Крылья.

      Свои рыжие локоны ты отрастила до плеч. Ты никогда их не собирала, лишь завивала. Сколько раз я говорил тебе, что они похожи на пламя. Но не злое, которое сжигало бы всё на своём пути, а игривое. Такое же игривое как огонёк, но одновременно могущественное и благородное. Я бы даже сказал, как пламя меча ангела восточных врат. Но сегодня огонь потух…       Я сижу на диване, в руках бокал с вином, наполненный до краёв. Я счастливый, ведь за долгий период времени, мы наконец-то встретились. Я обещал свозить тебя в сад, который находился в Татфилде. Ты называла его «Эдемом», поскольку там росли такие же яблоки, как в библейской истории. Они всегда были красными и сладкими, но любишь ты этот сад по другой причине. Ибо нам было суждено встретиться именно там.       Я помню это был прекрасный солнечный день. Это была весенняя пора. Я гулял вдоль тропинки на восточной части сада. Людей практически нет, поэтому я наслаждался мелодичными трелями соловья, которые впервые было хорошо слышно за все эти годы. Но среди песен я услышал плач. Он вывел меня из астрального состояния, и я решительно побрёл в его сторону. Мне пришлось свернуть с тропы и пройти в глубь сада. Там под нежными ветвями яблони, укрывавших тебя, я и нашёл. Ты спиной упиралась в ствол дерева, плечи были поникшими и судорожно подергивались, лицо ты закрывала ладонями, а волосы были взъерошенными Я подошёл к тебе и присел рядом. Ты просила меня уйти, разводила руками в стороны, кричала на меня, но после того как я обнял тебя, ты утихомирилась.       — Простите…       — Всё хорошо моя дорогая. Как вас зовут?       — Антония Кроули. А вас?       — Азирафаэль Фелл…       — Какая глупая фамилия, как вы можете быть падшим, когда вы сущий ангел?       Я всегда смеялся с этой фразы, но сегодня мне не до смеха. Как я могу быть ангелом, если не смог уберечь тебя от падения? Как я могу быть твоим хранителем, если не сохранил твои крылья?       Я отпил из хрусталя и посмотрел на тебя. Ты стояла лицом к стене в элегантном угольном платье, но оно не типично для тебя. Обычно вырезы открывали вид на твою гладкую, как бархат, спину, аккуратную бронзовую грудь усыпанную веснушками, а так же, утончённую шею, которую ты подставляла на встречу моим мягким поцелуем. Но сейчас всё было скрыто тёмной тканью. Ты из-за своего плеча, не оборачиваясь, обхватив себя руками, грустно и растерянно взглянула на меня. Я насторожился. Твои руки потянулись к бегунку молнии на спине. Ты медленно снимаешь своё чёрное платье постепенно оголяя плечи, и наконец, моему взору предстала спина. Я вижу на ней свежие шрамы, и мне не по себе. В моём горле встал горький ком. Мне хочется разрыдаться от боли или забыться во сне. Где же теперь твои крылья, которые нравились мне?       Ты пала на пол от бессилия, и я почувствовал твою пустоту внутри. Сам не понял как в один момент, мы с тобой сидели на полу. Я обнял тебя, будто закрывая от порочного мира, что причинил тебе столько страданий. Так крепко насколько смог. А ты рыдала взахлёб, я бы даже сказал билась в судорожной истерике, как птица запертая в клетке. После, уткнувшись носом в моё плечо, ты что-то нашёптывала. Я понял только несколько фраз, в которых говорилось о том, насколько сильно ты меня любишь, и как тебе жаль, что так получилось. Я лишь, успокаивая, поглаживал твою голову, и время от времени аккуратно перебирал твои локоны и как молитву твердил тебе:       — Бойся окон, моя дорогая…бойся крыш… ведь одна больше никогда не взлетишь…       Ты подняла голову и исподлобья взглянула прямо мне в глаза. Алая помада была растёрта по подбородку и даже у меня на пиджаке, тушь потекла, янтарные глаза стали бурыми, зрачки сузились до размера маленьких горошин, белок имел бордовый оттенок, а блики исчезли. Ты посмотрела за мою спину, и лицо исказилось в немом крике, дрожащим пальцем ты указала в тёмную глубь подсобки. Я обернулся и увидел чёрную фигуру. Она держала хорошо заточенную косу, но отличительной особенностью были глаза, точнее только их яблоки. Они были фиолетовыми, словно аметист обрамлённый в чёрное золото. Это был конец. Это была смерть. Жрец положил своё оружие на пол в знак мира, который продлится недолго.       — Оставь её… — доносящимся с разных сторон, голосом приказала фигура.       Я отрицательно мотнул головой и намного сильней прижал Антонию к себе.       — Пойми Азирафаэль, когда-нибудь тебе бы пришлось расстаться с ней. Все люди когда-то теряли близких, и им пришлось с этим смириться. Сегодня Богиня вновь подкинула кости и выпал её черёд пройти по туннелю до белого света. Тебе нужно понять, что божественного плана нет. Есть только желанная надежда в лучшее, у которой ломаются белые крылышки, и она падает, ломая кости. С Антонией ничего не случится, она просто будет спать на земле, но цвести и радоваться на небе. Ей будет лучше там, чем на земле. Здесь она пережила много свинцовых мерзостей.       — Тогда… забери меня с ней. Прошу! Я не могу жить в мире где не будет её… — я посмотрел на свою вечную любовь. Только сейчас, я почувствовал раздражение и влагу на глазах. Я умоляюще покосился на тень. Смерть и словом не обмолвилась.       — Прошу… — я закрыл глаза. Последнее, что я услышал, был громкий звук косы, разрезавший воздух…