Entropy

Кэт Адамс для Спенсера Рида — настоящий ад. Один из его кругов. И Рид подсознательно знает об этом с момента, когда её досье попадает ему в руки. Он убеждается в этом, сидя напротив неё, анализируя мелочь за мелочью: изящные, грациозные жесты рук и тонких пальцев для переключения его внимания, горящий взгляд тёмно-карих глаз, что в свете ламп ресторана выглядят ореховыми, наигранная улыбка и отменно поставленная речь, на которую покупаются девяносто девять процентов мужчин. Но Риду не нужен этот театр — он окунётся глубже, даже если ему придётся это сделать через собственное раскрытие души и пустить наёмницу себе под кожу. Когда приглушённо, почти неуловимо, слышится щёлчок пистолета под столом, на который он внешне никак не реагирует, Спенсер говорит правду: Кэт не первая, кто угрожает ему пистолетом, и она не первая женщина, которая пытается при помощи оружия добиться от него чего-либо. Но она первая, с кем подобное действительно будоражит кровь, разжигая любопытство. Она первая, с кем он ощущает: бродить по лезвию — необходимость. Впрочем, последнее ей знать не нужно. Только она уже знает это. С первых секунд, когда посмотрела ему в глаза — это и есть настоящий ад. И это первое столкновение, что прекрасно-ужасный омут, пролетающий за сорок шесть минут и тридцать четыре секунды. Но оставляющий послевкусие навсегда. И Спенсер точно знает, что это только начало; тюрьма — не камень преткновения для Кэт. А пока…1:0 или 1:1? Рид считает, что первое. В его пользу. *** Второе столкновение укрепляет понятие «навсегда», превращая то в бесконечность. Рид старается не думать о произошедшем. Старается не думать, что под его пальцами только что горела чужая(чужая ли?) кожа, что кончиками пальцев он ощущал ярое биение пульса. И что он дошёл до грани, шепча слова об убийстве, чётко признаваясь самому себе(тем самым пугая себя), что Кэт разбудила в нём ту часть, которой, как ему думалось, в нём нет. Старается списать все острые ощущения и собственные изменения на наркотики и тюрьму, но левое полушарие мозга, отвечающее за логику, упорно твердит обратно: он одержим Кэт ровно в тех же пропорциях, что и она им; не любовь, не ненависть, а одержимость, что вкупе с психической энтропией. Разница только в том, что его крайности-обсессии не касаются девушки никак. Разница в том, что свои маниакальные наклонности любого спектора он выплёскивает в работе, рискуя собой почти каждый день. Кэт же уже не рискует ничем, но при этом ставит на карту всё, в том числе и психологическое здоровье Рида различными способами. Словно желает сбросить его с привычной ему тропы, завести в дебри, из которых он никогда не сможет выбраться. Спенсер больше не игнорирует факт о собственном изменении, о собственной пагубной трансформации, которую он не просил, но так «заботливо» получил руками Кэт. Признаёт и то, что к обратному формату не прийти, понимая, что Эйнштейн был прав говоря: « Разум, однажды расширивший свои границы, никогда не вернется в прежние. » И с этим признанием, Рид осознаёт ещё одну вещь: он не сломался, а потому и не проиграл всецело 2:0? 2:1? 2:2? Пожалуй, второй вариант. *** Третье столкновение — конечная бесконечность Вселенной, которая укладывается в рамки двоих. Укладывается и в рамки недоказанной гипотезы Римана. Над решением которой учёные бьются уже не первое столетие. И, думая об этой гипотезе, проводя невольную параллель, в голову Рида приходит шальная и неконтролируемая мысль: «Неужели над решением их несуществующих отношений Спенсер потратит столько же времени, сколько потратили учёные на гипотезу Римана и по итогу решение он всё равно не найдёт?» Игла, грозящая Кэт, не будет являться решением, ведь Спенсер всё равно будет помнить не только весь сегодняшний день. Он ярко, в цветах, до мелочей, благодаря эйдетической памяти, будет помнить всё: в том числе и вопрос о том, ответил ли бы он на её письмо, если бы она написала. Как и будет хранить в себе неозвученный ответ: он бы ответил на её письмо. Но исключительно мысленно. Ведь Кэт Адамс — личный демон Спенсера Рида, от которого нужно держаться, как можно дальше. И этот демон не просто укладывал свою голову на его плечо пять дней, четыре часа и одиннадцать минут назад и искушал своим присутствием лично, а не на расстоянии, подталкивая на поступки-противоречия, что не в характере профайлера — это тот демон, который, смахивает на дилаудид. А он с ним завязал ещё несколько лет назад. Или нет? 3:1? 2:2? Спенсер тяжело выдыхает, потирает переносицу и склоняется к последнему варианту.