А я не сдамся

      Е Байи вовсе не планировал спасать Скорпиона из снежного плена лавины, ему, пожалуй, дела не было до этого мальчишки, которого столько лет использовал в своих целях настоящий жестокий и хитрый убийца. Он пришёл лишь убедиться, что у тех двоих всё в порядке. Однако по возвращении не смог отказать себе в том, чтобы не осмотреть местность, засыпанную снегом — просто по привычке.       Ему здесь не нравилось, он слишком стремился вернуться к теплу и его, обычно бесстрастное лицо, покрывала лёгкая тень недовольства, когда он приметил торчащий из снега и почти сливающийся с ним серебристый ободок гуаня. Он нагнулся и выкопал из белого массива украшение с гравировкой скорпиона и нефритовыми вставками, повертев его в руке.       — Значит, ты где-то здесь, юный глупец? — пробормотал он.       Позже он так и не смог дать внятное объяснение тому, что сделал, но его это и не слишком волновало. Мальчишка уже не способен был причинить кому-то вред: всю организацию скорпионов-наёмников смело лавиной, а остатки находились в бедственном положении, преследуемые Союзом Пяти Озёр. Но юноша являлся приёмным сыном Чжао Цзина и имел право на своё наследство. Почему-то именно с этой мыслью Е Байи сосредоточил ци и взметнул вверх огромный пласт снега.       Вероятно, Се Ван не рискнул спасать своего приёмного папашу, а попытался покинуть область катастрофы, потому что нашёл его Е Байи в стороне от места, где осталась погребённой основная процессия. Юноша находился не столь глубоко под снегом, как другие, и даже смог частично прокопаться к поверхности, когда силы покинули его — Е Байи поднял его на руки почти совсем окоченевшим, но ци в его теле ещё теплилась, а большего и не требовалось.       В поясном кошеле Се Вана оказалось много золота и серебра, и Е Байи без зазрения совести позаимствовал часть, снимая на богатом постоялом дворе отдельный домик с крохотным садиком, расположенный довольно уединённо. По всей видимости, он отводился высокопоставленным гостям, но теперь, когда Союз Пяти Озёр уже не торчал в непосредственной близости, домик пустовал и Е Байи тут же оплатил аренду за целый месяц, немного удивив этим хозяйку. Лишь когда она увидела полумёртвого юношу, то поняла, что господину в белом нужно время на лечение, а значит, ей придётся выделить только самую деликатную и не болтливую прислугу, обеспечив своим постояльцам лучшее обслуживание и полный покой.       Е Байи не имел много вещей и довольно быстро обжился в отведённых покоях. Спящий под тремя одеялами юноша, напичканный лекарствами, и вовсе не имел потребности в нарядах, поэтому Е Байи решил не забирать его гардероб из усадьбы Чжао, но не преминул прогуляться туда лично и разведать обстановку.       Несколько учеников Чжао Цзина, выслушав его, ничуть не удивились — им уже сообщили о трагедии. Извлекать тела из-под толщи снега не решились, ведь это бы ничем не помогло душам ушедших. Пусть покоятся с миром там, где есть.       Управляющий, внимательно выслушав странного человека в белом и припоминая, что видел его на собрании Союза Пяти Озёр, немедленно послал слугу приготовить бельё и некоторые предметы туалета для «молодого господина Чжао».       — Быть может, вам стоит перебраться с наследником клана сюда? — осведомился он. — Здесь есть все условия для комфортного проживания, лекарства и верные клану ученики.       — Сейчас нельзя перемещать мальчишку, — отказался Е Байи. — Он едва дышит. Через несколько недель мы прибудем, но до этого времени он останется только под моим присмотром.       Е Байи не доверял никаким ученикам и людям этого клана. Кто-то мог иметь виды на главенство и попытаться убрать мешающего наследника — в конце концов Чжао Цзин признал Се Вана своим сыном официально и юноша оставался единственным, кто имел право занять пост будущего главы. Теперь, когда мальчишка так слаб, с ним справится и ребёнок. Но когда он встанет на ноги, можно будет не переживать о возможных покушениях.       Мысль о том, что он, по сути, спас самого страшного наёмного убийцу всей Цзяннани, ничуть не беспокоила Е Байи — проверяя меридианы юноши и его общее состояние, он обнаружил, что память пациента находится в полном упадке. Проще говоря, психика мальчишки, вследствие травм и клинической смерти, стёрла самые острые моменты жизни Скорпиона. Е Байи, разумеется, не станет ничего скрывать и расскажет, что знает, но к прежней жизни юноша уже не вернётся, как пить дать. Естественно, какие-то навыки он вспомнит — особенно те, что почерпнул из жизни в степях, среди варваров, наверняка — все боевые, что-то всплывёт позже, как общая картинка. Остальное в принципе не обязательно, а заполнять брешь придётся уже настоящим. И в этом ему поможет Е Байи, насколько получится.       От чего он вообще взялся помогать мальчишке не только выжить, но и осознать нового себя, Е Байи не задумывался. Раз спас — неси ответственность.       Но в чём Е Байи категорически не желал признаваться никому, и себе в том числе — он основательно устал быть один. Не то, чтобы ему нужен был постоянный спутник или родственная душа, но мужчина не отказался бы от временной компании. И раз уж представился такой шанс, то почему бы им не воспользоваться?

***

      Юноша вздохнул и открыл глаза.       Он чувствовал себя таким разбитым и одиноким, когда Е Байи уходил по делам. Сейчас его спаситель отсутствовал, потому что ему понадобилось несколько нужных ингредиентов для дальнейшего лечения, и пусть это не надолго, Се Ван всё равно ощущал себя покинутым.       В присутствии бесстрастного Е Байи он оживал и улыбался. Лицо, такое бледное, розовело, губы наливались красками, а глаза начинали блестеть. Он становился очень красивым в такие моменты, но казалось, что мужчину в белом эта красота не волновала.       Прислуга, приносившая еду, горячую воду и меняющая постельное бельё, находила юношу весьма очаровательным, но ни на одну из девушек он не смотрел с интересом — лишь вежливо кивал и опускал глаза.       Е Байи уже рассказал ему, кто он и откуда. Это почему-то совсем не потрясло, хотя должно было пребольно ударить. Наверное, сказывалась усталость, но Се Ван не беспокоился о своей, изрядно поредевшей, памяти. Он чувствовал, что если захочет, сможет восстановить большую часть, однако что-то словно останавливало от такого шага, и юноша не противился. Он просто плыл по течению, потихоньку выздоравливал и наслаждался компанией язвительного своего спасителя, находя его весьма привлекательным и не похожим на других.       Не сказать, чтоб Е Байи был красавцем, но обладал бесспорной харизмой и приятными чертами лица. Даже когда ехидничал напропалую с этой своей ядовитой улыбочкой — Се Ван глаз от него не мог оторвать.       Он ежедневно выпытывал подробности своей жизни и деятельности скорпионов, о борьбе кланов и Долины за Лазурный диск, и своём приёмном отце. Е Байи даже принёс ему портрет на гобелене. При виде статного и гордого лица Чжао Цзина юноша вздрогнул и нахмурился. Внутри всколыхнулось темнота, но тут же улеглась, стоило бросить взгляд на внимательное лицо мужчины в белых одеждах, стоящего возле его кровати.       — Я не хочу его больше знать, — с трудом выговорил Се Ван. — Я чувствую… Чувствую, что стану опять тем, кем он меня сделал, если буду думать о нём.       — Тебе всё равно придётся помнить об этом человеке, — серьёзно произнёс Е Байи, сворачивая гобелен и убирая с глаз долой. — Ты его наследник. Единственный. И тебя очень захотят убрать. Так что, кой-какие навыки прежнего себя нужно из недр головы выкопать, чтобы защититься.       — А ты? — Се Ван протянул чуть дрожащую от слабости руку и накрыл ею пальцы мужчины, когда тот опёрся о тюфяк кровати.       — Я тоже не останусь в стороне, но не смогу быть подле тебя безотлучно, — хмыкнул Е Байи, перехватывая его ладошку и переворачивая запястьем вверх. Проверив пульс, он удовлетворённо кивнул и добавил: — Через неделю сможешь понемногу вставать.

***

      То, что мальчишка влюблён в него, Е Байи не мог не заметить, но эти чувства не больно-то что-то меняли в его поведении. Он своё «отлюбил» и другого, полагал, не дано. А пацан, такое ощущение, что влюбляется во всех своих спасителей: к Чжао, вон, тоже привязался слепо и послушно стал орудием у него в руках. Е Байи из него верёвки вить не намеревался, но именно это, похоже, и привлекало Се Вана настолько сильно. Впервые его опекали совершенно бескорыстно, открыто и беспристрастно, и он явно не знал, как к этому относиться.       И, всё же, Е Байи осознавал, что нужно как-то повлиять на чувства мальчишки. Им время коротать вместе несколько лет точно, пока наследник Чжао возвращает своё влияние в клане, дабы упрочить себя, как нового главу. И это его ещё должны признать главы других кланов, а они наверняка ненавидят почившего Цзина настолько, чтобы перенести неприязнь на приёмного сына.       Вот, что облегчало задачу, так это то, что о теневой деятельности Се Вана, как главы скорпионов, знали только те, кто погиб под той лавиной, а прочих, преданных Чжао Цзину, уничтожил сам Се Ван, когда начал управлять поместьем обездвиженного ядом главы от его имени. Е Байи специально проверил и порыскал в поисках сведений, чтобы убедиться — ни одного не осталось в живых. Остальные знают мальчишку только как приёмыша Цзина и преданного сына своему отцу. Те же скорпионы, что сумели сбежать, вряд ли сдадутся мастерам боя живыми, а значит, не станут болтать.       Естественно, он не брал в расчёт призраков Долины, поскольку те пали в резне с кланом Цинфэн Цзянь, а двое, что сейчас миловались на горе в Арсенале, совершенно не интересовались никем в ближайшие лет хрен знает, сколько.

***

      Когда Се Ван смог немного прогуливаться, опираясь на Е Байи и подходящие по дороге предметы, последний решил, что они останутся в гостинице ещё на месяц. Скорпиону явно требовалось больше времени и Е Байи недоумевал — почему так долго? Его лекарства уже должны были восстановить двигательные функции мальчишки как минимум наполовину, но тут и трети нет…       Наконец, до мужчины дошло и он мысленно приложил ладонь ко лбу, пытаясь унять лёгкое раздражение вперемешку с мягким сожалением. Безответная влюблённость, будь она неладна! Юноша пал духом, от того процессы заживления чрезвычайно замедлились. Это требовались исправить, но как?       Е Байи рискнул провести беседу.       — Послушай, пацан, — начал он как-то, отпаивая мальчишку говяжьим бульоном с травами. — Я слишком стар для тебя. Пусть тебя и привлекает мужская зрелость, но я действительно совсем старик, несмотря на внешность. Да и та будет утрачена быстрее, чем ты думаешь. Видишь седую прядь? — он провёл пальцем по виску. — Это начало. Я больше не бессмертный и совсем скоро перестану быть молодым.       Се Ван замер и осторожно отодвинул чашку с бульоном, не допив совсем немного. Губы его задрожали и он прошептал:       — Почему?       Е Байи жестом показал, что ответит, если юноша допьёт. Затем поставил чашу на стол и уселся напротив собеседника.       — Это длинная история, уходящая корнями в далёкое прошлое. Хочу сразу сказать, что я ни о чём не сожалею, у меня было достаточно времени, чтобы пожить и понять, как я хочу закончить всё это. Я выполнил все свои миссии и ты — невольная, но последняя из тех, что я успею.       Скорпион слушал, широко раскрыв глаза и сжав губы в тонкую полоску. Его изящный разлёт бровей чуть надломился, но он молчал на протяжении всего рассказа о молодости и приключениях Е Байи. Тот не скрывал, кем был для него Жун Чанцин и ради чего они проторчали на горе целую вечность. Однако когда Е Байи сказал, что Чанцин женился на своей спутнице, Се Ван негодующе фыркнул:       — Как глупо! Пусть девушка и была в него влюблена, но он-то не испытывал ничего, кроме благодарности! И обрёк её на несчастливую жизнь без любви среди снегов, без тепла даже в сердце. А ты? Тебя он оставил смотреть на то, как проводит время с другой, но я не верю, что он не знал о твоих к нему чувствах!       — Может, и догадывался, — пожал плечами Е Байи, немного обескураженный напором Скорпиона. — Но в силу своего легкомыслия не воспринимал всерьёз.       — А я бы воспринимал! — голос Се Вана опасно зазвенел. — Я бы не причинил боли тому, кого люблю! — его глаза подозрительно заблестели.       Е Байи крякнул и подумал о Чжао Цзине — того Скорпион тоже любил. Впрочем, Цзин заслужил такого обращения и нельзя упрекать мальчишку за довольно жестокую месть. Уж явно пацаном в то время правило не прежнее нежное чувство, какое он испытывал, пока не узнал, что Чжао его предал и практически продал.       — И я бы не причинил боли тому, кто искренне и бескорыстно любит меня, — уже тише произнёс юноша. — Кто рисковал жизнью…       Е Байи тяжело вздохнул:       — Ну, как ты не понимаешь? Даже если я начну отвечать тебе взаимностью, у нас просто нет будущего. Ты молодой и способный человек, который в последствии сможет длительно сохранять себя сильным и зрелым, ты проживёшь долгую жизнь, если продолжишь совершенствоваться, а для меня это уже закат. Мы даже не состаримся вместе, я умру гораздо раньше.       — Я тебе не позволю, — внезапно осипшим голосом прервал его Се Ван.       — Что это значит? — неподдельно изумился Е Байи.       — Цзышу с Кэсином смогли, значит, и мы сможем, — юноша упрямо вздёрнул подбородок. — Ты уже прошёл этот опыт, ты был бессмертным, но остался одиноким. А вместе… У нас получится.       Е Байи онемел, но через минуту вскочил, как ужаленный.       — Ты что несёшь, мальчишка?! — взревел он. — Правда, думаешь, что я позволю тебе пройти через всё это?! Техника Шести Гармоний уничтожит тебя! Даже если я сделаю всё возможное, чтобы передать тебе свою ци, ты не сможешь принять её! Забудь о таком, я не для того вытаскивал тебя с того света, чтобы убить! — и он стремительно вылетел за дверь, взмахнув широкими рукавами шёлкового ханьфу.       Се Ван откинул голову на подушки и утёр слёзы.       — А я не сдамся, — процедил он сквозь зубы, и пламя, что полыхнуло в его глазах, напомнило прежнего Скорпиона, который привык добиваться своего любыми путями.

***

      И он принялся вертеть эту идею на языке и так, и этак, высказывая различные предположения, при том, его рассуждения были настолько не лишены логики, что Е Байи пришлось нехотя признать это. Заткнуть фонтан красноречия мальчишки не было никаких возможностей, разве что накормить от пуза и напоить лекарствами с небольшой долей снотворных трав, чтоб хоть немного помолчал и отоспался. Ибо Се Ван столь лихорадочно начал обдумывать способы вернуть Е Байи бессмертие, что натурально потерял сон.       Зато, как заметил мужчина, это несколько окрылило мальчишку и на поправку он пошёл гораздо быстрее.       На прогулках юноша виснул на шее у Е Байи — не случайно, разумеется, и мужчине приходилось обнимать его в ответ, чтобы удержать от падения. Кого другого он бы бесцеремонно сгрёб за шкирку, но с мальчишкой так не поступал. У того даже кости сейчас казались чрезвычайно хрупкими, и весь он похудел и осунулся.       — Вот же нахал мелкий, — ворчал он себе под нос, помогая юноше соскользнуть в бочку с горячей водой и стараясь на разглядывать обнажённое тонкое тело с интересом, далёким от медицинского.       Е Байи ушёл с горы Чанминшань, чтобы остаток своего существования предаваться усладам жизни: то есть, познавать наслаждение в еде и плотских утехах. С утехами как-то не сложилось, уж больно было не до того, и Е Байи навёрстывал в еде. Однако сейчас основательно ощутил, что интерес к утехам никуда не делся.       Юноша был дивно хорош — отлично сложен, несмотря на худобу, изящен, его грацию не отменяли даже слабость и неуверенная походка, а белизна кожи с её фарфоровой гладкостью могли поспорить с девичьими. Совершенные черты лица, томный взгляд и волна шелковистых густых волос, которые он временно перестал забирать в фигурные косы, делали его невероятно привлекательным и Е Байи доставляло удовольствие просто наблюдать за ним.       Сейчас, пока мальчишка нежился в исходящей паром воде, он осторожно промывал ковшиком его пряди от мыльной пены и бросал взгляды на то, что представлялось взору. Се Ван, не стесняясь, демонстрировал себя, но разве можно было бы его за это упрекать? И Е Байи невольно прикусывал губу, глядя на розовые соски, тонкую талию и абсолютно голый пах, без намёка на оволосение.       — Что ты с этим сделал? — полюбопытствовал он в своей любимой прямолинейной манере, которая ставила большинство людей в тупик.       Се Вана его откровенность ничуть не смущала. Он проследил взглядом за тем, что именно имел в виду Е Байи, и спокойно ответил:       — Народы степей знают много средств отрастить густую шевелюру, но так же и много способов избавиться от неё навсегда. Если в белую глину добавить выжимки некоторых трав и яд одного редкого насекомого, то можно больше не беспокоиться о том, что что-то вырастет. У меня везде не растёт, где мне неудобно, — он улыбнулся и чуть пошевелился, открывая больший обзор.       Е Байи цокнул языком и отвёл взгляд. Ну что за бесстыдник! Но по коже пробежали мурашки и мужчина шумно выдохнул через нос, тем самым выдавая лёгкое волнение, от чего юноша улыбнулся ещё шире.       В конце концов Е Байи брызнул на него водой и проворчал:       — Тебе всё равно сейчас нельзя ничего такого, ты в лучшем случае сможешь изобразить бревно, а это вовсе не возбуждает. Так что не строй мне глазки и давай намыливайся — уж это ты сможешь сделать и без меня.       Юноша, казалось, ничуть не расстроился. Он взял мыльный корень и не спеша принялся тереть своё тело. И делал это так, что Е Байи захотелось его стукнуть.       — Ну, я кому сказал? — повысил он голос. — Брёвна не возбуждают!       — Так ведь это состояние не навсегда, — промурлыкал мальчишка, не прекращая своего занятия. — Вскоре я буду очень даже в силах…       — Так, хватит! — потребовал Е Байи, невольно отступая и отворачиваясь. — Я не говорил, что согласен на всё это.       — Ничего страшного, — донёсся весёлый голос от бочки. — Я умею ждать подходящего момента.       Е Байи плюхнул ковшик на подставку и вылетел из купальни, с возгласом:       — Вот наглец!       Вслед ему нёсся тоненький смех.

***

      Мальчишка действительно отлично шёл на поправку. Было ли это обусловлено тем, что он воспрянул духом или желанием поскорее затащить Е Байи в постель, но его движения с каждым днём обретали уверенность, а ци больше не застаивалась в меридианах, как в первые дни выздоровления.       Е Байи уже не требовались держать мальчишку в недвусмысленных объятиях при попытке прогуляться, но тот не желал отлипать, а мужчина, к некоторому недовольству собой, пускал всё на самотёк и терпеливо позволял ему это.       Сегодня, усаживаясь передохнуть под цветущей магнолией, они оказались настолько близко, что он ощутил дыхание мальчишки на своих губах. И понял, что ещё миг — и они бы соприкоснулись в поцелуе. Но вместо этого он упёрся своим лбом в лоб юноши и устало проговорил:       — Ты не хочешь понимать, да? Я ведь говорил про будущее… Его нет.       — Оно есть, надо только найти, — упрямо возразил Се Ван и огладил плечи Е Байи.       — Вот пока не нашёл, не делай глупостей, — цыкнул на него мужчина, но, вопреки своим словам, притянул голову юноши к себе на плечо, обнимая. — Просто подумай, каково нам с тобой будет, если всё случится, а способ не найдётся. Будет слишком больно…опять.       Скорпион помолчал.       — Я готов к любой боли, если только перед этим познаю счастье. И пусть оно не продлится долго, но не узнать совсем будет намного горше.       Е Байи невесомо коснулся его волос губами и подумал:       «А ведь он прав…»

***

      Вскоре они опять вернулись к этой теме и Е Байи пришлось дополнять подробностями рассказ про Арсенал, ритуал и последствия.       — Значит, если эти двое спустятся из Арсенала, то состарятся и умрут? — огромные глаза Се Вана налились влагой. — И ты?..       Е Байи почесал нос и пожал плечами.       — Не думаю, — уверенно изрёк он. — У них все шансы остаться в живых и сохранить свою нынешнюю молодость. Парное совершенствование с помощью метода Шести Гармоний — это не просто ритуал для исцеления и поддержания сил. В нём скрыта масса особенностей, поскольку всё построено на полном и безоговорочном взаимном доверии. Один отдаёт, другой забирает, но он же может и восстановить утраченное первым, если это обоюдная любовь. А уж любовь двух родственных душ… — Е Байи покачал головой. — Но не каждый выдержит сам ритуал. Эти охламоны достаточно сильны, поэтому у них получилось. Однако нужно пробыть в холодном уединении хотя бы лет десять, чтобы полностью наполнить ци перестроенные меридианы и восстановиться настолько, дабы не переживать о потере сил после.       — Значит, и для тебя такой ритуал возможен? — вскричал Скорпион, откидывая в сторону покрывало. — Если всё взаимно, то может получиться?       Е Байи фыркнул. Мальчишка так зациклился на своей идее, что сон потерял и всю седую плешь ему проел.       — У меня… нас с Чанцином был другой ритуал, — напомнил он на всякий случай, впрочем, не надеясь отговорить Се Вана от дурацкой идеи. — Потому что, изначально оказались разные цели. Он не смог самостоятельно постичь технику Шести гармоний и я лечил его потом от искажения ци, а благодаря моим сильным навыкам совершенствования мне эта техника неожиданно далась. Но у Жун Чанцина не было шансов на бессмертие, я не смог восстановить его меридианы после ритуала. Я просто забрал всю его искажённую ци, не надеясь сам выжить. И, всё же, у меня получилось не умереть. Только это не отменяет, что своё бессмертие я утратил, когда ушёл с Чанминшань и принялся жить обычной жизнью, — мужчина кинул на мальчишку острый взгляд.       — Ты думаешь, я не выдержу ритуала и умру? — тихо спросил Скорпион.       — Именно так, — кивнул Е Байи. — У тебя нет такой мощной практики совершенствования, как у Цзышу и Кэсина. Твои меридианы просто не выдержат и разорвутся.       — А если я буду усердно тренироваться? — вскинулся Се Ван. — Ты меня будешь учить!       Е Байи поджал губы и закатил глаза:       — Тебе понадобится много лет! Лет десять, может и больше!       — И что? Ты ведь проживёшь их и даже не состаришься, — глаза юноши загорелись вновь.       Е Байи едва не выругался от досады, но внезапно осёкся и задумался.       Этот мальчишка сейчас высказал именно то, что было на уме самого Байи уже некоторое время. Он в самом деле заметил, что все его предположения о количестве отпущенного ему оставшегося времени ошибочны и годы молодости им же сильно приуменьшены. И что зеркало не показывает практически никаких изменений, хотя он ждал их. Лишь только волосы… Но это та часть человека, в которой меньше всего жизни, потому не удивительно, что они уже белеют. Кэсин, например, совершенно беловолос, а лицо всё такое же нежное и прекрасное. Что ж, видимо придётся принести в жертву только цвет собственной шевелюры, но то — не велика потеря.       Е Байи подпёр щёку рукой и уставился на мальчишку с внезапным интересом.       — А знаешь что, пацан… Может, и получится. — он усмехнулся. — В технике Шести Гармоний немало нюансов и для умных людей не составит проблем изучить их так, чтобы суметь внести свою лепту. Эти двое наверняка уже вовсю шерстят библиотеку Арсенала, а с учётом жизненного опыта обоих, их особых знаний и владения своими уникальными техниками, они, я думаю, смогут обновить начальный вариант. В конце концов, Жун Чанцин восстановил трактат по-своему, но нет гарантий, что он сделал это без ошибок. Ведь искажение ци он заработал не случайно. А я, хоть и постиг технику Шести Гармоний, но до сих пор не знаю точно, каким образом.       Скорпион окончательно вылез из тёплой кровати и подобрался поближе к Е Байи, сбоку заглядывая в совершенно не изменившееся за прошедшее время лицо. Лишь пара седых прядей показывали, что этот мужчина меняется. Он выглядел таким же молодым, как когда только спустился с горы Чанминшань. Видимо, всё же, его внутренняя сила, оказавшаяся невероятно огромной, не давала случиться этому, позволяя времени течь медленным темпом.       — Ты ведь можешь попросить их об этом напрямую? — Се Ван уселся на подлокотник кресла, невольно прижимаясь бедром к локтю мужчины, сидящего в нём.       — Могу, — согласился Е Байи, не отодвигаясь.       — Значит, ты не против того, чтобы научить меня всему, дабы я мог стать твоим… — юноша запнулся и не договорил.       С минуту Е Байи пристально всматривался в омуты глаз под длинными пушистыми ресницами, а потом кивнул:       — Не против. Я буду учить тебя и ты станешь таким сильным, как потребуется.       Внезапно он сдёрнул юношу с подлокотника и усадил к себе на колени, взмахом руки заставив тёплое покрывало взмыть в его направлении. Укутав мальчишку, он без стеснения прижал его к себе и пробормотал:       — Как только я тебя окончательно вылечу, сразу же и начну… Как раз успеем за десяток лет.       В самом деле, по прошествии этих лет они (Е Байи был в этом уже уверен) смогут совместно с Цзышу и Кэсином найти более гуманный способ бессмертия, без проживания во льдах и поедания снега. К тому же, через десять лет Се Ван станет молодым красивым мужчиной, а сам Е Байи всего лишь чуть прибавит зрелости в чертах. Самое время для того, чтобы ни о чём не жалеть и наслаждаться всеми возможностями полноценной жизни.       Да и что уж греха таить — Е Байи не просто в ответе за мальчишку, он к нему так привязался, что никакими силами теперь не оторвать. Этот новый Скорпион — с трезвым рассудком, открытой душой и не разбитым ничьим предательством сердцем, всецело доверяет ему, и разве можно уронить это доверие после всего? Немыслимо!