Impossible

Столас старается делать вид, что не удивлён. Потому что Блитц, который признаёт свои ошибки — явно что-то новенькое. Не то чтобы демон был не рад, просто совершенно не мог ожидать такого поведения. Возможно у Блитца случилось что-то плохое — более плохое, чем обычно, — и он по инерции решает высказать правду Столасу. Иногда демону кажется, что он понимает других, но чаще всего чужие мотивы остаются для него загадкой. — С чего бы вдруг, Блитси? Тебе снова нужен гримуар? — Столас уже решил для себя, что может поделиться этой проклятой книгой просто так. Но только после того, как разберётся в ситуации и поймёт, почему Блитц ведёт себя странно. Лучше бы бес просто ругался. — Нет. Я просто не понимаю, какого хрена ты не требуешь у меня платы, — бес пьёт охотно и очередная порция виски разливается по телу приятной расслабленностью. В конце концом если дело дрянь — грех не выпить. Блитц тоже так считает. Строго говоря он даже не может толком себе объяснить, почему соглашается и в известной степени посылает куда подальше свою подозрительность. Столас бывает по-настоящему жутким и бес отчего-то уверен, что в случае чего демон бы не стал размениваться на такие мелочи, как необходимость напоить оппонента. Но он разменивается, отчего-то градус подозрительности падает с каждым принятым градусом алкоголя. В конце концов Блитц бес, он может творить всякую сомнительную хуйню, окей? -Ты ведёшь себя странно, — Столас устраивается рядом, практически на почтительном расстоянии, ибо чужая безалаберность очень сильно подбивает на то, чтобы взять ситуацию в свои руки и обернуть себе на пользу. Демон наливает ещё, себе тоже. Хотя бы для того, чтобы не портить момент. Блитц криво усмехается. -Да брось, тебе разве не похуй? — бес уже достаточно расслабился, чтобы перестать отвечать за свои слова. А отвечать стоило, ибо ответный взгляд — страшный. Очень страшный для уже довольно пьяного сознания. Блитц чуть не подавился очередным глотком алкоголя — всё-таки думать головой у него получается плохо. Придурок. — Нет, — холодно и как-то очень серьёзно отвечает демон, а бес чувствует себя распоследним мудаком. Потому что сознание неблагодарно подкидывает эпизоды, в которых Столас был добрым и — мать вашу — даже заботливым по отношению к Блитцу. Мелкий говнюк не заслужил. — Извини, — сконфуженно произносит бес, не зная, как лучше выкрутиться. Никак тут не выкрутишься, только если бы можно было телепортироваться, но на такое Блитц не способен. А жаль. — Допивай и выметайся, иначе мне придётся применить силу, — Столас, конечно, сам виноват, что позволил ситуации скатиться в такое дерьмо, но это не означает, что он готов забыть про свою гордость и достоинство. Даже ради Блитца. Ради Блитца, который не способен это оценить. Ну и плевать. — Эй, ну, — бес весь подбирается, неосознанно ожидая удара. Абсолютно заслуженного, но от этого не менее нежелательного. Мозг охотно подкидывает всё новых поводов для чувства вины, красочно расписывая все пункты блитцовского долбоебизма. Соображай, солнышко. — Я просто… У меня есть идея. Только не отказывайся сразу.

***

Блитц уже сам готов надавать себе по морде. Потому что он: А) накидался так, что заснул прямо на диване; Б) умудрился сделать это на чужом диване; В) на диване, блять, Столаса; Г) предложил то, за что сейчас хочется провалиться в самые глубины Ада. Странно счастливое и по-детски расслабленное выражение Столаса не внушает спокойствия. Вдох-выдох, Блит-си, вдох-выход. Всё будет в порядке. — Ты чего? — демон подходит ближе, нависает, но не давит, по крайней мере пытается делать вид, что не давит. Бес только качает головой и натягивает свою самую обезоруживающую улыбку. Ничего плохого ведь не происходит. — Похмелье меня когда-нибудь убьёт, — криво усмехается Блитц, даже не собираясь врать насчёт своего состояния. И заодно косвенно намекая, что происходящее — порождение скорее пьяного и усталого сознания, нежели осознанного выбора. Но что-либо менять уже поздно. В момент, когда виски особенно сильно прошило резкой болью, бес недовольно скривился. Охуенный день, просто замечательный. — Блитси, — многострадальных висков касаются длинные пальцы и Блитц не находит у себя сил противиться этому простому жесту. Через пару секунд головная боль проходит, словно её и не было вовсе. Бес непонимающе распахивает глаза. — Ого, не знал, что ты и такое умеешь делать, — на этот раз улыбка получается не вымученной и Блитц с некоторым удивлением отмечает, что быть благодарным за что-то, что для тебя сделали по собственной инициативе — приятно. Но вслух он, конечно, такого не скажет. — Умею, Блитси, пойдём, — Столас тоже улыбается и подходит ближе, приобнимая беса за плечи. Почти невесомо, не напрягающе, чтобы в следующую секунду отстраниться. — Я уж думал, что ты никогда не предложишь мне такое. Хорошо, что я ошибался, — улыбка становится шире, но в ней нет привычного оттенка флирта. Только нежность, от которой становится ещё более непривычно. Свидание, да? Нормальное, а не как в прошлый раз. По крайней мере Блитц очень на это надеется. — Да ладно тебе, — бес улыбнулся, ухватив демона под руку и утягивая в сторону набережной. По крайней мере здесь была набережная, что уже являлось огромным преимуществом. Блитц не мог точно ответить, откуда в его голове обнаружилась информация об этом месте, но хорошо, что обнаружилась. Вероятно, многочисленные визиты на землю дают свои плоды. И, стоит отметить, человеческий облик Столаса слишком…слишком. Бес не думает о том, что облик его самого скрыли под иллюзией, но не оценить чужой облик просто невозможно. Блитц не долбится в глаза и способен отличать красивое от уродливого. Обычно человеческая ипостась считается не особенно симпатичной, и демоны её не любят, но нельзя не отметить, что иногда получается эффектно. Блитц смотрит на свои непривычные руки, после чего переводит взгляд на закат. Столас смотрит на беса и по спине последнего бегут странные мурашки. Блитц знает, что может быть хорош в соблазнении. На него могут смотреть со страстью и животным желанием. Или, на худой конец — с желанием сломить и подчинить себе. Но на него не будут смотреть с нежностью и тёплой улыбкой, от которой внутри что-то переворачивается. Бес не знает, что с этим делать и как реагировать, а потому только тихо хмыкает и хмурится — естественная реакция на непонятную ситуацию. Он просто смущён, хорошо? Он, блять, не знает, что с этим делать. — Мне нравится, что ты выбрал именно это место, — Столас отворачивается, слишком уж мечтательно и сосредоточенно глядя на закат. На самом деле Блитц не выбирал это место долго, только вспомнил парочку визитов на землю в локацию, которая называлась то ли «Италия», то ли «Испания». Единственное, что бес точно помнил — там было пиздец жарко и довольно красиво. В целом звучит неплохо для — впервые — нормального свидания. — Ээ, ну, я рад, — Блитц сконфуженно улыбнулся, ощущая себя не в своей тарелке. Столас, наоборот, выглядел расслабленным и довольным — вальяжно облокотился на перила и вообще казался скорее гостем с небес, нежели визитёром из преисподней. Бесу не место рядом с ним. — Летом здесь очень красивые закаты. Я так давно не бывал на земле просто так, что уже и забыл, сколько всего хорошего здесь может быть, — рука демона тянется к Блитцу, пальцы мягко вплетаются в волосы — спасибо иллюзии, которая, блять, кажется наиболее реальной во всей этой ситуации. Бес не ругается, не возмущается и не пытается отстраниться, потому что это всё слишком для него. Столько времени потрачено на попытки оттолкнуть, и действиями, и отвратительным характером, но Столас всё равно раз за разом оказывается рядом, улыбается, пусть и порой очень грустно. Блитц честно пытается делать вид, что ему нет дела до нежностей. Которые, кстати, ему совсем не нужны. Совсем. Он не пиздит. — Я общался с людьми одно время. Иногда они бывают очень занятными, хоть и живут совсем недолго, — на губах — абсолютно человеческих — расцветает печальная улыбка, а пальцы продолжают перебирать чужие волосы. — Скажи мне, Блитси, ты чувствуешь ко мне хоть что-нибудь? — в голосе проскальзывают нотки безысходности, а в глазах мелькает огонёк надежды. Он — гордый демон, у него есть достоинство и умение не позволять другим относиться к себе неуважительно. А ещё у него есть чувства. И сейчас они очень сильно мешают трезво мыслить. Вопрос бьёт Блитца под дых. Потому что это очень личное, серьёзное и не имеющее ничего общего с сексом ради выгоды. Это то, что может по-настоящему напугать существо, которое зареклось доверять кому-либо. Правда — не лучший союзник, особенно когда жизнь заводит в такие вот дебри. Блитцу стоит сказать, что Столас ужасен, что демон его бесит и раздражает до зубного скрежета и что бес только и ждёт момента, чтобы свалить, но… Но это просто бред. — Чувствую, — на выдохе произносит Блитц, ощущая себя загнанным в угол. Он в ступоре и смятении, потому что ненависть — явно не то, что он испытывает к демону. И улыбка Столаса — совсем не та, что столько времени вызывала раздражение. Бес очень крупно попал. — Хорошо, — пальцы демона перемещаются ниже, на шею, мягко тянут к себе, при этом оставляя возможность отстраниться. Он не ехидничает и не ведёт себя вызывающе, а бес не привык иметь дело с таким Столасом. Нежным и ласковым. Их губы встречаются на половине пути. Блитц не отстраняется, легко подаётся вперёд и перехватывает инициативу. Поцелуй не становится грубым, но превращается в более настойчивый, уверенный. Инициатива для Блитца — один из немногих способов напомнить себе, что он хотя бы немного контролирует ситуации. Сердце пропускает удар.