Impossible

Утро не доброе. Совсем не доброе, когда сон длился всего пару часов, а после приходится выслушивать очередные — не особо заслуженные — крики жены. Столас уже привык. Каждый раз, когда Стелла приезжала, она устраивала скандал, била посуду и совсем ничего не хотела слушать. Октавии в этот раз с ней не было. — Ты чёртов изменник, отвратительно. Как ты только мог повестись на эту дворняжку, — высокомерный тон жены заставил демона поморщиться — от недосыпа голова болела, чужие крики вовсе не способствовали хорошему самочувствию. Предложенный кофе, конечно же, отправился в стену. — Стелла, дорогая, мы это уже обсуждали, — миг — и ещё одна чашка знакомится со стеной. Если честно, то Столас не понимает, зачем она каждый раз приезжает и кричит. Ничего нового они не выясняют, а тратить время на скандалы демону не хочется. Женщина презрительно щурится. — Не смей так называть меня. Подставился под это отродье и ещё делаешь вид, что не виноват, — Столасу остаётся лишь уворачиваться от очередной полетевшей в свою сторону чашки. Вряд ли Стеллу так заботит вопрос денег — она тоже принадлежит к знатному роду и финансовые вопросы никогда не были для неё проблемой. А вот репутация находится под угрозой. Вернее на грани пропасти. Виноват ли он? Виноват, вот только Стелла уже говорила об этом. Десять раз как минимум, даже считать не хочется, сколько посуды пришлось заменить. Столас просто ужасно устал. — Мы можем развестись, если тебя это так заботит, — развод, конечно, штука неприятная, но демон не знал, как по-другому урегулировать эту ситуацию. Октавию он не бросит и сделает всё, чтобы дочь ни в чём не нуждалась. Стелла разозлилась только сильнее. — Значит тебя совсем не беспокоит будущее нашей семьи? И на дочь тебе плевать? — женщина всё повышала голос и Столасу оставалось лишь удивляться тому факту, что дома осталось ещё целое стекло. Собственная гордость подбивала ответить и показать, кто в доме хозяин. Но Стелла всё равно не успокоится, пока не выльет на любимого — да — мужа весь свой негатив. — Октавия здесь не при чём, я очень её люблю, — демон хмурится, совсем не желая впутывать дочь в этот конфликт. Но из-за проблем родителей всегда страдают дети, отчего Столас чувствует себя ещё более виноватым. Нет у него оправданий. А ещё нет желания усугублять конфликт. Только вот Стелла об этом и слышать не хочет — кричит громче и отправляет очередной предмет интерьера в свободный полёт до ближайшей поверхности. Столас даже задумывается о том, чтобы прибегнуть к насилию, но быстро оставляет эту мысль — ведь в таком случае он не только признает часть чужой правды, но и покажет, что действительно опасается. На самом деле демон просто устал. Устал от того, что вечно приходится быть тем, кто должен всё решить, уладить и урегулировать. Убить — как вариант. Но сейчас это определённо не выход. Стелла только ядовито усмехается, сжимая в пальцах чашку. Через секунду невиновная посуда отправляется в неверного мужа. Демон знает, что его жене — лишь формально жене, они уже давно не близки друг другу ни в одном из смыслов — нужно как можно больше изобличающих поводов, чтобы выставить Столаса в максимально невыгодном свете. Справедливости ради, ей гораздо проще будет надавить на жалость. Особенно учитывая то, что мало кто знает её настоящий характер. И хорошо, если не узнают. Демон не спорит больше — просто использует немного магии, чтобы осколки разбитой посуды не попали, куда не надо. Злости практически нет, как и желания поддаваться на провокации. Всё же Столас не входил в касту счастливых идиотов, которые могли влёгкую завестись и даже не распознать простейшую манипуляцию. Стелла сурово прищуривается. — А знаешь, Октавия ведь говорила мне, что думает об этом. И что ты ей отвратителен, — слова отозвались внутри неприятным трепетом, хотя демон и понимал, что женщина с большой долей вероятности лжёт. Если и слышать хлесткие обвинения Октавии — то только от неё лично. Столас едва заметно качает головой. — Я уже сказал, что не стану продолжать этот разговор. Не нужно крушить дом, — демон почти что с сочувствующим выражением поднял с пола остатки чашки — магия весьма удобна во всех сферах, — прикидывая, сколько ещё целой посуды осталось. Если сложить все предыдущие визиты жены — не так много. Интересно, а как бы всё пошло, если бы они развелись сразу, как Столас увлёкся другим? Вопрос ведь не в супружеской верности. Они демоны и их поступки далеки от идеала, но Столасу не хочется лгать самому себе. Это глупо и с каждым днём лишь усугубляет ситуацию. Стелла его ненавидит, Октавия закономерно беспокоится о своей ненужности, Блитц… А что, собственно, Блитц? Ответа на этот вопрос у демона нет. Просто когда один погрязает слишком глубоко — это становится проблемным. И опасным. Столас как никогда хорошо понимает, что сам виноват и в этом тоже. Потому что говорить о своих чувствах — полезная привычка, которой не достаёт очень многим. А демон просто вёл себя как богатый папик, что может только заказывать музыку и пользоваться привилегиями. Даже один нормальный разговор — без подколов и манипуляций, — мог бы разрядить обстановку. Блитц не идиот и прекрасно поймёт, что рассказывать слишком многое короткому развлечению никто не будет. Но для этого нужно говорить, а не стараться поставить партнёра в наиболее невыгодное положение. Мысли споткнулись на слове «партнёр». Потому что, мать вашу, это именно то, чего так хотел Столас. Не секс без обязательств, не постоянных отношений, завязанных на взаимных претензиях, а партнёрства, равновесного и открытого. Если кто услышит — поднимает на смех. Впрочем, демон и сам себя засмеять готов, придурок. Но только тихо и желательно в компании чего-то очень крепкого. Сами по себе чувства — это не проблема, к тому же демоны охотно и часто поддаются страстям. Столас и не думал, что всё зайдёт так далеко. А Блитц как назло не заходил. Словно избегал, а может и действительно придумал какую-то альтернативу. Что, впрочем, маловероятно, ибо обычному бесу подобные вещи недоступны. На них даже смотрят свысока, но вот демон ничего подобного не ощущает — не рядом с Блитцем. Потому что «партнёр» — слово для равных друг другу. Грустная улыбка так и не появилась на лице. — Мерзкий извращенец, ты недостоин того, чтобы я марала о тебя руки, — Стелла, кажется, устала уже превращать в крошки всю посуду. Злость, правда, никуда не делась. Как будто она когда-то любила этого… демона. Выгодная партия — вот и все их чувства. Стелла прекрасно понимала свой статус и тот факт, что брак по расчёту в любом случае принесёт ей больше пользы и стабильности. Ничего личного — когда входишь в круг аристократии, то приходится так или иначе соблюдать правила. Столас не был плохим — по крайней мере в той степени, в которой может быть плох Высший демон. Он был обходительным, пусть и слишком экстравагантным, умным и даже заботливым. А ещё женщина просто не могла не замечать, насколько трепетно он относится к Октавии. И всё было бы хорошо, если бы не вшивый бес. И ладно это не женщина, плевать, но чтобы безродный и ничего не имеющий за собой? Мало того, что Столас вешался на него так, будто этот мелкий бес мог дать ему что-то полезное. Хуже — он очевидно позволял тому быть сверху и не скрывал этого, флиртуя на публике. Стелла невольно сжала кулаки. Она не любит Столаса, но это не значит, что позволит ему так просто позорить её честь. Злость смешивается с обидой и Стелла решает для себя, что так просто не оставит этого изменника. Опять же, проблема даже в самой измене, а в том, с кем изменили. И как только можно быть таким неразборчивым? Совершенно непонятно. И это ещё раз напоминало о необходимости мести. Желательно с последующей смертью объекта. Жаль, что в прошлый раз ничего не удалось. Ну и ладно — лучше уж действовать менее топорно и для начала полностью уничтожить чужую репутацию. Лучше, если получится ещё и оставить его без гроша. Стелла криво усмехается. В стену прилетает очередная чашка. Столасу придётся пить кофе из чего-то другого. — Уходи, — голос демона звучит тихо, но жёстко и отчётливо, что даже Стелла на секунду замирает. Потому что этот тон пробирает, напоминает о том, что терпение не резиновое. И что вкрадчивая сталь в словах напрягает гораздо больше самого громкого крика. Женщина фыркает. — Я с тобой ещё не закончила, — Стелла вскидывает голову и направляется в сторону лестницы, по пути наступая на осколки посуды. Под ногами неприятно хрустит, но женщине нет до этого дела — она уже зацепилась за идею мести, за желание уничтожить абсолютно всё в жизни мужа. И не обязательно его убийством. Столас только выдыхает и приваливается спиной к стене. Сегодня будет много вина.

***

— Блять, — Блитц шарит в кармане, надеясь обнаружить там пачку сигарет. Хер там. Пальцы нащупывают только скомканный лист бумаги. По-хорошему нужно было просто забить, на крайний случай — позвонить. Но нет. Бес не собирался выходить на контакт, но текст всё не выходил из головы. Даже представлять не хотелось, какого было бы обсуждать это по телефону. Потому что Столас — засранец, — обязательно сделает вид, что не знает содержания и заставит Блитца озвучить написанное. Потому что он всегда ставит демона в неловкое положение. Хочется просто поорать матом на чужую дверь и уйти, но не зря же Блитц тащился сюда через полгорода. Пальцы уже почти добираются до звонка, но дверь открывается раньше. — Ты? — высокий женский голос мгновенно наполняется злобой и Блитц выдыхает, приготовившись выкручиваться так быстро, как только может. Но Стелла неожиданно мягко улыбается.