Necrosis

Я никогда не была особо умной, но иногда память играет со мной злую шутку. Я помню ненужные мелочи. Помню то, что хочу забыть. И вот сейчас я могу просто закрыть глаза и снова оказаться там. Декорации практически не меняются, и вот я опять заперта в квартире. Хорошо, что хотя бы никого нет дома. Наученная опытом, первым делом иду проверять замки. Это просто, как выполнять свою работу. Ты делаешь все на автомате, не думая, а потом пытаешься вспомнить, сделал ли ты все правильно. Это просто, как пробивать товар на кассе. Замка на двери два, а еще есть цепочка, но я все равно не чувствую себя в безопасности. Потому что безопасность — иллюзия. Смотрю в окно — этаж довольно высокий. Я бы удивилась, если бы он был первым. Хотя я уже летала с балкона, это не так же весело, как прыгнуть с парашютом. Пейзаж не просто незнакомый, а какой-то совсем уж странный. Ощущение, что я в другой стране, и это действительно так — геолокация на телефоне показывает Филадельфия, штат Пенсильвания, США. А еще в телефоне все на английском. Я никогда не была в другой стране, но это все равно не вызывает никакой радости. Больше никаких подсказок. Нет расставленных по квартире фото сопливой парочки. Нет мужских вещей. На обоях в телефоне стоит просто абстракция. Зато есть три пропущенных от «Риндо» этим утром. А еще сообщение: «Прости меня. Мы можем поговорить?». Новая я не ответила, поэтому он написал еще: «Марла, я люблю тебя. Только выслушай меня». Сообщения стандартного характера. Видимо, все они учились в одной школе и им преподавали один и тот же урок. От случая к случаю их реплики не меняются. Марла снова не ответила, а потом пришла угроза: «Тогда я вылетаю в Америку. Я найду тебя!». Тут уже даже мне становится страшно, потому что последние сообщения от Риндо были позавчера. Где бы он ни находился, он бы уже мог добраться сюда. Я даже хочу позвонить ему, но глупо будет спрашивать «где ты?», если я обиделась. А еще страшнее мне от того, что, вероятно, это тот самый Риндо, от которого я уже спасалась. Интересный факт — параллельных миров настолько много, что даже я не была во всех. Каждое твое действие создает новую тебя, поэтому я надеюсь, что это какой-нибудь другой Риндо. Пока его еще тут нет, я продумываю план действий. По сообщениям это трудно понять, но похоже, что он настроен дружелюбно. Впрочем, я знаю, что это обман. Пыль в глаза. Я могла бы притвориться, что прощаю его, что бы он там ни натворил. Мои надежды обычно остаются просто надеждами, потому что звонит «Ран» — брат Риндо. Я не знаю, кто из них хуже, и, если бы у меня спросили, рядом с кем я хотела бы умереть, я бы не смогла выбрать. Страшно, словно Ран уже где-то тут, и я бегу к окну посмотреть. Я надеюсь, что черный джип с темными окнами у дома принадлежит кому-нибудь другому. Беру трубку, не говорю «алло», а просто слушаю. — Привет. — У него слащавый голос, как и раньше. — Чего ты хочешь? — Кто из них жертва — Ран или Риндо? Хотя все-таки жертва сегодня я. — Слушай, Риндо с ума сходит. — Я ставлю его на громкую связь и на всякий случай бегу на кухню, ищу ножи. А вдруг понадобятся? — Ты так внезапно улетела из страны, даже не взяла с собой никаких вещей. Впервые дамочка зашла так далеко, выполнила за меня всю основную работу. Обычно никто даже не пытался спастись. Но раз я тут, значит, что–то пойдет не так. Или наоборот — что-то пойдет не так, потому что я тут? — А потом ты прислала это ужасное сообщение и больше не выходила на связь. Он без тебя как побитый щенок. — Рану кажется это смешным. Я снова открываю переписку с Риндо, нахожу драматичное сообщение: «Я узнала, кто ты такой! Я больше не хочу тебя видеть». Мне, как зрителю, даже интересно, что такого Риндо совершил. Впрочем, у меня уже есть кое-какие догадки. — Ну и что ты хочешь этим сказать? — Мне приходится отвечать универсальными репликами, потому что я все еще не понимаю, что происходит. — Послушай, Марла. Я считаю, что ты заслуживаешь знать правду, поэтому я могу все тебе рассказать, если ты готова. А потом ты сама примешь решение, хочешь ли ты быть с ним. — Я уже приняла решение. — Не знаю, как Марле, а мне ужасно интересно. Все-таки это не моя жизнь. Я всего лишь смотрю увлекательный американский сериал. — Он тебя любит. Безумно, — продолжает Ран. Ключевое слово тут — безумно. А может, я просто истеричка, которая видит опасность там, где ее нет. Пока. — Рассказывай. От начала до конца. — Перед тем, как спросить, я начинаю запись вызова. Я просто уйду отсюда, ни на что не повлияв, а Марле, если она выживет, это понадобится. Сажусь за стол, смотрю на новую себя в отражении ножа. Вдруг я где-нибудь еще увижу ее? Надеюсь только, что мне не придется смотреть на это лицо в зеркало каждый день. Ран говорит: — Знаешь, в Токио сейчас осталось не так много якудзы. Но мы выжили. — Я слышу, что он улыбается. Тема кажется ему забавной. Меня якудзой уже не напугать, но праведная Марла, которая только поэтому бросила парня, должна быть в негодовании. Поэтому я отвечаю: — И вас разыскивает полиция? — Не совсем. Мы хорошо прячемся на виду. — Я слышу, что Ран закурил сигарету. — Ты правильно сделаешь, если уйдешь. У тебя могут быть неприятности из-за нас. Конечно, мы не трогаем женщин, иначе что о нас подумают другие кланы? Но не все такие хорошие, как мы. Понимаешь? У нас много врагов. Смешно, что он считает себя хорошим. Мне хочется рассмеяться ему в лицо, жаль только, что он меня не видит. Сегодня у меня сериал по мотивам «Крестного отца». Надеюсь, я не буду той несчастной невестой, которую случайно подорвали в машине. — Чем вы занимаетесь? — Я кладу ладонь на стол и нервно втыкаю нож между пальцами, проверяю, где ошибусь. Это было бы похоже на дружелюбную светскую беседу, если бы Ран был мне другом. — Всем понемногу. Наркоторговля, поставка оружия, проституция… Иногда даже беремся за заказные убийства. — У него такой тон, будто он перечисляет задачи менеджера в банке. Впрочем, каждый выполняет свою работу. Кто-то моет стаканы в баре, а кто-то убивает людей. — Что я еще о нем не знаю? Я чувствую себя журналистом — задаю дурацкие вопросы и записываю ответы, только Ран об этом не знает. Значит, я что-то вроде шпионки. Вживаясь в роль, я говорю: — Или будет проще спросить, что я вообще о нем знаю? — Не будь к нему так строга. Все-таки он не двойной агент. — Конечно, в мировоззрении Рана заниматься организацией проституции это абсолютно нормально. — Мы сидели в тюрьме, — сообщает он, словно это какое-то достижение. — Я вышел чуть раньше за хорошее поведение, а Риндо… ну… он постоянно дрался с заключенными. — Ух ты! Так значит, из вас двоих ты еще хороший! — невольно вырывается у меня. Мой голос более ехидный, чем я хотела бы. А я еще когда-то думала, что у меня дерьмовая жизнь. — Он убьет за тебя. Правда. — Учитывая обстоятельства, звучит не очень романтично. Учитывая обстоятельства, я уверена, что это правда. — За что вас посадили? — спрашиваю я, хотя не уверена, что хочу знать ответ. Вряд ли стоит надеяться, что их просто подставили. — Причинение вреда здоровью, — уклончиво отвечает Ран. — Что повлекло за собой смерть, — после паузы добавляет он. Потом, еще подумав, говорит: — По предварительному сговору. С отягчающими обстоятельствами. Говорит, прямо как агент из сериала про ФБР. Я пытаюсь представить себя детективом, а не жертвой, только сегодня мне совершенно не хочется выяснять мотивы преступника. — Просто тогда все вышло из-под контроля, — оправдывается Ран, потому что я осуждающе молчу. — Риндо потерял контроль. Его иногда заносит, и он не знает, когда остановиться. Мы должны были припугнуть кое-кого. Я держал его за руки, а Риндо разговаривал. Только он не особо хорош в дипломатии. Несмотря на факт чистосердечного признания, вряд ли Марла простит их. А что в свое оправдание скажет Риндо? — Раньше он постоянно брал с собой кастет. Да и сейчас берет, — продолжает Ран, а у меня мороз по коже от этого Риндо. Что я противопоставлю кастету? Полет из окна? — В общем, так вышло, что тот парень умер, — с поразительным спокойствием заключает Ран. Магическим образом, по каким-то причинам парень умер. Произошел несчастный случай. — А еще мы были в колонии для несовершеннолетних. — Еще одна прекрасная новость. Что вы наделали в школе? — Ничего особенного. Просто неудачно подрались. — Он отвечает с усмешкой, будто мы обсуждаем что-то будничное, а не его ужасающую биографию. Такого типа только могила исправит. Я непроизвольно представляю, как они избивают человека, который даже не может сопротивляться, и мне хочется помыться. Он один, а их двое. У них кастет, а у него нет ничего. — Думаешь, после всего этого я смогу смотреть на него без содрогания? — говорю я в роли Марлы. — Если любишь его, то возможно, хотел бы ответить я, но я так не думаю. Все-таки наша жизнь не сказка, и такие чудовища, как мы, не заслуживают красавиц. И принц в очередной раз оказался жабой. Ран кладет трубку, а я сохраняю запись вызова под названием «для Марлы». Чтобы напугать ее, добавляю «от адской девочки». Интересно, что мне за это будет? Интересно, что происходит с женщинами, которые внезапно просыпаются (если они просыпаются) и понимают, что не помнят последний день своей жизни? Раздается звонок в дверь, и я знаю, что это не смерть с косой и не Ран. Это Риндо. Звонит один раз. Не угрожает выбить дверь, не барабанит кулаком и не матерится. Я прошла через это столько раз, что вероятность того, что это не Риндо, стремится к нулю. — Марла? Как обычная сумасшедшая, я подхожу к двери, сжимая обеими руками нож. Моя работа — выяснить, можно ли спасти Марлу, — но пока все так спокойно, что становится еще страшнее. — Ты дома? Поговори со мной. Пожалуйста. У него такой милый тон, что мне почти становится его жаль. А потом я представляю, как он избивает человека до смерти. Не хотелось бы мне оказаться на месте этого несчастного даже в чужом теле. Он тихо стучит в дверь три раза и больше ничего не делает. Просто стоит. А я не знаю, что мне делать. Я привыкла успокаивать сумасшедших и не знаю, как вести себя с нормальными людьми. Или с теми, кто ими притворяется. Уйдет ли он, если я буду просто молчать? Раньше такого еще не было. Я так долго скрывалась за закрытыми дверьми, но они все равно попадали внутрь. Прислоняюсь ухом к двери, но ничего не слышно. Страшно так, будто он может проскользнуть в квартиру через щель. А потом осторожно смотрю на него в глазок — это тот самый Риндо, которого я уже видела. Выглядит он почти также — очки как у Гарри Поттера, красно-желтый шарф, словно с факультета Гриффиндор (серьезно?). А в руках у него такой большой букет цветов, что плохо видно его лицо, и мягкая игрушка. Интересно, что бы сделала Марла? Бросилась бы ему на шею или решила бы, что это просто смешно? Иногда я представляю, как делаю что-нибудь необычное. Например, я действительно могу просто открыть дверь и запрыгнуть на него с объятием. Изобразить влюбленную. Все-таки я актриса или когда-то ей была. Смогла бы я? И Марла с Риндо будут жить долго и счастливо и умрут в один день. Но вместо этого кое-что необычное делает Риндо. Он оставляет цветы и мишку на полу у двери и уходит. Даже не кричит угрозы вслед. Печально вздохнув, опустив плечи, он просто уходит. Я бегу к окну, чтобы убедиться. Может, у меня какая-то галлюцинация? Сложно сохранять рассудок, когда постоянно происходит одно и то же. Вот Риндо выходит из дома, поднимает голову. Заметив меня, он машет, а потом садится в машину, которая стоит здесь уже давно. Почему он не возвращается? У меня нет инструкций на такой случай. А потом мне приходит сообщение: «У меня самолет в час ночи. Поехали домой вместе». Я не отвечаю, поэтому он пишет еще: «Я буду ждать». Я чувствую себя террористом, забаррикадировавшимся внутри, — я не могу выйти, но и Риндо почему-то не заходит внутрь. Значит, мне нужно просто пересидеть? А когда это вообще помогало? Судя по всему, он настроен не агрессивно и не представляет опасности. Что будет, если я просто пройду мимо его машины, и куда я пойду? Имею ли я право решать за Марлу? А вдруг она простила бы его? Воспользовавшись тишиной, я листаю их переписку. Просто так, в ответ на какой-нибудь будничный вопрос он писал, как любит ее. Он присылает еще одно сообщение и мешает мне читать. «Знаю, что сейчас очень неподходящий момент, смысл моей жизни. Я планировал это по-другому, но ты должна знать, как я хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты бы сказала да?». Как мило, что меня повысили. Теперь я играю роль не зверушки. Я больше не котеночек, крольчонок или птичка. Теперь я смысл чьей-то жизни. Даже интересно, что бы ответила Марла. А потом я слышу какой-то шум в прихожей. Это не может быть Риндо — он только что написал мне, и я не видела, чтобы он выходил из машины. Звуки такие, словно кто-то вскрыл мою дверь, и я, схватив нож, бегу прятаться за углом. Слышатся тяжелые шаги нескольких человек и шелест их курток. Кто-то входит в гостиную, пока я стою возле холодильника, прижимая нож к груди. Они тихо переговариваются: — Где женщина, черт побери? — Это точно та квартира? — У дома в машине Хайтани, так что давайте без глупостей. Мне кажется, что я сейчас расплачусь. Но все-таки проклятые не плачут, и я отправляю Риндо короткое сообщение «помоги». А потом думаю — а вдруг его тоже убьют? Он один, а их несколько. Как всегда, все оказалось не тем, чем кажется. Я умру из-за Риндо, но не потому что он меня убил. — В спальне чисто, — сообщает один из них, будто преступница здесь я. Хотя в какой-то мере это так и есть, но разве я еще не расплатилась за свои грехи? Мне хочется просто раствориться в воздухе. Ускользнуть в слив в раковине. Разбить своим телом окно и выпрыгнуть. Но окно слишком далеко, а меня учили на курсах самообороны не сдаваться без боя, поэтому я, точно подгадав момент, открываю дверцу холодильника в ту секунду, когда к нему подходит один из преступников. Удар был сильный, и он немного отступает назад, а я бью его коленом и выхватываю пистолет. Теперь у меня и нож, и пистолет. На шум сбегаются остальные — их еще двое, и теперь на меня смотрят два пистолета. Мне приходится держать их на мушке по очереди. — Только без глупостей, дамочка, — говорит тот, которого я ударила, и примирительно поднимает ладони. Делает шаг мне навстречу, но я стреляю ему в ногу. — Твою мать! — кричат остальные, когда он падает, видимо, поняв, что я не шучу. Мне так часто делали больно, что мне уже не страшно сделать больно в ответ. Хотя мне этого совершенно не хочется. Впрочем, Марла еще скажет мне спасибо. Наверное. Сейчас придет Риндо и спасет свою принцессу. Не думала, что когда-нибудь буду так сильно ждать кого-то вроде него. И вот он действительно вбегает в квартиру, держа пистолет перед собой. На нем нет лица, будто я уже умерла. Хотя это вопрос времени. Удивленно смотрит на парня, которого я подстрелила, потом снова на меня. А один из преступников, воспользовавшись тем, что я отвлеклась, всего на секунду взглянула на Риндо, бросается на меня. Мне удается полоснуть его ножом, но он все равно выхватывает у меня пистолет, хватает за шею и приставляет мне к виску. Как всегда, я всего лишь невинная жертва. Как бы ни складывались события, кто бы в итоге ни оказывался главным злодеем, а для меня роль всегда одна и та же. Эту игру мне не выиграть. Второй преступник целится в Риндо, а Риндо целится в нас. Очевидно, что он не сможет выстрелить. — Отпусти ее! Что вам нужно? — нервно говорит он и медленно подходит ближе. — Ты знаешь, что нам нужно, — отвечает тот, что держит меня. Я осталась безоружна, и какими бы приемами ни владела, шансов спастись в таком положении практически нет. — Получишь свою женщину назад, если поставишь подпись. Прямо сейчас. Я всегда была всего лишь товаром. Красивой оберткой. Лотом на аукционе. Но сегодня я разменная монета. Ран был прав, и мне стоило внимательнее прислушаться к его словам. Что бы было, если бы я вышла к машине Риндо? Правда в том, что Марла, скорее всего, не вышла бы тоже, и все произошло бы точно так же. Я, как всегда, ничего не сделала. — Я сделаю все, что скажешь, только отпусти ее, — говорит Риндо. — Она тут не причем. — Как мило! Вот это любовь! — отвечает преступник со смехом и кивает сообщнику. Он подходит к Риндо и протягивает документы, которые отсюда мне не видны. Они делят деньги, пока я тут умираю. Риндо ставит подпись, не сводя с меня взгляда. Прикладывает печать. В другой руке у него по-прежнему пистолет. Не нужно быть гадалкой, чтобы знать — если в комнате четыре пистолета, я сегодня точно умру. — Отлично, — объявляет тот, что держит меня. — Значит, женщина нам больше не нужна. Я уже бывала в подобных ситуациях, поэтому это не стало для меня неожиданностью. Преступник собирался выстрелить мне в голову, но я бью его локтем в грудь, и он промахивается и попадает в шею. Когда я падаю на пол, в него стреляет Риндо. У меня закрываются глаза, и мне трудно дышать, но я слышу еще один выстрел. И еще один. Риндо убили? — Марла! Он падает передо мной на колени, и у меня снова открываются глаза. Он стаскивает свой шарф, как из «Гарри Поттера», крепко заматывает мою шею и придерживает рукой. — Ты будешь в порядке! Слышишь? Прости меня! — Он звонит кому-то по телефону. — Это я виноват! Прости!.. Он вызывает скорую, и даже мне интересно, выживу ли я до ее приезда. Скорее всего нет — у меня так много крови, а еще мне все реже удается вдохнуть, и это больше похоже на хрипы. Две слезы падают ему на очки, и он со злостью их срывает. Продолжая зажимать рану, он приподнимает меня, прижимает к груди. А я сегодня в роли Марлы, поэтому говорю то, что по моей задумке могла бы сказать она: — Я бы сказала да. — Я поднимаю руку, чтобы коснуться его щеки, а потом засыпаю.