Геральт не видел. Когда день подходил к концу, Геральт начал задаваться вопросом, что бы он сделал, если бы кошмары пришли снова. Была ли предыдущая ночь единичным случаем? Будет ли Лютику неудобно задаваться вопросом, сидит ли Геральт за его дверью? Геральт уже собирался попытаться заснуть, несмотря на свои страхи, когда его прервал стук в дверь спальни. Он встал, чтобы открыть ее, не раздумывая, предполагая, что это один из его братьев, затем удивленно вздохнул. Лютик стоял в коридоре с одеялом и подушкой в руках, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Лютик, — сказал Геральт. — Привет, — сказал Лютик. — С тобой все в порядке? — Да. Я в порядке. Геральт подождал мгновение. Лютик, казалось, собирался с духом. — Я просто подумал, может быть, ты не будешь возражать против того, чтобы разделить со мной комнату? Поскольку нам обоим снятся кошмары о том, что мне больно, я подумал, что мы могли бы почувствовать себя в большей безопасности, если бы были вместе, а в моей комнате есть небольшая дыра в стене, так что твоя, вероятно, приятнее. В любом случае, я всегда чувствую себя в большей безопасности, когда сплю рядом с тобой, и я могу просто лечь на полу, если хочешь, это будет не самое худшее… — Лютик. Дыши. — Верно. Извини. Несмотря на все усилия Геральта, он ощутил, как в его груди зарождается надежда. Он не осмеливался думать, что ему, возможно, разрешат делить комнату с Лютиком после всех тех случаев, когда он облажался. Если Лютик предлагал это сейчас, это означало, что он чувствовал себя в безопасности с Геральтом. Само собой разумеется, что Геральт тоже чувствовал себя в безопасности с Лютиком. Возможно, это могло бы сработать. — Я могу лечь на полу, — сказал Геральт. Лицо Лютика просияло.  — В самом деле? Ты же не думаешь, что я сумасшедший? — Не больше, чем обычно. Лютик проигнорировал комментарий.  — Подожди, ты не можешь спать на полу в своей собственной комнате. Это несправедливо. Либо я лягу на пол, либо мы делим кровать. Геральт хмыкнул в притворном раздражении, стараясь не показывать, как сильно мысль о том, чтобы впервые за два года разделить постель с Лютиком, заставила его сердце затрепетать. Судя по выражению лица Лютика, он не совсем преуспел. — Тогда ложись в постель, — сказал он. Лютик просиял. Лютик мгновенно оказался под одеялом, набросив свое одеяло на одеяло Геральта и добавив свою подушку к изголовью кровати. Он свернулся калачиком у стены. Геральт последовал за ним чуть более степенным шагом, заняв свое обычное место рядом с Лютиком. Какое-то время они лежали так, глядя друг на друга. Неуверенность охватила Геральта. Он больше не был уверен в правильности этой идеи. Геральт не возражал бы, если бы Лютик захотел держать дистанцию между ними, но если бы это зависело от него, он бы прижал Лютика к себе. Бард казался таким же растерянным, пристально вглядываясь в лицо ведьмака. Затем… — К черту все, — прошептал Лютик. Он придвинулся ближе и прижался к Геральту, положив голову ему под подбородок. Геральт без колебаний ответил на объятие, подняв одну руку, чтобы провести по волосам Лютика, а другой притянув его ближе к себе на пояснице. Их ноги переплелись. — Спасибо, — тихо сказал Лютик. Геральт не был уверен, за что его благодарят, но предположил, что сейчас это не имеет значения. — Спасибо, — сказал он. За что бы Лютик ни был благодарен, это не могло быть важнее всех причин, по которым Геральт должен был поблагодарить Лютика. Лютик усмехнулся и теснее прижался к Геральту. Геральт поплотнее укутал их одеялами. Все было не идеально. Предстояло пройти долгий путь, прежде чем их отношения будут полностью восстановлены. Это была бы тяжелая работа, особенно во время пробирания сквозь весь хаос и суматоху остальной части их жизни. Однако в данный момент Геральт не мог заставить себя волноваться. Они были вместе. Они были в безопасности. Они более или менее помирились. Делались первые шаги к восстановлению. Сегодня вечером, подумал Геральт, он мог бы позволить себе расслабиться. С Лютиком в объятиях, теплым, крепким и безопасным, Геральт спал лучше, чем когда-либо за последние месяцы.