Nightmare

— На что смотришь? Мунджо не ответил, он продолжал смотреть на младшего, лежащего рядом с ним. В спальне было темно, и единственным источником света было лунное сияние, проникающее через окно и освещающее лицо Чону. — Я с тобой разговариваю, ублюдок. — Младший наконец открыл глаза, встретившись взглядом с мужчиной, лишившим его сна. Мунджо молчал, оценивая прекрасное человеческое существо перед ним. Самый уникальный и совершенный шедевр, который он когда-либо создавал. Принадлежащий только ему. — Ответь мне! — Чону положил обе ладони на щёки Мунджо, чтобы привлечь его внимание, и слегка наклонил его голову, получив в ответ от старшего тихое хихиканье. Странно, подумал он. Улыбаясь, дантист оставил лёгкий поцелуй на ладони Чону, который тут же убрал руки, снова посмотрев на лицо Мунджо. — Я просто смотрел на тебя, чаги. — Почему? Я пытался заснуть, но каждую грёбаную секунду чувствовал на себе твой пристальный взгляд. — пожаловался Чону. — Ты чертовски жуткий, знаешь ли. — Прости. Я не хотел тебе мешать. — Мунджо спрятался в изгибе шеи младшего, мягко касаясь её носом. — А ты сегодня довольно тактильный, да? — ответил Чону злым тоном, пытаясь оттолкнуть старшего. Казалось, тот сильно изголодался по прикосновениям. — Я не мог уснуть. Мне приснился кошмар. — Кошмар? Тебе? Уверен, кошмары обычных людей для тебя равносильны самым красивым снам. Мунджо ничего не ответил. Может быть, он сказал ему правду. Ну, старший всегда говорит ему правду, но Чону привык не доверять ему после всего, что произошло, даже если они жили вместе почти год. — Так… Что же тебе приснилось? — Ты умер у меня на руках. — Какое-то время Мунджо молчал, обняв младшего за талию и прижимая к себе так близко, как только возможно. — Я потерял тебя, чаги. И когда он начал становится таким? подумал Чону. С ним всё хорошо? Может, он заболел или ещё чего, я должен отвести его к врачу или— — Когда ты умер, — голос Мунджо прервал его мысли. — Я почувствовал себя потерянным… я не знал, что делать. Я не могу представить свою жизнь без тебя, Чону. Младший не мог поверить, что оказался в такой ситуации с Со Мунджо, красивым и воспитанным дантистом, который также является грёбаным психопатом и серийным убийцей, который превратил Чону в такого же монстра, как и он сам. — Ты сейчас серьёзно? — вздохнул он, не убирая рук с лица Мунджо и пытаясь поймать его взгляд. Когда Чону наконец удалось посмотреть старшему в глаза, он не мог поверить в то, что увидел. Глаза Мунджо были влажными, и его взгляд был другим. Он выглядел разбитым. — Вау… Ты похож на котёнка, брошенного под дождём. Только не говори, что сейчас заплачешь. — поддразнил младший с ухмылкой, мягко поглаживая его по щеке. Мунджо в ответ покачал головой, закрыв глаза при прикосновении Чону. — Но я здесь, живой, в твоих объятиях. — прошептал он, пытаясь утешить старшего, но в ответ получил лишь кивок. — Так что перестань так себя вести, это ещё более странно, чем твоё «обычное» поведение. Я серьёзно. Это был первый раз, когда дантист выглядел таким уязвимым перед кем-то. Но даже если он слышит только злые слова в ответ, он знает, что может показать эту часть себя, которую никто не знает, может, даже он сам, только Чону. С другой стороны, младший совсем не знал, что делать. Он никогда не видел эту сторону Мунджо, человеческую сторону, которая может чувствовать и страдать. Редко случалось, чтобы старший был так расслаблен с ним. Чону видел его в разных настроениях на протяжении всего того времени, что они были вместе, но никогда таким. Это было ново для него, и он был уверен, что это было ново и для Мунджо, который продолжает открывать для себя многое благодаря тому, что Чону стал частью его жизни. Или, скорее, потому, что Чону и есть его жизнь. — Я люблю тебя, Чону. Младший не был готов сказать эти три слова Мунджо, по крайней мере, не сейчас и не в ближайшем будущем. Старший был тем, кто сломал его и полностью уничтожил, но, всё же, он был единственным, кто действительно понимал его и любил таким, какой он есть. Единственным человеком, который всегда будет рядом. Чону наклонился вперёд, пока их лица не оказались очень близко, и попросил старшего открыть глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Они смотрели друг на друга со всей нежностью и преданностью, которые могли сейчас проявить. Казалось, в этом мире не существовало никого, кроме них двоих. — Чагия… — выдохнул Мунджо. Обращение прозвучало как мольба. Он так отчаянно хотел поцеловать парня перед собой, почувствовать его тепло, убедиться, что он рядом с ним, и это не часть его кошмара, но он не двигался, ожидая, когда Чону сделает первый шаг. Наконец, младший наклонился ближе. Первый поцелуй был мягким и нежным, переполненным всей лаской и теплотой, на которые они были способны. Один поцелуй медленно превратился в два, в три, затем в десять, пока они полностью не сосредоточились друг на друге. — Ну, ну, хватит. — Чону попытался отстраниться из-за нехватки воздуха, но снова оказался в ловушке рук Мунджо. — Отвали, я сказал, достаточно! — повысил он голос, пытаясь разорвать объятия, но, очевидно, старший был сильнее его, поэтому Чону использовал свой последний козырь и укусил его за плечо, получив в ответ хихиканье. — Ты снова начал меня раздражать. — вздохнул младший, освободившись и ложась рядом с Мунджо. — Итак, вернулся ли тот Со Мунджо, которого я знаю? Я не вынесу, если ты снова станешь таким, как пару минут назад. — пошутил он. Его губы изогнулись в улыбке, заставив Мунджо улыбнуться в ответ. — Тебе следует проверить меня. Если я попытаюсь тебя убить, значит, всё в порядке. — Шутка от Мунджо, редкая, но всегда желанная. Они оба рассмеялись. — Ты ведь никогда не оставишь меня? — Как будто у меня есть выбор. — Чону ухмыльнулся, поворачиваясь спиной к старшему, чтобы снова попытаться заснуть. — Теперь у меня есть только ты. Какое-то время они молчали. Единственное, что было слышно в комнате, — это их дыхание и стрекотание сверчков за окном. Это была тихая ночь. — Чаги. — Мунджо решил прервать молчание, повернув к младшему голову. — Я могу тебя обнять? — спросил он, кладя руки ему на талию и притягивая ближе, прежде чем получить ответ, чтобы тот не мог ему отказать. Чону ненавидел быть таким нежным и тактильным, но, по крайней мере, сегодня он мог сделать исключение. Здесь больше никого не было. Это только между ними. — Только, пожалуйста, давай обойдёмся без ещё одного кошмара. В следующий раз я засмею тебя. — Только попробуй. — Мунджо, получив лёгкий удар в живот, продолжил слушать жалобы Чону. Он игриво улыбнулся, прежде чем поцеловать младшего за ухом, заставив его вздрогнуть. — Спокойной ночи, чагия. — Это были последние слова Мунджо перед тем, как он закрыл глаза и почти сразу заснул из-за тепла Чону. Младший не ответил, в этом не было необходимости. Он только закрыл глаза, пытаясь снова заснуть, положив одну руку поверх руки Мунджо и поглаживая её большим пальцем. В этот момент Чону подумал, что было бы замечательно провести так вечность. Засыпая, младший заметил, что его тело так идеально переплеталось с телом Мунджо, что он не мог сказать, где заканчивалось одно из них и начиналось другое. Завтра Чону, вероятно, будет думать иначе и скажет Мунджо, чтобы он катился в Ад, как и всегда.