8
20 мая 2022 г., 16:00
В голове звучали сотни маленьких колокольчиков, чей звон все наростал, что делало пробуждение более тяжелым. Нил распахнул глаза, не понимая в первое мгновение, где находится. Только потом он начал осознавать знакомый интерьер. Вот только что произошло вчера? Он не помнил ничего. Последнее его воспоминание, как он просит бармена повторить.
Попытка вспомнить заканчивается провалом. Абсолютно чистый лист. Именно это сейчас представляла его память. Так и боль не давала о себе забыть.
Оторвав голову от подушки, Нил огляделся. На своей кровати сидел Эндрю. Он был совершенно расслаблен. Нил же, в свою очередь, напрягся, прекрасно помня о своем побеге.
— Эндрю, я… — начал было парень, желая оправдаться, но замолк, увидев взгляд Эндрю, когда тот повернул голову в его сторону.
— Ты? — Эндрю сделал вид, будто ему и правда интересно, что же такого Нил скажет ему. Вот только это было не так. Только Нил спросонья, или же с похмелья, не понял этого.
— Понимаешь, я не хотел…
— Не хотел чего? — вновь перебил его Эндрю, — Сбегать? Напиваться? Чего именно?
И тут Нил спешился, не готовый к такому. Обычно Эндрю не проявлял свои эмоции так явно. Ему приходилось угадывать их по движением, интонации, иногда даже по взгляду. Но сейчас гадать не приходилось. Эндрю был в бешенстве.
Поняв, что продолжать Нил не собирается, Эндрю продолжил сам.
— Знаю, что ты постоянно сбегал от проблем, прятался. Но я считал, что это было раньше. Но оказывается, что ты настолько мне не доверяешь, что посчитал нужным просто уйти, пока меня нет рядом.
Нил опустил голову, осознавая свою ошибку. Даже головная боль более не волновала его.
— Собирайся, — неожиданно перешел Эндрю на другую тему, — к одиннадцати нужно быть в больнице.
Нил бросил взгляд на часы, стоящие на тумбе около его кровати. Они показывали начало девятого. Что ж, спорить он не будет. Не сейчас.
Они прибыли к месту раньше назначенного времени, так что пришлось ждать, когда их, наконец, запустят. И в этом время они молчали. Вновь.
Вскоре их позвали в кабинет. На этот раз Мистер Мартинс не старался казаться радостным. Его лицо было сосредоточенно. Проводив парней взглядом, пока они садились в кресла, он начал говорить.
— Как вам уже известно, ваши анализы пришли. Что могу сказать: вероятнее всего у вас невринома головного мозга. Так же ее называют шванномой.
Нил с Эндрю слушали внимательно. Казалось, только сейчас до них начала доходить весь размер задницы, в которую они угодили.
— Не переживайте, в большинстве случаев она доброкачественная. — Вот только эти слова не принесли спокойствия никому из присутствующих.
— В большинстве? — переспросил Эндрю. — Его никак не устраивала такая неопределенность. Он желал знать точно. И врач понял это. Он снял с переносицы свои очки, надавил пальцами на глаза, словно протирая их.
— Каждый случай уникален. Даже на все обследования нельзя сказать со стопроцентной вероятность, как опухоль поведет себя в будущем. Да, случаи выздоровления случаются намного чаще. Но и летальный исход тоже.
— И что нам делать? — все же заговорил Нил, как только осознание происходящего перестало плющить его, вдавливая в кресло.
Мартинс перевел взгляд на него. С этим рыжим парнем общаться было определенно проще.
— Я назначил вам курс химиотерапии. Каждую среду вам следует приезжать в больницу на инъекции. Мы понаблюдаем, как опухоль поведет себя. Уже после этого можно будет говорить более конкретно. Так же, вам выдадут препарат, который так же нужно будет регулярно принимать. И еще, не могли бы на время лечения воздержаться от вредных привычек?
Доктор спросил это, словно у Нила был выбор. Словно у него, хотя бы раз, был выбор.
И все же он кивнул, соглашаясь на это.
После последовали еще рекомендации, к которым Нил уже не прислушивался, зная точно, что Эндрю сам все запомнит.
Выйдя из кабинета, они направились прямиком навстречу лечению. То есть делать ту самую инъекцию, которая, возможно, даже спасет Нила.
Игла входила медленно, словно ей было тяжело пробить шрамированную кожу. Вены были не видны, что делало процесс еще более неприятным. Но Нил даже не поморщился. В его жизни случались вещи намного хуже, чем это. Медсестра пыталась шутить, словно это могло бы помочь. Ну, может, кому-то это все же помогало, но точно не Нилу. И, быстро поняв это, она замолчала, но продолжала удерживать фальшивую улыбку на губах.
Эндрю сидел рядом, на той же кушетке, что и Нил, молча взирая на это.
Медсестра, предупредив о возможном недомогании во время всего курса, попрощалась с ними.
Нил не знал, психосоматика это, или лечение начинает действовать, а может это просто затишье перед бурей, вот только голова больше не болела. Тем более странным было опять распахнуть глаза посреди ночи. На первый взгляд все было замечательно, вот только в следующий же момент до парня дошла причина. Как только Нил осознал это, тут же взлетел с кровати и побежал в ванну. Там, склонившись на унитазом, того вырвало. Это длилось до тех пор, пока желудок не остался совершенно пуст, неприятно сжимаясь.
Эндрю проснулся от, столь громкого, побега, так что уже стоял под закрытой дверью и ждал, пока та откроется. Долго ждать не пришлось. Нил, ополоснув рот проточной ледяной водой, направился на выход и, неожиданно для себя, столкнулся с Эндрю. Тот осмотрел его с ног до головы, особое внимание уделив бледности его лица, и направился обратно в спальню, убедившись, что в норме. Он помнил о побочке, так что помочь никак не мог, насколько сильно бы не хотел.
Нил не стал стоять и направился за ним.
Глаза медленно раскрылись, в ответ на неприятную трель будильника. Парень чувствовал себя разбитым, хотя раньше у него не было проблем с подъемом. Слабость и чувство опустошения, сидящие внутри, так и просили вновь сомкнуть веки. Единственное, что не позволило сделать это парню, было осознание того, что иначе он останется здесь надолго. А смена обстановки сейчас совсем не помешает. Учеба не самый плохой вариант.
Собравшись и постоянно зевая, Нил вышел из комнаты. Взгляд зацепился за Эндрю. Тот сидел на кресле и лениво перелистывал журнал. Кажется ему было уже несколько лет. Он оторвал взгляд от статьи и посмотрел на Нила, услышав звук открывающейся двери. Оглядев его с ног до головы, он решил, что парень выглядит вполне ничего, для смертельно больного, и вновь уставился в журнал.
У Нила поникли плечи и он направился к входной двери. Ссора, которой он все это время пытался избежать, но не смог, давила на него, даря чувство обреченности. Он просто не знал, как все исправить.
Новость разлеталась быстро, будто он учился не в университете с многотысячной базой учащихся, а в маленькой сельской школе. Зайдя в холл, он замечал на себе заинтересованные взгляды и и слышал перешептывания. У автомата с кофе к нему подошла миниатюрная брюнетка. На вид она была стервой и явно была не обременена мозгом.
— А это правда, что ты смертельно болен? — она специально говорила все как можно громче, чтобы все окружающие точно услышали.
Нил развернулся к ней всем корпусом и внимательно вглядывался в глаза. Девушка слегка сжалась под этим взглядом, но постаралась не показать этого. Расфокусировав взгляд, Нил заприметил за ее спиной небольшую группку схоже одетых девушек. Это явно были ее подружки.
— Да, правда, — ответил парень, слегка растягивая первое слово. — Но ты бы так близко не подходила, а то еще сама подхватишь, — удивительно, но, кажется, девушка повелась на это и слегка отшатнулась, потом стремительно, но стараясь сохранить достойный вид, направилась к толпе подруг. Видимо, не так отчаянно она жажда популярности, как могло показаться.
Усмехнувшись, Нил направился в кабинет на следующую лекцию. В сон клонило все сильнее и с этим срочно нужно было что-то делать.
Придя, наконец, в общежитие Нил, завалился на свою кровать и замер, мгновенно погружаясь в сон. Парни видели это и постарались вести себя тише. Неожиданно, в комнату заходит Ники. У него, как обычно, куча сплетен буквально вертятся на языке, не дававшие ему покоя. Желание поделиться всем этим рвется наружу.
— Не поверите, что я узнал, — начал он, — знаете…
Закончить он не успел. Эндрю подошел к нему и, схватив за плечо, поволок обратно в коридор.
Ники недоумевал, что же происходит.
— Что такое? — все так же громко поинтересовался он. Эндрю поморщился.
— Нил спит, — дал он лаконичный ответ. Этого было явно не достаточно.
— Нил спит, — повторил он, явно пытаясь понять, что до него хотят донести.
— Да, — нажимом повторил Эндрю. И тут до Ники дошло, словно повернули рубильник. Он воскликнул, а потом поспешно закрыл себе рот двумя руками, одновременно маша головой в знак согласия.
— Обещаю непременно вести себя тихо.
Эндрю согласно кивнул и зашел обратно. Ники последовал за ним.
Пробуждение было превосходным. Уже давно ему не было так же хорошо. Нил потянулся и встал с кровати. Вокруг было тихо, словно рядом никого не было. Нил бросил взгляд на часы и понял, что так быть не должно. Обычно в это время здесь стоял полнейший хаос. Выглянув за дверь, Нил обнаружил, что и правда находится в одиночестве. Чувство ненужности, охватившее его пару дней назад, вновь подняло голову, получив косвенное доказательство своей значимости.
Нил, попытавшись сбежать от нее, схватился за пачку сигарет, после чего направился прямиком на крышу. Там он не стал, как обычно, садиться на самый край. Нет, он присел у самой стены, не отходя далеко от двери. Он зажег сигарету и вновь начал вдыхать едкий запах горящего табака. Сизый дым кольцами поднимался вверх, растворяясь в легких порывах ветра.
Этот запах, лучше любого успокоительного, дарил чувство легкой грусти и сладкой обреченности. Вскоре она догорела до фильтра и парень зажег следующую.
Когда догорала уже четвертая, дверь раскрылась, освобождая из черной мглы невысокого блондина. Он сразу заметил Нила и присел рядом. Они молчали. Но вот только в этот раз молчание не было тревожным. Скорее тягуче сладким.
— Когда я был маленьким, Мэри говорила мне, что все потаенные страхи человека всегда сбываются. Я старался избавиться от них. Встречался с ними и думал, что расправился навсегда. Оказывается, что страх сдохнуть оказался сильнее других.
— Ты не умрешь, — заявил Эндрю, словно мог это гарантировать.
Нил усмехнулся, но усмешка быстро сползла с его лица. Огонек, что так привлекал людей вокруг него, стал затухать, будто не было больше ничего, что могло бы дать ему гореть вновь.
Молчание возобновилось и Нил чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Он врал всю жизнь, чтобы спасти свою шкуру. Но продолжал врать, когда необходимость в этом сошла на нет. Может, довольно этого?
— Мне страшно, — тихо, почти не размыкая губ, сказал Нил. Эндрю вздрогнул, осознав сказанное. — Я не хочу, что бы все закончилось… так, — одинокая слеза быстро скатилась по скуле Нила, оставив после себя лишь тонкую соленую дорожку.
— Ты не умрешь, — с большим нажимом повторил Эндрю.
— Не лги лжецу, — лишь ответил Нил и замолчал. Он не мог этого гарантировать. Никто не мог.
