Последний танец

Белоснежный плащ раскрывается, показывая вид на фигуристое тело, обтянутое белым шелком. Плащ спадает на лакированный пол. Вечерний костюм под ним сверкает в свете софитов. Прямые лучи переливаются по мягкой ткани, когда танцор выполняет до предела отточенные, плавные движения. Он, словно ангел, порхает по сцене. Его воображаемые крылья вздымают вверх, к небу, заставляя парить над полом. Движения мягкие, нежные, моментами грубые, напоминая, что на сцене человек. Он танцует, вкладывая все своё мастерство и душу. Он двигается в такт музыке. И вот уже конец, а танцор не сбавляет темпа. Все, кто смотрели на него, глядели с восторгом и открытыми в восхищении ртами. Среди увлечённых наблюдением за танцором находился и Мин Юнги. Он не впервые видит Чимина, но таким застаёт в первый раз. Глаз не может оторвать от раскинувшейся перед ним красоты. В жизни обычный добрый проказник на сцене надевает маску и становиться прекрасным, неповторимым произведением искусства. Он более женственнее и нежнее. Предзапись окончена. Режиссер просит всех разойтись и вернуться к своей работе. Юнги хочет подойти к Паку, но его вмиг окружают другие люди — визажисты и гримеры. Мину против воли приходится вернуться в реальность и вспомнить, зачем он пришел на самом деле. Остановив мимо пробегающую девушку, узнает, где затерялся его друг. Как и выразилась девушка, Ким вышел покурить на террасу. Мин подошёл, когда Джун тушил об пепельницу третий по счету окурок. У друга кризис, и Юнги за него сильно переживает. Ему, как никому известно, что такое творческий тупик. Он подходит ближе к перилам, об которые оперся Джун, всматривается в низ. Четвертый этаж: стоит быть осторожнее, — решает для себя Мин и запрыгивает на перила. Из джуновой пачки он достает себе одну сигарету и, закуривая, выпускает никотиновый дым.  — Давай плачь, малышка. Никто не делает это так, как это делаешь ты, — напевает Юнги.  — Я знаю, как много это значит для тебя. Я знаю — папочка тебя не любит, — продолжает Намджун. Его пробивает на невидимую слезу, затем истерично смеётся. — Вокал — не наше, — заключает он.  — Тогда переходим на реп.  — Хип-хоп.  — Хип-хоп мертв, — и оба заливаются смехом, вспоминая былые года, когда они вдвоем разнесли к чертям не одну сцену своим «хип-хоп» репом.  — Зачем пришел? — спрашивает наконец Намджун.  — Тебя проведать, — отвечает ему Мин… Он мешкает, думает: стоит ли рассказать. Все же решается спросить — Незнаешь, у Чимина есть девушка или парень там? Как и ожидал Юнги, Намджун среагировал странно: морща нос и открыв рот в удивлении, из которого сейчас повалится сигарета.  — Серьезно? — Намджун все ещё не отошёл от шока — Чимин?  — А что? Да, у нас были некоторые разногласия и много чего ещё произошло..., но разве можно зацикливаться на прошлом, — Мин разводит руки в сторону, считая, что прав. Намджуну просто необходимо кое-что ему напомнить.  — Ты послал его нах*й! И это после подкатов в тебе.  — Ну, — Юнги издает нервный смешок — Мне что, не может он нравиться? Намджун сначала замолкает, задумываясь над ответом таким, чтобы ненароком не обидеть друга. А потом…  — Забей. Все равно у тебя ничего не выйдет. Раньше то он тебе не нравился. Так и скажи, что переобулся! Юнги сдерживает порывы ударить друга. Он тушит сигарету и, слезая с перил, идёт на выход. Намджуна он оставляет смотреть вдаль и думать о своем. Переобулся… Нет. Юнги просто влюбился. Раньше Чимин ему тоже нравился, но не так, как сейчас. Увиденное на съёмках поразило его до глубины души. В танце он увидел все те чувства, что казались ему непостижимыми. Чем-то ценным и святым. В их числе таилась и любовь. Настолько высокое чувство. Чимин смог поделиться ею через танец. Юнги читал людей, как открытую книгу, поэтому сразу понял, что вложил в свой танец блондин. Среди различных чувств скрывалась боль. Страдание, если быть точнее. Превосходно. Чудесно. Живо. Мин находит Чимина в гримёрке. Он отдыхал, сидя в телефоне, а тот костюм всё ещё плотно облегал его тело. Белый ему к лицу, — думает Юнги. Он стучит по деревянному косяку, привлекая к себе внимание. Чимин, заметив на пороге знакомого к тому же Мина, откладывает устройство подальше и почтительно встаёт.  — Шуга, какими судьбами? В последнее время я не часто тебя вижу, — любезничает с ним Пак.  — Работаю, — отвечает холодно Юнги. Не этого он хотел, но по другому рядом с ним не получается. При виде Чимина он закрывается в себе и пытается отстраниться, хотя на самом деле хочет противоположного. Встать ближе, прикоснуться, обнять, в конце концов, припасть к этим пухлым губам. — Я зашёл сказать… Ты выступил великолепно. Очень хорошо, — неловкость так и прёт. Ситуация его сильно смущала. Мину уже не нравилось. Разве за тем он зашёл сюда? Зачем он здесь? У Юнги путались мысли. «Хочу уйти. Это слишком».  — Спасибо, — улыбается ему Пак, а Юнги ощущает, как через его тело пропускают электрический разряд — Что-то ещё?  — Нет. Ничего, — говорит Юнги. Но на самом деле… «Сходим на свидание». «Не хочешь выпить кофе. Свидание? Нет. Какое свидание? Просто дружеская посиделка». «Почему? Почему нет?» Минов язык запутывается, и вместо того, чтобы сказать что-то членораздельное, он выдавливает из себя:  — Просто… Сходим… Посидим. Дружеское кофе. Просто — Нет? Да.— Юнги мысленно бьет себя по лбу — Бля.  — Что, прости?  — Нет, всё. Забей. Я хотел пригласить тебя на кофе, но нет. Я понял, что не готов, — сам не верит Юнги. Неужели он это сказал. Но уже слишком поздно. Он слышит чиминов смешок и краснеет пуще прежнего. «Какой позор, Мин Шуга». — Это мило, — говорит Пак. Неожиданно. Ему понравилось это представление? — Извини, что заставляю смущаться… Ты в порядке? — спрашивает Чимин, а Юнги внутри сгорает, превращаясь в пепел. Этот милый бархатный голосок, на который раньше не обращал внимания, удушающий и тем не менее, такой одушевленный, живой и красочный. От Юна только пепел и остался. Юнги хихикает. Каким же он был идиотом. Как он мог отталкивать такое золотце!  — Да в полном. Я просто понял, что мог упустить — «надеюсь все ещё мог». Чимин смотрит на него приоткрыв пухлые губы. Соблазняет своим взглядом и даже не представляет, какую бурю поднимает внутри Юнги. Настоящий, неконтролируемый шторм нахлынувших чувств.  — Потом поговорим, — кидает Мин и выходит из гримёрки, пока его сердце окончательно не остановилось. Ему срочно нужно принять холодный душ. xxx …  — К х*ям ваше привычное восприятие успеха Вы там собачьтесь сколько вам влезет, Все вы идиоты, все вы лохи Занимаешь ли ты какую-нибудь нишу, или давишь на жалость Меня твои дела не интересуют, потому живи как хочешь Не беспокой меня, не смей дотрагиваться до меня Ты там, у меня за спиной, меня не интересуют твои отговорки Во-первых — деньги, во-вторых — шоу Славу, прожекторы Дайте мне то, чего я желаю Отдайте мне все … Запись песни прошла успешно. Хосок похлопал друга по плечу, радостно восхищаясь его работой. Хоба пришел относительно недавно и всё, что он успел застать — конец. Даже так. Хосок не мог не поддержать его. К обнимающимся парням подбежал Техён с колой. Первую банку он отдал Мину, вторую открыл для себя. Для Хоби он принес воду.  — Да ладно, Ви.  — У тебя изжога обостриться тебе нельзя, — серьезно твердит он, а затем начинает хохотать, глядя на реакцию Хоби.  — Я тебя этой водой оболью, — носиться за парнем Джей Хоуп. Шуга смотрит со стороны и широко улыбается. Такая привычная обстановка. Для полноценности картины не хватает только занудств Намджуна. «Надо будет на днях его проведать. Может, уже снизошло озорение».  — Кстати, Бро, как там с Чимином дела обстаят? — спрашивает Хоба, хитро улыбаясь и двигая бровями. В руках у него пустая бутылка, а рядом мокрый Тэ. Последний зачесывает красные волосы назад, открывая лоб. Капли стекают по виску и выглядит это так сексуально, что Мин неосознанно облизывает пересохшие губы.  — Да никак — возвращается он к Хосоку. — Динамо. Неделю за ним бегаю, а он недотрога играет со мной в свои игры.  — Какой Чимин? — интересуется Техён, услышав знакомое имя. Его друг уже неделю крутит хвостом перед кем-то, а он не в курсе. — Это тот с которым я в одну школу ходил? Танцами ещё увлекается.  — Да — отвечает за Юнги Хосок. — Наш суровый репер Мин Шуга влюбился в танцора.  — Не влюбился, а просто понравился.  — Один хрен.  — Нет. Это другое. — Так у него же парень вроде есть, — вставляет Тэхён. Пара глаз в шоке уставились на него — Что? Он мой друг как бы… Погоди… Я понял!  — Парень? — негодует Мин — Почему он мне об этом не сказал?  — Не знаю, — пожимает он плечами. — Его, по-моему, Джончон, вроде, звали.  — Чонгук может? — спрашивает Хоба слыша, что-то знакомое в этом имени.  — Чонгук! Точно. Джей Хоуп присвистывает. Он знает Чонгука и не может сдержать удивления. Чон Чонгук — сольный вокалист и танцор, с которым занимается Хоба. Самый молодой и перспективный трени в их компании. Мальчишка на три года младше Хосока, а уже во всём лучше, кроме танцев, естественно. Спортивный, подтянутый и мастер на все руки. Хорошенького парня себе Чимин ухватил. Пока Джей Хоуп восхищается, Шуга медленно потухает на глазах. «Как он мог не сказать?». Сотни противоречащих друг другу мыслей проносятся в его голове. Для них уже и место не найдется в его то кладеле.  — Бля. Я ж на него столько денег потратил. — говорит Мин, а Хосок заливается смехом. Техён сочувствует и ругает хёна за его безалаберность. xxx Чимин сидит на диване, просматривая последние фотки. Визажисты хорошо поработали над ним, значит вопросов на счёт внешности не должно возникнуть. Его взгляд падает на спокойно стоящие, и давно засохшие бутоны алых роз, теперь уже бордовых, в углу комнаты. Прошло три дня, а от Шуги ни вести. Раньше он каждый день заваливал его букетами цветов и всякими побрякушками, а сейчас: Юнги внезапно пропал. Мысль, что Шуге надоело за ним бегать, само собой, возникла. От раздумий его отвлек вошедший Джин. Парень принес поесть.  — А где этот твой ухожер-красавец? Без него, мне приходиться самому таскать для нас еду. — рот Сокджина наполнен сладостями, но это не мешает ему интересоваться чужой жизнью.  — Не знаю, — говорит Пак. Он наливает кипяток в свой рамен — Давно его не было.  — Так почему? Надоело бегать за нашим недотрогой? Или уже рассказал про Чонгука? — Джин облизывает пальцы в сиропе и не замечает яростный взгляд прикованный к лицу.  — Джин, — грубым тоном предупредил Пак. Ясно, что не стоит продолжать эту тему. — Хватит. Просто забудь. Чимина не легко было вывести из себя, но в этот раз он не смог сдержаться. Когда кто-то заговаривает с ним о Гуке, в нем вспыхивает огонь ярости. Благо, успокоивается он раньше, чем начинает все вокруг крушить.  — Окей.  — Ешь, а то остынет.  — А? Ага — кивает Джин. Он прекрасно понимает — в это лучше не лезть. Чимин сам во всём разберётся. — А с Чонгуком как? Чимин ставит палочки на стол с глухим стуком. Джин, особо, не отличался сообразительностью. Зато красив.  — Закрыли тему. — шипит Чимин, а Ким от страха вжимается в кресло. — Думаю на этом все, — он желает Джину приятного аппетита и выходит из-за стола. Ким в любопытстве смотрит в его тарелку — в ней ещё полно лапши. Уже почти неделя прошла, с последнего раза, когда Пак видел Юнги. Он многое предполагал и о многом думал. Сейчас, стоя перед ним, Чимин не понимает, чего хочет и, что нужно говорить. Мин появился внезапно и зашёл он не к нему, а Намджуну. Чимин, который пришел к реперу за помощью, встретил на пороге, выходящего Мина и не обдумав собственных действий, потащил его в ближайшую комнату. В кабинет менеджера. Его не было на месте, значит они смогут нормально поговорить. Только вот, как бы начать. Чимин стоит, как вкопанный, и не может и слово, самостоятельно вымолвить. Шуга первым заговаривает, спасая от гнетущей неловкости.  — Чего хотел? — грубый и равнодушный, но, вполне себе, нормальный, в сложившейся ситуации, вопрос.  — Хотел спросить — Чимин глотает комок в горле и продолжает — Ты так внезапно пропал. Вот и хотел узнать — почему?  — Мм… — Юнги молчит подбирая слова, потом говорит, как есть — Может потому что у кого-то есть парень, о котором не рассказал, даже не намекнул. Или может намекал, а я не понял. Догадки Чимина подтвердились. Если он узнал о Чонгуке, значит ли это, что все кончено? Абсолютно. Только он этого не хочет. Ему понравились его ухаживания и подкаты. Ему понравился Юнги.  — Разве так не лучше? Я перестал за тобой бегать. Оставил в покое. А я не теряю больше денег на цветах и подарках. Видишь, мы оба в плюсе.  — Я… — не знает, что и сказать. Отчасти Мин прав… — «Но не этого же ты хотел». — так и остаётся не озвученным Чимином.  — Только не говори, что хотел сначала поломаться, а потом дать? — Чимин оскорблен своим же поведением. Он просто боялся лишней близости, у него и в мыслях не было что-то подобное. Юнги ошибался. Ему было приятно получать столько внимания, не более.  — Серьезно?! — сказать что Юнги ожидал хоть какого-то отрицательного ответа — ничего не сказать. Мин нервно усмехнулся.  — Какой же ты… — Юнги не хочет обижать такое, милое сейчас, создание, но доставившей ему много хлопот, что просто не получается сдержаться — Кабель — Чимин держал его в дураках столько времени, смеялся за спиной над безответно влюбленным мужчиной. Юнги не сможет простить ему этого. Никогда. — Мразь. Сука.  — Обидно. — говорит Пак опустив голову.  — Ничего, переживешь. Если на этом все, я пойду? — указывает на дверь Юн и ждет. Не дождавшись, разворачивается, чтобы уйти, но Чимин его останавливает, схватив за локоть.  — П-прости, пожалуйста — шепчет он еле слышно.  — Не расслышал.  — Прости — говорит Чимин, а его глаза наполняются неподельными слезами. Он смотрит на Мина, по настоящему скорбя о произошедшем. Он повел себя глупо. Стоило с самого начала говорить, что нет никаких шансов. Что он любит другого. — Прости, пожалуйста. Юнги так и стоит, не выражая каких-либо эмоций. Чиминово прости, ничего не может изменить. Он как и раньше после тяжёлых расставаний, закроется ото всех и уйдет в мир музыки, полностью посвящая себя своей музе. Его новой музой мог стать Чимин, но только зародившееся чувство было жестоко растоптано. И исцелить его рану может только тяжёлая работа. Он пытается отодрать от себя чужую руку, но чиминова хватка слишком сильная. Тогда он просто отворачивается не желая смотреть в эти заплаканные глаза. Он сам еле сдерживал выступающие капли. Он зажмурился и кусал губы лишь бы не пролить хотя бы одну слезу в его присутствии. Прошла минута, две. Они так и стояли. Юнги отвернувшись, спрятав лицо, а Чимин вцепившись в него и вытирая слезы. Он уже давно перестал плакать, но отпускать Мина не хотел. Не сейчас. Только не сейчас.  — Кофе. — прошептал Чимин, надеясь, что старший его услышал.  — Что прости? — нет.  — К-кофе… Дружеский кофе. — улыбаеться Чимин, его нижняя губа дрожит, а глаза красные. Для этого момента у него находится ещё несколько капель. Слишком много недопониманий. Оставлять все в таком виде не очень хорошо. Терять Юнги он тоже не хочет. Ещё в начале карьеры они с ним не поладили. А ведь Мин единственный, кто понравился ему настолько сильно, после Чонгука. От мыслей об парне, он начинает рыдать в голос. Юнги идёт против себя и приблизившись к нему, обнимает за плечи.  — Кофе говоришь? — Чимин кивает, вытирая слезы об его толстовку. Юнги бы хотел ответить «нет», но, вместо этого говорит, так необходимое — «да».  — П-прошу… Не называй меня больше мразью и сукой. — всхлипывает Чимин.  — Не обещаю. Все зависит от твоего поведения.