Вечность до возможности поговорить

Тихая ночь. Жарко. Тодороки лежал в кровати, плевал в потолок, что называется, думал о вечном. В школе был полный завал: то Бакуго повелит за недовольную рожу пояснить, то Айзава спросит, почему домашка в срок не сделана. А когда старик начал написывать… В общем, голова у Шото кипела. Перевернувшись на живот, он проверил телефон: даже остались непрочитанные [Далее переписка] Отец: Как ты, Шото? Уже наверно поздно писать. Надеюсь ты спишь. Я видел что ты онлайн, Шото😠 У тебя завтра занятия!!! [Конец переписки] Тодороки повернулся на бок. А как спать-то? Цокнув языком, холодно-жаркий, бело-красноволосый парень подорвался на постели. Из соседней комнаты слышался храп. Нет, всё конечно лучше, чем храп отца, когда он ночевал дома, но порой лишние звуки доводили до гнева даже такого спокойного человека как Тодороки. В окно постучали. «Не первый же этаж… как тогда.?» — подумал Шото. — «Чертовщина какая-то.» Едва различая пространство перед собой Тодороки открыл окно. В комнату вплыла тень суховато сложенного молодого мужчины. Два голубых, болезненно навевающих воспоминания голубых глаза, сверкнули в темноте. Стоявшее в Шото раздражение и сонливость сменились напряжением. Он отпрыгнул от пришельца. — ТЫЫЫЫ!!! — Тихо ты, — шикнул мужчина. — Я не драться пришел!!! — Как ты вообще сюда попал, Даби?! — Шото встал в обороняющуся позу. В общежитии огнем нельзя, придется обходиться льдом. Как человек из лиги злодеев попал на территорию академии?! Везде ж понатыкали систем защиты! И Айзава с другими учителями по ночам бдят. — Свои секреты. Ты обдумал мое предложение? Оо, поверь, обдумал. Думал все это время. И даже сейчас ночью думал. Но не знал, что ты так завалишься в академию. Не знал и того, как тебе оформить словами свое решение. Страсти и романтика Шое интересовали [ну может если немного, но об этом пока умолчим]. Не интересовали Шото и мысли о мести всему геройскому миру и своему горе-папаше. Но что-то манило согласиться на сотрудничество, по крайней мере попытку в общение, с посланцем лиги. Что-то в нем казалось до одури притягательным, до сумасшествия пьянящим. Гадкие шрамы, томные глаза, но приятный голос, сильный голос, полунадменная-полууважительная манера речи, сплошные контрасты, толкавшие юного Шото то в жар, то в холод. — Я… ну..... ээээ… — Рожай быстрее, Тодороки. Времени у меня мало, сам понимаешь. — … — Ну? Чего завис? Мгновение. Жара навалилась как тяжелое старое одеяло. Касание. Другое. Как жарко. Целый месяц ожидания нового появления Даби, тоска по его невероятной харизме попытка выбора стороны. Но тут, как между льдом и пламенем невозможно выбрать правильную сторону. И так и так придется претерпеть лишения, сломать личность, вырастить новую с нуля. Как же сложно!!! Хотелось раствориться в мирном похуизме Даби, втянуть его ноздрями, выпить, съесть до последней крошки. Сухие губы накрыли чужие, изувеченные шрамами и швами. Даби хмыкнул, но не оттолкнул. Холодная трясущаяся рука Даби легла на тонкую талию Шото. — И что это, ебушки-воробушки, было? — спросил он, отстранившись. —… — Будешь молчать — я уйду. — Стой. — Чего ещё? — Я ждал вечность возможности с тобой поговорить. — Засосать — это не разговор. Шото совсем зарделся. — Хуй с тобой, — Даби толкнул его вглубь комнаты. — Видимо с тобой нормально не поговорить, пока ты в таком состоянии. Находу Даби стал снимать футболку. «ЧЕ ЗА ПИЗДЕЦ ВООБЩЕ» — только и пронеслось в голове у Шото. А потом они потрахались.