непонятные для всех отношения

сегодня на улице максимально тепло, даже солнце выглянуло, что довольно удивительно. лучи попадают в глаза, заставляя жмурится, а под ногами уже ничего не скрипит, идётся легко и спокойно, как будто сейчас вовсе не март, а середина июля. серёжа улыбается, в честь такого, он даже не надевал куртку и шёл лишь в одной рубашке. настроение в особенности хорошее, ведь ваня, его любимый одноклассник, а ещё и лучший друг, который до этого болел почти две недели, наконец-то вышел, и сейчас, в семь утра, идёт вместе с ним в школу. в их наушниках на двоих играют рандомные песни из плейлиста, даже выключать не хочется, но приходится, ибо они уже подходят к школе, а переобуваться в толкучке, пока у вас в наушниках на полную громкость играет "кайф ты поймала" такое себе удовольствие — серёга, ёбаный в рот, я сменку дома оставил, меня этот ебливый охраник в очко поимеет за это, — неожиданно вспоминает ваня, оборачиваясь к пешкову, примечая, что привычного пакета со второй обувью у серёжи тоже нет. — ой, блять, оставь работу с "поиметь тебя в очко" мне, проскочим, в крайний случай через запасной войдём, — спокойно пожимает плечами пешков, не обращая внимания на тяжёлый взгляд одноклассника, но тут же начинает матерится, ведь ему повезло вляпаться в неожиданно появившуюся на пути лужу в белых кроссовках, да ещё и новых. — сука. — лошара, — ржёт ваня, присаживаясь на лавочку напротив школы, — вот нахуй я выздоровел, лежал бы, болел себе спокойно, только иногда отвечая на твои звонки, чтобы выслушать, как опять какой-то пиздюк из нашего класса решил выкинуться в окно. бессмертных смеётся, а пешков залипает на него. сука, ванечка, конечно, красивый, он не отрицает, да и сам постоянно говорит об этом (всем и самому ване в том числе), но, чтобы так в открытую зырить на своего одноклассника – что за пиздец?! — это важно, поэтому не пизди, — наконец, после нескольких секунд любования, протестует серёжа, подсаживаясь рядом, вытаскивая из рюкзака салфетки. — не смотри на меня так, я эти кроссовки только вчера купил, мне их жалко. — да я ничего и не делаю, — улыбается одним уголком губ ваня, смотря на заходящих в школу людей. — для чего ты меня так рано вытащил? до звонка ещё 20 минут, ты же вообще спишь обычно в такое время, не? — по тебе может соскучился, — иронизирует серёжа, глядя куда-то вверх. — нет, если серьёзно, то хотел пройтись, я давно по утрам не гулял, а без тебя что-то не то. бессмертных, с одной стороны, за душу задевают эти слова, а с другой, серёжа же просто рофлит, правда? просто как-то трогательно это звучит. хотя нет, не трогательно, тут даже слово нужное тяжело подобрать. как-то не так, короче говоря. — ахуеть причина, — по итогу кратко отвечает ваня, неосознанно положив голову на колени пешкову, явно мешая ему дочищать уже вновь белые кроссовки. — пошли тогда погуляем, че мы как долбоёбы сидим? — заметь, ты лежишь, — смеётся пешков, на что ваня пихает его головой в бедро, — ой, блять, ахуел? серёжа обиженно потирает ушибленое место и приподнимает ногу так, чтобы его любимый ванечка оказался уж в очень неудобной позе. — ну и пошёл нахуй, проебал такую возможность... — недовольно хмурится ваня, отряхивая куртку уже в сидячем положении. — пошли, любитель погулять в семь утра. — вообще-то, в 7:45. — похуй, серёженька, похуй, вытащил ты меня в семь. какие отношения у этих двоих? ну, некоторые одноклассники считают, что они пидоры, некоторые уверены, что они рофлят, а кто-то думает, что это просто высший степень дружбы, при котором целоваться и сосать друг другу – норма. сами серёжа с ваней, если по чесноку, забили хуй на всех в классе, кроме друг друга, решив никого не слушать. да не знают они сами в каких отношениях находятся. просто одноклассники? явно нет. друзья? возможно, но их взаимоотношения нельзя назвать дружескими. возлюбленные? вы ебанулись? какие они возлюбленные? далеко нет. между ними что-то особенное, нереальное, что просто невосприимчиво для человеского ума. да и смысл вгонять себя в рамки, когда можно творить любую хуйню и не думать о последствиях? ведь именно по такому принципу они жили и общались, начиная с середины 7 класса. надо же, прошло уже 3 года, а они всё ещё такие же придурки, как и раньше, хотя их родители и учителя были уверены, что в 17 лет это будут уже осознанные и взрослые парни, но, что-то пошло не так, и их уровень ебанутости только увеличился. например, на прошлой неделе их вызвали на разговор к завучу, а всё из-за того, что остроумный серёжа решил, что натереть доску парафином заебись какая идея, да ещё и ваню бедного заставил на шухере стоять. но они не учли одного факта. в классе камеры, которые прекрасно засняли, как пешков начал издевается над доской, а потом быстро достаёт телефон из кармана бессмертных и убегает от него. или ещё пример, серёжа очень любил ашкьюдишки, да настолько, что решил затянуться на уроке, но закашлялся от очень смешной шутки вани и выдохнул пар прямо в лицо учительницы русского языка. о последствиях умолчим. ну, если говорить кратко, то уже можно понять, что они были типичными друзьями с последней парты, которые выкрикивали "это не мы!" в любом кипише, когда их начинали обвинять, даже если вина реально была за ними. учителя иногда поражались, как при таком аморальном поведении, их оценки не скатились на двойки. всё потому, что мальчики были дохуя продуманными. ваня не любил писать конспекты в школе, а серёжа не любил делать домашние задания. вот так и помогали друг другу и когда в очередной раз учителя шли проверять домашку или классную работу – они максимально быстро обменивались тетрадями, переписывая нужную им информацию. и ведь схема работала, их не разу ещё не спалили. а при контрольных, самостоятельных работах – взаимопомощь и телефон под партой. короче, умели они выкручиваться. всегда и из всех ситуаций. в общем, такие вот Серёжа Пешков и Ваня Бессмертных — два парня с последней парты, находящиеся в непонятных для всех отношениях. на улице тепло, а вот на ступеньках у магазина, где люди появляются раз в тысячу лет, как-то не очень. но вариантов куда сесть они больше не нашли, поэтому разместились здесь, коротая время за разговорами, затягиваясь одной сигаретой ротманса на двоих. единственная ашкьюдишка у серёжи закончилась, поэтому ему оставалось тешиться вкусом дешёвой сигареты. хотя, с другой стороны, вполне неплохо, дёшево и стильно, чувствуешь себя сранным дедком. глаза слепит, ваня зажмурившись смотрит на пешкова. красивый он всё-таки, волосы окрашены в светлый, а тёмные корни уже начали потихоньку отрастать. в зубах он сжимает сигарету, параллельно выискивая что-то в телефоне. его профиль сейчас шикарен. без шуток, он выглядит как парень мечты. чёрные школьные брюки, неглаженная коричневая рубашка, явно большеватая ему по размеру и рюкзак на одном плече. вроде, ничего привлекательного, но тянет к нему, как к магниту... а серёжа, в свою очередь, разглядывает ваню, когда тот отворачивается. его искренняя, лучезарная улыбка, особенно прекрасна на солнце, а глаза так и горят, передав пламя пешкову прямиком в сердце. ваня в школьной форме не ходит. на нём синие джинсы и серая худи, которая так подчёркивает его плечи и худое тело. так и хочется обнять его прямо сейчас, но не будет ли это выглядеть слишком глупо? но разве его когда-нибудь волновало, как он поступает? в ту же секунду одна рука серёжи оказывается на талии бессмертных, а другая аккуратно отодвигает волосы, открывая вид на ахуевшие глаза. — ёбу дал? — ваня угарает, но кладёт руку на плечо пешкова, сжимая его. — не, серьёзно, ты чё? — а что такого? — серёжа ухмыляется, явно не как обычно, сегодня он особенно довольный и счастливый, будто именно появление вани делает его таким. пальцы пешкова аккуратно спускаются на коленку вани, заставляя того вздрогнуть, но промолчать. он лишь краем глаза наблюдал за действиями серёжи, уже привыкнув к выходкам одноклассника, но сегодня он явно перебарщивал. хотя, похуй, пускай. интересно, куда заведут эти его махинации? солнечные лучи падают на них, сидящих на ступеньках магазина. время уже больше 8 часов, но как-то поебать. желания идти на химию не было, почему бы и не провести время здесь. тем временем серёжа поднимает руку чуть выше, довольно смеясь на ванины полувздохи. — серый, если ты хотел мне подрочить, то надо было идти не в такое место, — бессмертных сдерживается от желания свести ноги, сильнее сжимая плечо пешкова. — а с чего ты взял, что я хочу тебе дрочить? так, поиздеваться есть желание, — серёжа лыбится, как хитрый лис. сучёнок. — да и к тому же, людей тут нет, стесняешься? — да иди ты в пизду. несмотря на то, что сюда никто не ходит, я не дам тебе отсасывать мне здесь, я ещё не так ебанулся, — ваня недовольно прикусывает губу, оборачиваясь. — душнила, — цокает серёжа, чуть отстранившись от бессмертных. — ладно, как скажешь, но как тебе идея прямо сейчас пойти в школьный толкан и продолжить там? глаза вани округляются, а брови непривычно изгибаются. так, ладно, это безумие, но... почему бы и нет?... в школе прохладно, даже непривычно, после столь долгой прогулки в тепле. ваня скрывает ладони в карманах толстовки, пока его "очень умный" одноклассник пиздит охранику о том, что они опоздали и их должны обязательно пустить. ванечка стоит такой тихий спокойный, да настолько, что охраник даже начал верить в правдивость слов пешкова, рукой показывая, мол, проход в преисподнюю открыт. ваня с серёжей хитро переглядываются, незаметно дав друг другу "пять", быстро заворачивая в сторону мужского туалета. блять, вот бы бессмертных знать, реально ли пешков подрочит ему или тупо отшутится, заставляя ваню краснеть и вспоминать эту ситуацию ещё очень долгое время. — о чём задумался? хотя, не отвечай, я догадываюсь, — серёжа разворачивает ваню так, чтобы он оказался прижатым к окну, смеряя его восхищеным взглядом. руки пешкова заползают под толстовку, кончиками пальцев проводят по нежной коже, пока бессмертных тяжело сглатывает, с трудом выдыхая. — не здесь, серёжа, в любой момент кто-то зайдёт, — шепчет ваня прямо в ухо одноклассника, заставляя того покрыться мурашками. пешков не отвечает, невесомо кладя руку на шею бессмертных, притягивая его к себе и до того, как одноклассник успевает что-либо сказать, целует его, перехватывая всю инициативу на себя. аккуратно проводит языком по деснам, зубам, нежно покусывая нижнюю губу, пока ваня не поддаётся страсти и не начинает целовать его с таким же напором. они в буквальном смысле чувствовали эмоции друг друга, подстраиваясь один под другого, не боясь сделать что-то лишнее. сейчас лишнего быть не могло, в них бушевали резко нахлынувшие чувства и нескрываемое возбуждение. сережа сплетает их пальцы и впечатывает руки вани в подоконник, перенимая ведущую позицию. бессмертных переводит дыхание, когда сережа отстраняется, даже не пытаясь высвободиться из крепкой хватки. — серый, если ты сейчас остановишься, я тебя здесь же и похороню, — ваня прикусывает щеку, не решаясь поднять взгляд. — я бы хотел, но совесть замучает, да и быть убитым в толкане не хочу, — серёжа наклоняется совсем близко, целуя чужую мочку уха. — а вот тебя хочу... с этими словами бессмертных совсем сносит крышу, он с новой страстью целует пешкова, заставляя его ослабить хватку и освободившись хватает за руку, толкая одноклассника в ближайшую кабинку. — ох, блять, — серёжа, будучи в полнейшем ахуе от такого вани, на секунду даже теряется, но тут же восстанавливается, глядя на бессмертных глазами, полными некой увлеченности и явным признаком симпатии. — не терпится почувствовать мои руки на своём члене? представь, как я его сжимаю влажными пальцами, начиная водить от основания до головки, меняя темп с медленного на быстрый, буквально заставляя вымаливать у тебя просьбы о том... — завали ебало и примени уже на деле, — перебивает ваня, касаясь пальцами подбородка пешкова, — и не расчитывай, что я дам тебе в школьном туалете, как местная шлюха. — посмотрим, — кратко отвечает пешков, меняя позиции так, что оказывается прижатым к шершавой кабинки туалета. серёжа с нежностью целует того в лоб, рукой приподнимая толстовку, в прямом смысле пялясь на тело бессмертных, оглаживая выпирающие рёбра, губами прикасаясь к шее, оставляя красноватый засос, из-за которого одноклассники будут долго рофлить над ваней, но это всё потом. сейчас они вдвоём и им насрать на других. — я тебе щас въебу, честное слово, — дрожащим голосом шепчет бессмертных, пока пешков снимает с него худи, кладя руку на чужой стояк в штанах, слегка поглаживая и издевательски улыбаясь. твою мать. ваня готов его задушить, убить, ибо нехуй так делать. сначала возбудил, а сейчас ведёт себя как ёбаный пидор. хотя почему как? он и есть пидор, как и сам бессмертных, который кайфует от прикосновений пальцев парня, хоть и таких нежных и невесомых. но о своей ориентации он подумает, наверное, позже, когда серёжа наконец соизволит подрочить ему. — а кто тебе наяривать будет, если ты мне въебешь, м? — пешков оттягивает момент удовольствия, лишь сильнее начиная поглаживать член через мешающие брюки, вызывая у вани приглушённые стоны о ладонь. ваня закатил глаза, прихватив серёжу за воротник и расстегнув пуговицы на рубашке, выбросил её к своей вещи. — теперь мы на равных, — усмехается бессмертных, кладя руки на спину пешкова, сокращая расстояние между друг другом до неприличия. серёжа игриво улыбнулся, аккуратно убирая пряди длинных волос от своего лица, оставляя воздушный поцелуй на щеке вани, наконец припуская брюки вместе с нижним бельём одноклассника чуть ниже, бережно обхватывая член у основания, начиная рукой медленные движения, вынудив ваню на глухой и сдавленный стон. его большой палец надавливает на чувствительную головку возбуждённого члена, начав движения рукой всё быстрее, вызывая новую волну ахуенных ощущений, которые перебивали все здравые мысли, вынуждая бесммертных лишь прихватывать кожу серёжи на спине и издавать сплошные стоны. неожиданно серёжа встаёт на колени, с невинным видом глядя на одноклассника снизу вверх . — вань, а как ты относишься к минету? — спрашивает серёжа, самодовольно улыбаясь. — блять, ахуенно отношусь, давай уже, — даже не сопротивляется бессмертных, запуская руку в волосы пешкова, подталкивает его ближе. серёжа начинает медленно обводить языком головку, стимулируя её, будто зная, как довести ваню до оргазма. ваня толкается бёдрами, чтобы пешков брал глубже, а тот подчиняется, взяв член в рот наполовину, не упуская возможности языком облизывать каждую венку. уже похуй, если кто-то услышит странные звуки и чьи-то вздохи. пускай, лишь бы поскорее кончить. серёжа, тем временем, уже берёт член целиком, то отстраняясь, то приближаясь максимально близко, крепко держа бёдра вани, кайфуя от рук, держащих его локоны. — если я кончу тебе в рот, как долго ты будешь над этим рофлить? — задаёт вопрос, который не требует ответа, ваня, тут же поднимая голову вверх, прикрывая веки, испытывая самое ахуенное чувство за сегодняшнее утро. куча эмоций перемешались в голове бессмертных, и когда он наконец приходит в себя, то его ноги слегка подрагивают, а пешков стоит, как будто не он, как последняя шлюха, только что отсосал своему однокласснику в школьном туалете. лицо вани покрасневшее, щеки пунцовые, а чувства очень смешанные. он только что дал своему другу отсосать и подрочить себе. — пиздец, — выдыхает ваня, натягивая толстовку, заботливо протянутую серёжей. — а ведь наши одноклассники рофлили, что мы ебемся прямо в школе. — мы, к твоему сведению, не ебались, — пожимает плечами пешков, дав ване возможность застегнуть пуговицы на своей рубашке. — а что, так хочется? — если ты не забыл, то меня возбудил твоей член настолько, что у меня теперь стоит свой. ваня усмехается, подарив серёже только поцелуй в светлые кудряшки, выходя из кабинки. — пошли, звонок через минуту, а мне ещё у тебя списать вчерашний конспект по физике, — бессмертных кидает взгляд взгляд на выпирающий член в штанах у пешкова. — а с этим, разбирайся уже сам. — сволочь, — цокает серёжа, поправляя рубашку, следуя за ваней. — вот обещаю, хер ты теперь такого ахуенного минета дождёшься. — страшно пиздец, — смеётся бессмертных, поправляя свою причёску, взъерошивая кудри рядом стоящего одноклассника. а вот серёжа обещания не сдержал, и они ещё не раз так проводили время, пока прогуливали уроки. и на коленях стоял уже не только пешков.