Таёжный роман

Куранты на Спасской башне только пробили пять вечера, а сумерки уже начали сгущаться, обволакивая город прозрачной темнотой. В кабинете главы созданной полгода назад Федеральной Экспертной Службы кипел привычный между начальством спор. Полгода совместной работы немного наладили их натянутые отношения, но в вопросах работы майор и полковник порой не могли найти общего решения. Очередной поток аргументов Круглова был прерван настойчивой мелодией мобильного телефона женщины. - Полковник Рогозина, - немного резко ответила она звонившему, - слушаю, товарищ генерал. Да… Нет, но… А как же текущие дела? Да, я понимаю… Во сколько? В девять? Да, поняла. Есть, товарищ генерал. Глубокий вздох. Рогозина кинула телефон на глянцевую поверхность стола. Женщина села в кресло, откинула голову назад и закрыла глаза. - Николай Петрович, Вы были когда-нибудь в Кемерово? Круглов опешил. За эти полгода он незаметно для себя изучил характер и привычки своей начальницы. Если она обращалась к нему по имени-отчеству, то она зла. - Нет, никогда. - Придётся побывать. Звонил Султанов, - гневный взгляд скользнул по телефону, - если коротко, то нам с тобой предстоит полететь в Тайгу – небольшой городок в ста километрах от Кемерово. Где-то рядом с ним скрывается Игнатов. - Игнатов?.. Подозреваемый по делу о налёте на инкассаторов, «ограбление века», это он, да? - Именно. Сбежал три месяца назад во время проведения следственного эксперимента. И нам предстоит его поймать. - Каким образом? - Понятия не имею. Султанов сказал, на месте нам всё расскажут, - женщина тяжело вздохнула. – В девять вечера надо уже быть в Шереметьево. Вылет в 22:30. - А ФЭС? - А в ФЭС на время нашего отсутствия пришлют полковника Глазнова. Он и будет руководить. – Рогозина нажала кнопку на селекторе, - Алла, собери, пожалуйста, всех в переговорной через десять минут. - Хорошо, Галина Николаевна, - протараторила Аллочка и поспешила отсоединиться. Спустя десять минут все сотрудники службы сидели в совещательной комнате и гадали, что начальству от них понадобилось перед концом рабочего дня. В переговорную быстрым шагом вошла полковник. Всем сразу бросилось в глаза её плохое настроение. Женщина вкратце обрисовала сотрудникам службы сложившуюся ситуацию, попросила слушаться полковника Глазнова, когда он будет её замещать. Фэсовцы разом погрустнели. Им не хотелось расставаться со своим любимым начальством, пусть даже ненадолго. Антонова почувствовала какую-то странную прохладу. «Не к добру это», - решила женщина, но не высказала своих мыслей вслух. Рогозина отпустила подчинённых пораньше, и они отправились по домам с неприятным осадком на душе. Женщина прошла в свой кабинет и устало опустилась в белое кресло. Круглов уже ушёл. Рогозина просидела некоторое время молча, обдумывая, что делать дальше. Ехать на задержание в тайгу, за сотни километров от Москвы, в незнакомую местность. «Такого в моей практике ещё не было. Хотя всё когда-то бывает в первый раз». Стрелки часов замерли на отметке в шесть вечера. Сквозь стеклянные стены Рогозина увидела, как последние сотрудники, отпущенные пораньше, покидают службу. Женщина собрала свои немногочисленные вещи и вызвала себе такси к проходной. Какая-то смутная тревога закралась в душу. Пока женщина ехала домой, в голове она прикидывала, что надо с собой взять, но мысли путались, скользили как песчинки в песочных часах. Что-то важное всё время ускользало из сознания. Какая-то назойливая мысль всё время крутилась в голове, перебивая остальные. Что-то не давало женщине покоя, какое-то странное ощущение. Она долго думала и очнулась только тогда, когда таксист остановился возле её подъезда. Рогозина расплатилась и пошла домой. На автомате поздоровавшись с консьержкой, женщина поднялась в квартиру. Она начала складывать вещи в сумку, но какая-то противная мысль не оставляла её. Спустя час женщина собрала все нужные вещи, положила аптечку с самым необходимым, тёплые вещи и копию уголовного дела, присланного в ФЭС. Опять такси, Ленинградское шоссе, дорога в аэропорт. На улице слякотного – неожиданная оттепель в начале февраля. Почти полчаса жёлтая машина везла Рогозину к международному аэропорту Шереметьево. Издалека были видны ярко-красные буквы на терминале F. Расплатившись, женщина вышла из такси и прошла в широкий холл аэропорта. Почти сразу она нашла Круглова. - Здравствуй, - мужчина поздоровался первым. - Здравствуй, - она легонько кивнула. – Когда регистрация начинается? - Вот уже начинается, - майор кивнул рукой в сторону небольшой очереди. - Пойдём, - в приказном тоне ответила женщина. Начальство федеральной службы прошли регистрацию, поставили свои сумки на ленту и отправились в зал ожидания. Удобно устроившись в тёмно-синих кожаных креслах, они молча рассматривали сквозь стеклянные стены взлётно-посадочную полосу, сверкающую от ярких огней. Почти час прошёл в обоюдном молчании, прерываемом лишь шагами других пассажиров. Наконец-то объявили посадку на нужный начальству рейс. Через четверть часа майор и полковник сидели в комфортном салоне самолёта компании Аэрофлота. Женщина села у иллюминатора и выглянула в окошко. Стюардессы о чём-то рассказывали, кажется, о правилах полёта. Ни он, ни она не слушали, занятые своими мыслями. Часы показывали 22:25. Через пять минут взлёт. Круглов заметил, как побледнела его спутница. Женщина нервно кусала губы и, не отрываясь, смотрела в иллюминатор. Когда самолёт начал разгоняться и набирать скорость, Рогозина вцепилась в его руку так, что захрустели суставы. Он промолчал. - Вот уж никогда бы не подумал, что полковник Рогозина чего-то боится, - прошептал он, усмехнувшись. Разогнавшись до 220 километров в час, Аэробус А321 взмыл в небо, направившись в сторону Кемерово. Рогозина выпустила руку майора и облегчённо вздохнула. Она виновато посмотрела на Круглова и чуть заметно улыбнулась. Он понимающе кивнул. - Я тебе потом расскажу, - женщина чуть сморщилась и отвернулась к иллюминатору. Внизу сияла Москва. Удивительно ясный вечер. Город лежал как на ладони. Ярким поясом МКАД опоясывал столицу России. Москва-река несла свои пурпурно-чёрные воды, деля сверкающий ночными огнями город на части. Выше и выше поднимался самолёт, ниже и ниже оставалась Москва. Когда город превратился в яркое пятно на чернильно-чёрном фоне, женщина отвернулась от окна и посмотрела на майора. Он дремал, положив руки на подлокотники. Рогозина и сама скоро заснула, устроившись в мягком кресле. Самолёт неумолимо приближался к аэропорту Кемерово.