Без тебя

Без тебя я перестал быть. Без тебя солнце перестало греть.

Илья прекрасно понимал, что когда-нибудь это снова произойдёт. Что он снова вернётся на ВЭБ Арену. Уже который раз Помазун ждёт этой игры с особым трепетом. Раньше приезжать сюда было привычно. Было привычно тренироваться среди полупустых трибун перед началом матча. Было привычно наблюдать за играми на скамейке и переживать за ребят на поле. Даже было привычно играть вместе с парнями, пусть это было редкостью и для него особой радостью. Но играть против команды, которая тебя вырастила, всё ещё непривычно. Он знает, что для футболиста настолько сильно привязываться к клубу плохо, но не мог по-другому. Это же его стадион, друзья, семья. Хотя на Екатеринбург Арене такого чувства нет. Там не так, как в Москве. В Екатеринбурге все ощущается по-другому. Игра, люди на трибунах, даже сами трибуны. Там Илья всю игру собран и напряжён. Может быть, потому что по глазам не бьют красно-синие цвета, а фанаты за спиной не скандируют знакомые кричалки. Играть в Москве против армейцев при полном стадионе болельщиков ЦСКА — это совершенно другое. Однажды он уже ощутил на себе это и к сегодняшнему матчу подходит с полным осознанием того, что будет сложно, как никогда в этом сезоне. Однако если бы всё было завязано только на одной игре, то Илья бы смог спокойно выдохнуть. С этим он справится, уже давно научился делать многие вещи автоматически. Но с чувствами так не получится. — Ой-ой-ой, старший брат, ты ли это? Илья, стоя возле ворот, которые расположены перед фанатской трибуной, оборачивается на знакомый мурчащий тембр голоса. Ильзат в своей манере шагает к нему через всё поле, улыбаясь и словно освещая весь стадион. Собственные губы сразу же растягиваются в ответной улыбке. Ахметов похлопывает по плечам, обнимая друга. Они очень давно не виделись и сейчас оба рады снова встретиться. — Ну, что как тебе наша весенняя погода? — Не сильно отличается от погоды в Екатеринбурге, знаешь ли, — фыркает Илья, пряча руки в карманах спортивных брюк. — Ну, куда нам до вас, — усмехается Ильзат. Он с ноги на ногу переминается, оглядывается. — Что-то ты совсем нас забыл. Думали, что приедешь как-нибудь на выходных. Или во время игр сборной. Мы тебя ждали. Илья чувствует, как ком в горле мешает дышать. Потому что упрёк более чем обоснованный. А его отговорка «Было некогда» разбивается об недовольный карий взгляд. Он не появлялся в Москве с новогодних каникул. Медосмотр, сборы в Катаре, тренировки, тренировки, игры, ещё раз тренировки. А когда выпадал редкий выходной, то он предпочитал проводить его либо в объятьях подушки, либо с парнями на базе. А теперь совесть душит изнутри. Ведь мог приехать, хотя бы на один день, хотя бы во время перерыва. Но он предпочёл не напрягаться и не тревожить тех, кто так его ждал. У него не находиться слов и всё, что Помазун может, это только пожать плечами и отвести взгляд. Чтобы в следующий же момент наткнуться на знакомую светлую макушку. Черт возьми, снова без шапки. А Илья даже не додумался об этом написать сегодня утром. Внутри больно кольнуло. Влад слегка тушуется, когда замечает на себе пристальный взгляд. Он дрожит от холодного ветра и бегает глазами по знакомым лицам, даже не зная, стоит ли ему подходить. Раньше бы подбежал, даже не задумался. Но не сегодня. Но его толкает Яковлев, смеётся на ухо, улыбается счастливо. Ведь для него мир не замер. Он обнимает Илью с большим удовольствием, щебечет о вчерашнем дерби и о том, что не хотел бы его повторения сегодня. Но Влад не слышит и половины из слов. Смотрит лишь на мужчину перед собой, жадно впитывая каждое изменение на его лице. — А ты меня даже не обнимешь? — вдруг спрашивает Илья, перебивая пылкую речь Яковлева. Тот замолкает резко, переводя взгляд на Влада, а потом на такого же изумленного Ильзата. Тороп чувствует, как его пробивает дрожь в этот момент. Он делает несколько мелких шагов и тут же оказывается в крепких объятьях Ильи. Влад прикрывает глаза, отдавая себя чужому теплу. Илья словно закрывает его от сильного ветра, слегка поворачивая. Мальчишка цепляет за него, как за последнюю надежду. Обещал же себе держаться, а сейчас на грани, чтобы сдаться. Глаза снова щиплет и он считает про себя до десяти, чтобы привести дыхание в порядок. Они не знают, что случилось, но им обоим в один момент стало тяжело. В прошлом сезоне жили надеждой снова быть вместе на тренировках и играх. Влад честно терпел, пытался принять реальность жизни. Илья играл и следил за ним через чужие сообщения и разговоры. Прошлой весной пришлось вернуться и оказалось, что это было более, чем вовремя. Влада уже трясло. Потом межсезонье вместе и новая аренда. Кажется более ожидаемая. Тороп даже шутил, что Илья все равно вернётся весной и осталось до неё только дожить. Вот они дожили до весны, только вот им больше не до шуток. Влад вдруг ощутил это разъедающее одиночество в полной мере. На тренировках без тихих подсказок. По дороге до учебы никто не купит лишний кофе. Никто не встретит после вечерних дополнительных занятий в универе. Он сидит до полночи за учебниками с полным осознанием того, что больше никто его не отвлечёт, никто не позовёт с собой спать. Он один в пустой квартире. Даже телефон больше не вибрирует от сообщений. Он прекрасно заметил, как сообщения от Ильи стали приходить всё реже. Стабильные пожелания «с добрым утром» и «спокойной ночи» с разрывом в целый день в какой-то момент стали нормой. Тороп пытался себя убедить, что это усталость. Ему самому иногда было тяжело поднять телефон и ответить на сообщения. Но вот приходят выходные, а Илья так и не появляется на связи. Тогда-то Влад окончательно спрятался в себе, ушел в учебу и тренировки, лишь бы не оказаться с ядовитыми мыслями наедине. Не удивительно, что с особым трепетом ждал перерыва на игры сборной. Он даже был готов отправить в Екатеринбург. Хоть на поезде, хоть на машине, хоть пешком. Лишь бы увидеть, коснуться, поговорить с ним. Однако Илья ясно дал понять, что сейчас не время для таких поездок. Шутил о том, что это в ЦСКА есть выходные, а в Урале их никогда не бывает. Но Владу на другом конце было не до смеха. И вот теперь они оба здесь. Влад, который уже не знает, что и думать. И Илья, для которого, кажется, ничего не поменялось. Но это только на первый взгляд. У Ильи внутри пожар из боли и тоски. Он видит столько грусти в серых, слегка покрасневших от ветра и слёз глазах и осознаёт, что стал причиной этого. Конечно же замечает, как дрожат чужие губы, как Влад старается держаться чуть поодаль. Помазун прекрасно понимает, что это из-за него. Прекрасно понимает, что никогда себя не простит. Только вот он до сих пор думает, что поступает правильно. Ведь расстояние тоже давит на него. Но ещё сильнее на него давят ЦСКА с Уралом. Точнее их постоянные советы и комментарии по поводу их отношений. — Мы тут на днях собирались командой, а Влад как обычно отказался, — как-то буднично в телефонном разговоре бросает Игорь. Илья тогда впервые напрягся. — Сказал, что дел много. Да и тебя расстраивать не хочет. — Он что без твоего разрешения вообще никуда не выходит? — со смехом спрашивает Дзагоев во время их дружеских посиделок. Илья отсекается. Влада рядом нет. — Домашний совсем. Воспитал на свою голову. — Ты бы заканчивал с такими отношениями, — советует Ландаков, после долгого рассказа о последнем посещение ночного клуба. — А то и ему там тяжело. И ты здесь без отношений с ума сойдешь. Организм не обманешь. И вашей клятве придет конец. В конец концов, как бы он ни пытался не заострять внимание на этих замечаниях, мысленно всё чаще и чаще возвращался к этой теме. Ему вдруг стало казаться, что Влад и правда, как будто бы на цепи. Помазун не знал, что ему делать. Как дать больше свободы, хоть он её никогда и не забирал. Ведь всегда был за свободный выбор. Если что-то не устраивало, то Илья был готов к разговору. А сейчас этого вдруг стало недостаточно. Слабая соломинка для утопающего. И он ничего лучше не придумал, как просто меньше появляться в жизни Влада. Меньше звонков, меньше сообщений. Думал, что так они смогут отвлечься, взбодриться и понять нужно ли это продолжать дальше. Надеялся, что полегчает, но всё стало только ещё хуже. Собственно, ничего нового. — Как ты? — тихо спрашивает Влад, разбавляя тишину. — С утра ничего не поменялось, — мягко улыбается Илья. Он наблюдает за тем, как у мальчишки взгляд бегает туда-сюда совершенно судорожно. Пальцы заламывает свои длинные. Волнуется. — Илья... Нам надо поговорить, — выдыхает Тороп. — Пожалуйста, если ты позволишь, я хотел бы... — Тороп! — раздается за спиной голос капитана. Влад аж вздрагивает. — Хватит там уже обжиматься с чужими вратарями. Давай, иди уже переодевайся и на разминку. Влад переводит взгляд с Игоря обратно на Илью. Он шумно выдыхает, бросает эту затею, отворачиваясь. Но Помазун вдруг хватает его за руку, даже не сообразив до конца. Просто захотел, чтобы тот остался. Побыл рядом. Хоть немного. — Ты хотел поговорить, — Илья отпускает чужое запястье, понимая, что сжимает его слишком сильно. — Тут? — Влад удивляется, озираясь по сторонам. — Я думал, что мы поговорим вечером. Дома. Илья хмурится от этих слов. Дома. Когда он вообще там последний раз был, а? В прошлом году? Это теперь кажется уже не его дом. — Неужели у тебя такой серьезный разговор? — Помазун пытается смягчить ситуацию. Но получается так себе. — А для тебя не серьёзный? — голос срывается на шёпот. Влад делает шаг назад. — То есть для тебя это просто? Я... я не знал, что и думать, а ты, кажется, даже и не пытался это делать... Илья прерывает чужие слова объятьями. Это всегда действовало. И вот сейчас тоже действует. Мальчишка замолкает, вздрагивает. Но почти тут же отталкивает, отстраняясь. Смотрит печально, но не осуждает. Он уходит и Илье кажется, что если потеряет его из виду, то это окончательный конец. Влад исчезнет, словно его никогда и не было. Словно всё то, чтобы между ними окажется сладким сном с болезненным финалом. Поэтому Помазун делает шаг, ещё шаг, чувствуя жуткую тяжесть в ногах. Но он идёт вслед за Владом, уходя с ним в подтрибунное помещение. И уже оказавшись там, мужчина аккуратно берёт его за руку, уводя в пустой коридор. Туда где им никто не помешает. У них ещё есть время, они смогут хоть что-то обсудить. — Прости, я не хотел тебя обидеть, — Илья снова обнимает Влада, на этот раз мягко притягивая к себе. Он выдыхает, когда чувствует, как мальчишка сам к нему тянется, цепляется за плечи. — Нам надо поговорить. Но не сейчас же... Здесь столько людей и времени всего ничего осталось. — Хотя бы скажи, что случилось. Я чем-то тебя обидел? Если да, то скажи и я исправлюсь. Честно. — Ты меня не обидел, — мужчина улыбается слабо, ведя рукой по светлым волосам. — Просто мне вдруг показалось, что пришло время... Меня ведь не было на твоём последнем звонке... — И что? Меня тоже на нём не было, — пытается перевести всё в шутку Влад. Потому что он нутром чувствует к чему всё идёт. — И меня не было рядом, когда ты готовился к экзаменам. К родителям уехал. А когда пришло время поступать, то я уехал в новую аренду. Чёрт, вспомни сколько раз я помогал тебе с домашней работой? Два? Один? — Ты не был обязан. — Обязан... Был обязан, — Илья выдыхает шумно, прикрывая глаза на мгновение. — Тяжело сохранять эту нить, когда расстояние насчитывает тысячи километров. — Но в прошлом году всё было хорошо. — В прошлом году я, — Илья осекается, проглатывая часть фразы. В прошлом году я не чувствовал себя виноватым перед тобой. — Тогда было просто по-другому. — Было также. — Тогда я ещё твёрдо верил в то, что смогу вернусь в ЦСКА. — Что? Ты уйдёшь? Подожди, а контракт? — Когда и кому это мешало в нашем клубе? — слабо хмыкает Помазун. — Неужели ты и правда думаешь, что они остановят свой выбор на мне, когда есть ты? Более молодой и перспективный. — Но у тебя есть опыт. — Опыт — это дело наживное. А вот возраст назад не перемотаешь, — выдохнув, он замолкает, пытаясь собраться с мыслями. — Скорей всего, мне придётся покинуть клуб. И, возможно, я останусь в Урале. Или же найду клуб, где мне позволят играть. А ты будешь здесь. И, в конце концов, выйдешь за основную команду в официальном матче. — Или выйдешь ты. Всё ведь может быть по-другому. — Может. Но до этого ещё нужно дожить, — Илья поджимает губы, отступая в сторону. Время и правда поджимает. Но он всё равно здесь задерживается, вновь касаясь чужой руки. — Так будет лучше для тебя. — Ты постоянно это говоришь... Ты всё делаешь, чтобы мне было хорошо, но при этом сам отталкиваешь. В этом нет логики. — Ты поймёшь меня потом, когда пройдёт много лет. — Неужели это всё? — почти шёпотом спрашивает Влад, закрывая глаза. Ему так страшно услышать ответ. Словно это убьёт его на месте. Но ответить Илья не успевает. Их обоих гонять по раздевалкам, ведь до матча осталось всего ничего, а им нужно ещё провести разминку. Влад смотрит на Илью, пока их пути не расходятся. Он смотрит на него во время разминки, пытаясь найти хоть что-то на совершенно каменном лице. Знает, что под этой маской столько эмоций, что его скоро накроет от них. И никому же ведь не скажет о своей боли, пока совсем не прижмёт. Внутри защемило от беспокойства. Может быть, именно в этот момент Тороп всё и понял. Понял, что всё равно будет переживать за него, несмотря на расстояние между ними. Он будет просыпаться утром и думать о том, выпил ли Илья свою кружку кофе. Тепло ли оделся, когда за окном будет лить дождь. Как у него там дела с больной ногой и как он борется с пенальти на тренировках. Влад чётко осознал, что всё это время его съедало не одиночество, а неизвестность. Илья молчал и страх внутри усиливался. А теперь после болезненной правды ему стало так легко, словно и не было того разговора между ними в коридоре. Он просто понял, что всё может быть по-другому. Не так, как раньше. Но они изменят всё вместе. Тороп почти всю игру сидит как на иголках. Ему жутко хочется поговорить ещё раз, не держать это в себе. Только вот время тянется, судья добавляет ещё минуты, а потом столько же смотрит повторы. Это длится целую вечность. Но зато у него есть целая вечность, чтобы насладиться игрой Ильи. Во всём есть свои плюсы. После финального свистка Влад с места подрывается, но его успевают поймать и утащить к фанатскому сектору. Поэтому всё, что ему остаётся это крутить головой и пытаться не упустить Илью из виду. Но, в конце концов, это происходит. Урал скрывается в подтрибунном помещение, а они всё также торчат на поле. Сердце забилось быстрее от мысли, что сейчас он может и не успеть. Скинув лишние вещи на скамейку, Влад почти тут же вылетает из раздевалки и почти на такой же скорости влетает в чужую. Звучащие там разговоры вмиг прекращаются и игроки Урала теперь смотрят только на слегка запыхавшегося парнишку. — Малец, ты, по-моему, перепутал, — Егорычев усмехается, устало поглядывая на гостя. — А где Илья? — растерянно спрашивает Влад, оглядывая парней. — Он только что в душ ушёл. Не обращая внимание на слегка шокированные и недовольные возгласы, Тороп заваливается в душ, не желая больше ждать. К счастью искать нужную кабинку не приходится. Потому что вода шумит только в одной. Подойдя ближе, Влад вздрагивает и слегка отшатывается, потому что вода, которая льётся из крана, до ужаса холодная. А Илья стоит под ней, склонив голову. Не вытерпев, Тороп резко поворачивает крайний к себе вентиль, добавляя к этому ледяному потому горячей воды. Помазун тоже вздрагивает, выпрямляется, но не поворачивается. Ждёт, а может и надеется, что ему всё это только лишь кажется. Но Влад делает шаг, вступая под струи воды и обнимает Илью за плечи, утыкаясь лбом в чужой затылок. — Если ты уйдёшь, то я пойду за тобой, — шепчет Влад, ощущая, как намокает одежда. — Захочешь переехать, то я перееду с тобой. Закончишь с футболом и я буду ждать тебя. Дома. — Влад... Не глупи, пожалуйста. — Это ты не глупи, — недовольно фыркает парень, разворачивая Илью к себе лицом. У того взгляд совсем потухший. — Мне уже не пять лет. И я сам решу то, как будет лучше. И я знаю, что мне лучше с тобой. — Со мной? Как со мной? За две тысячи километров и в редкие встречи? — Да! — восклицает Влад и обхватывает чужое лицо руками, чтобы мужчина не отвёл взгляда. — За две тысячи километров и в редкие встречи. А ещё когда ты меня обнимаешь и целуешь. Мне хорошо от мысли, что где-то там ты в порядке и не болеешь. Мне хорошо, когда ты играешь и отдаёшь всего себя на поле. Мне хорошо, когда ты засыпаешь на моих коленях... У Ильи не оказывается слов, чтобы ответить. Всё, что он может сейчас — это стоять и смотреть в решительно настроенные глаза напротив. Влад весь уже промок, волосы и одежда прилипла к телу, но взгляд напротив пылает и горит. Это греет сильнее теплой воды. Помазун касается чужого лица в ответном жесте, ведя пальцами по скуле до уха. — Поэтому ответь мне сейчас честно, — продолжает Тороп чуть тише. — Ты хочешь расстаться? Только скажи мне... — Я бы не оставил тебя даже под угрозой смерти, — перебивает Илья и утягивает за собой. Влад чувствует, как предательски дрожат ноги, когда мужчина наконец-то целует его. За спиной только холодная стенка и к счастью падать некуда. Но Помазун всё равно его придерживает, касаясь настолько мягко, что выть от удовольствия хочется. Он так давно этого ждал, что сейчас готов пойти на всё, лишь бы Илья не отпускал его сейчас. — Я испугался, — спустя время шепчет на ухо Илья, касаясь губами кожи. — Что я занимаю слишком много места в твоей жизни. Что тебя это, в конце концов, сломает. — Ты не центр моего мира, — Влад слегка усмехается, понимая что в реальности это звучит даже грубо. — Но ты весомая его часть. И без тебя жить в нём невыносимо. — Жить без тебя тоже невыносимо, — мужчина утыкается лбом в чужой, прикрывая глаза. — Я столько упустил... — Ничего. Зато будет о чём поговорить... Ты ведь останешься? — Я останусь, — Илья оставляет слабый поцелуй на потрескавшихся от ветра губах. — И буду рядом даже за две тысячи километров. Влад улыбается. Кажется впервые по-настоящему счастливо за последнее время.

Ты со мной, и мне трудно дышать. Ты со мной, и это любовь.