Работа бармена

Работа бармена — и вправду интересная штука. В чём-то даже не менее интересная, чем работа искателя приключений. Сегодня — её первый рабочий день. Вчера она получила подробные инструкции, а Чарльз, сидящий за дальним столиком, готов помочь, если она почувствует, что не справляется. Но Люмин уверена. И не с таким справлялись. Первыми, практически сразу после открытия в «Долю Ангелов» заходят Кэйа и Розария. Они приносят с собой усталость и запах инея. Каблуки сапог Розарии грязные, на длинных хвостах её юбки тоже есть несколько тёмных пятен. Грязь или кровь? У Кэйи под глазами круги, а воротник плаща не до конца просох и немного слипся. Тёмные иголочки меха бросаются в глаза: Люмин точно уверена, что дождя ночью не было. Люмин ничего не говорит на этот счёт, просто делает Кэйе самую большую кружку сладкого кофе, а Розарии — небольшую чашку чая с молоком, как было заказано. Люмин часто замечает больше, чем другие, хотя и держит свои мысли при себе. Кто-то каждый день ведёт невидимую войну с самим собой, и даже самые нежные слова заставят пропустить удар. Кто-то не замечает очевидного. Кто-то ранен в руку, а кто-то в душу. Но слишком сложно удержаться от вопроса, когда сестра Розария болезненно ойкает, поднимая свой чай. Ещё сложнее было бы удержать от вопросов Паймон. Если бы Люмин попыталась, скорее всего, она бы попала в очередную неловкую ситуацию, но что капитан кавалерии, что монахиня — настоящие эксперты в вопросах лжи и полуправды. Они играют вниманием Паймон так ловко, будто репетировали это уже не один десяток раз. Она удивляется, радуется, злится, её глаза горят от гордости, когда Кэйа называет её заслуживающей звание лучшего бармена. Спасибо, капитан. Пей свой кофе и иди скорее спать, на тебе лица нет. Отчёт подождёт. Розария уходит вслед за Кэйей, и Люмин надеется, что она обратится к Барбаре как можно скорее: если её догадка верна, и монахиня действительно пострадала от элемента Электро, то трясущиеся руки и ноги — не самая серьёзная проблема. Электрические ожоги глубокие, и болят куда сильнее, чем обычные. А ещё от таких вещей может остановиться сердце. Впрочем, не у человека, благословленного Селестией. Чжунли как-то объяснял, почему люди с Глазом Бога такие живучие, но Люмин так и не поняла механизм до конца. Таверна пустеет, и Люмин начинает задумчиво полировать стойку. Начало дня вышло интересное, и ей хочется поскорее узнать, что будет дальше. А дальше — ровно через полчаса после ухода Кэйи — Дилюк. Из Мондштадта. (Люмин хихикнула про себя. Он так серьёзно, но так смешно представлял себя ей!). Ну да, почему бы хозяину винной индустрии Монштадта не зайти в принадлежащую ему таверну с утра пораньше? И почему бы ему не иметь такой хмурый и невыспавшийся вид? И почему бы ему не бродить по ночам, преследуя рыцаря и монахиню, если уж на то пошло? Или заниматься чем-то не менее тайным и полезным для города?.. Ну, или просто зайти и узнать, как у Люмин идут дела. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Дилюк, и Люмин хочется ему улыбнуться. Он такой внимательный. Ей приятно, что он думает о ней. — Волнуешься? Смущена? Каково это — быть барменом? Люмин не знает, что ответить. Когда он спрашивает, она точно начинает чувствовать какие-то эмоции, но в целом… — Это что-то новое, — говорит она. На лице Дилюка появляется улыбка. Люмин не выдерживает и улыбается ему в ответ. — Вот и хорошо, — они сталкиваются взглядами, — Приготовишь мне «Закат зелёной долины»? Большой или маленький — без разницы. Люмин надеется, что её щёки не покраснели. Дилюк, его вежливость, приятный спокойный голос, его нежная улыбка всегда делают с ней что-то невероятное. Она опускает глаза и неловко смотрит под стойку. — Всё хорошо! Не спеши, — говорит Дилюк успокаивающе. Да. Конечно. Ей нужно успокоиться и начать делать заказ. Нарезать закатник, вытащить косточку, сложить закатник в пресс, выдавить сок. Повторить. Аккуратно разбавить горячей водой, добавить немного мякоти, размешать. Спросить про сахар. Не нужен. Ладно. Сок в стакане выглядит довольно неплохо. Можно подавать. Дилюк довольно жмурится, отпив немного. Люмин и самой нравится тёплый сок закатника, хотя она предпочитает добавлять пару ложек сахара или карамельного сиропа. — Знаешь, а ведь это первый приготовленный мною напиток, — вдруг произносит он, и Люмин внимательно слушает. Это ведь тоже часть работы бармена, не так ли? Дилюк рассказывает про отца. Люмин… не уверена, что наслаждается этими историями. Она рада узнать о Дилюке побольше, но некоторые вещи из его прошлого расстраивают её. Люмин кажется, что покойный мастер Крепус иногда хотел от своего сына слишком многого. Иногда даже невыполнимого. Дилюк привык обо всем догадываться, не ожидать ни прямых требований, ни указаний, ни наград. — Сейчас я понимаю, что был юн и бестолков, — заканчивает Дилюк, и Люмин не может с ним согласиться. Ей бесконечно жаль маленького мальчика, любившего сладкое и сделавшего напиток, который нравился и был ему по силам. — Ты был молодцом, — говорит она взрослому Дилюку, почти видя того мальчика в его глазах, — твоему отцу наверняка понравилось. А если и не понравилось, то он должен был притвориться, что восхищается сыном, а потом показать ему, как лучше. Но Люмин бы точно понравилось, это ведь был Дилюк, чудесный ребёнок, яркий как язык пламени и старательный как никто другой. — Ну не знаю… Тогда отец просто промолчал. Но спасибо. Он отводит взгляд, отпивает ещё сока и меняет тему. Люмин хочется обнять его и погладить по лохматой слишком много думающей голове. Они ещё немного общаются, Дилюк обещает подарить ей что-то пока секретное, Паймон возбуждено летает за стойкой, а на душе у Люмин делается легко и светло. Это чувство не проходит весь рабочий день — укороченный, всего четыре часа. Больше никого знакомого нет: разве что Стэнли (как там его на самом деле зовут?) заходит, смотрит на неё и сразу же выходит. После того, как они с Венти пообщались с ним тогда, он избегает что Люмин, что барда. Люди приходят, заказывают напитки, иногда зная название, иногда заставляя её задуматься. Разговаривают с Паймон, сплетничают между собой. Работа бармена — довольно приятная и спокойная штука, но Люмин чувствует, как её уже зовёт дорога. Она выходит из бара, потягивается и предлагает Паймон узнать, что сегодня хочет от них Катерина. Этот мир ещё полон неразгаданных тайн, и ей пора.