Подвеска

      Предзакатный свет озаряет небольшую светлую комнату с огромными панорамными окнами. На стенах кое-где отвалившиеся или сколотые глиняные кирпичики, почти под потолком в ряд висят артхаусные картины. Сидя на деревянной платформе, Антон с интересом разглядывает их. Вдруг палец пронзает резкой болью — расковырял и оторвал заусенец, сам того не замечая. Под ногтем кровь, новоявленная ранка дарит незабываемо отвратительные ощущения.       — Арс, — Чуть дрожащим голосом наконец парень решился спросить, — А где у тебя аптечка?       Мужчина, выглянув из-за холста, пренебрежительно взглянул на помощника и кивнул головой в сторону угла около входа. «Даже слова не сказал…», — Хмыкнув, парень вяло зашагал в указанном направлении.       Он капнул перекисью на палец и сразу же зашипел от боли, отчего художник резко обернулся, но, не подав вида, продолжил творить. «Так, перекись, пластырь… ещё бы ножницы» — Комок в горле словно запрещал что-то сказать, но, пересилив себя, парень всё же выдавил из себя:       — А-а ножницы й-есть? — Он чувствовал, как сердце грубо ускорилось, а лицо постепенно начало краснеть. Попов помотал головой, мол, нет.       — Ой, у меня есть, — Натурщица, придерживая лиловый шёлк, закрывавший прелести её тела, подорвалась с места и побежала к своим вещам.       — Аня, твою мать! — Выругавшись, художник раздражённо схватил бутылку воды и начал жадно поглощать прохладную жидкость. Антон залюбовался, как струйки воды стекают по подбородку и шее мужчины; как глотки один за другим проскальзывают внутрь него. Он вспомнил про ножницы, только когда девушка потрепала его по плечу.       — С-спасибо… — Еле слышно прошептал парень, неловко улыбнувшись.       — Как только закончишь, принеси мне кофе, — Равнодушно бросил Мастер, протирая руки белым полотенцем с яркими пятнами от красок.       — Д-да, конечно, — Антону, конечно, не нравилось быть мальчиком на побегушках, но одно присутствие рядом с Поповым заглушало любые мысли бросить эту «работу». Даже холод, исходящий от художника, необыкновенно тянул к нему ещё сильнее.       Бегло спустившись по лестнице, Шастун как всегда заглянул в любимую кофейню Мастера и взял капучино на миндальном молоке — для него, а себе — мятный какао. И, на всякий случай, два эклера, посыпанных орешками… как он любит.       Антон уже на протяжении года работает на Попова. Изначально он даже не хотел брать его, но от безвыходности положения обоих пришлось нанять парнишку. Мужчина часто делал замечания высокому неуклюжему парнишке с обкусанными губами, увешанному кольцами и браслетами. И мальчик стал меняться. Ради него. Только металл снять не хватало воли. Все эти украшения стали каким-то символом контроля над собой, что ли… Без них парень уже не представлял себя.       Вернувшись в студию, Антон обнаружил, что натурщица уже испарилась, даже забыв свои маникюрные ножнички. Осторожно ступая, как кот, парень подкрался к художнику, протягивая кофе и бумажный пакет с лакомством.       — Вот, как вы любите, — Антон, пытаясь совладать с собой и набраться смелости, вдруг неожиданно выдал, — Вы не против, если мы вместе выпьем кофе и посидим здесь?       — Нет, Антон, — Как всегда строго отчеканил Попов, принимая дар от парня, — Ты на сегодня свободен, можешь уходить, — Он вновь отвернулся к незаконченной работе и мысленно делал для себя какие-то заметки.       Внутри парня что-то в одну секунду рухнуло. Вроде бы, ничего не произошло, но… внутренняя пустота, которую отчаянно Шастун пытается заполнить, вновь дала о себе знать. Конечно, Мастер постоянно ему отказывал. Это уже даже перестало быть чем-то обидным. Сейчас это больше походило на унижение.

Но Антон терпел.

Терпел во имя всего лучшего.

Терпел из-за глупой привязанности к художнику.

Терпел, потому что… любил.

      Проходя мимо припаркованных на стоянке машин, парень остановился напротив чёрного Лансер. «Как всегда — идеально чистая, — Он каждый раз разглядывал машину Попова. И сейчас его взгляд зацепился за подвеску. Раньше парень не замечал её, — Стоп, что? — Да, это та самая подвеска… — Я-то думал, что он её выбросил ещё в тот день».

***

      «Сегодня Антон торопится в студию как никогда. Ведь у его Мастера День Рождения! Парень готовился к этому дню лучше, чем сам именинник: он сделал непривычную для себя укладку, насколько глупым он это не считал; оделся красивее, параднее; и самое главное — купил подарок.       К этой миссии Шастун подошёл со всей ответственностью. Он около месяца мониторил эту подвеску на самых разных магазинах, выбирал самый лучший вариант.       Стоя у заветной двери, парень старался успокоить своё сердце и только минуты через три зашёл в помещение. Арсений в это время разговаривал по телефону, принимая поздравления. На его лице светилась улыбка, что бывало достаточно редко. Антон снова залюбовался…       Дождавшись окончания телефонного разговора, юноша бросил рюкзак куда-то в угол и, тихо подойдя к Мастеру, осторожно достал небольшой свёрток. Трясущимися пальцами он протянул мужчине керамическую подвеску в форме буквы «А».       — Спасибо, — Как всегда сдержанно ответил мужчина и… улыбнулся! Да, он улыбнулся ему! Впервые! Антону не нужно было лишних слов. Достаточно было видеть улыбку на лице этого человека, адресованную именно ему».

***

      Антон побежал к студии со всех ног. Так быстро он бежал только на стометровке. Бегло взобравшись по ступенькам, парень резко открыл дверь, отчего Арсений бросил в сторону парня настороженный взгляд. Кинув рюкзак куда-то в сторону, Шастун стремительно подошёл к художнику, всё ещё шокированному от происходящего, и обнял его. Прижался так сильно, как никогда. Наверное, потому что он практически даже не прикасался к нему.       — Шастун, ты чего творишь? — Сдавленно пробормотал Попов, подняв руки.       — Молчи, пожалуйста, — Парень обвил его своими руками, прижимая ближе к себе. И спустя несколько минут напряжения руки художника всё же опустились на спину парня.       «То, о чём я и мечтал» — мечтательно протянул Антон, предвкушая счастливое будущее. Да, ведь?