Necrosis

В свободное время я подрабатываю и проверяю на собственном опыте, кто достоин жить, а кто нет. Минус в том, что мне за это не платят, а плюс в том, что в реальности я не трачу на это время. Ты всего лишь моргнул, но прошла целая жизнь. Правда, из-за этого мне кажется, что я прожила уже тысячу лет. — Слушай, ну расскажи, кого ты там еще встретила. — Я просматривала адскую почту, но тут Дазай вошел в комнату, захлопнул ноутбук и улегся рядом. — Я умру от любопытства! — Нет. Ты и так уже знаешь слишком многое. — Посмотрим, как ты заговоришь, когда я начну пытку обнимашками! — Довольный, он бросился на меня с объятием — это было его главным оружием против меня. — И что такого в том, что я хочу знать о тебе побольше, мадам? Если хочешь, я тоже расскажу все о себе! — Хорошо. Чем ты там занимался в портовой мафии или как там ее? — О чем-нибудь кроме этого, — усмехнулся он. — Вот видишь. Хотя я и так уже все знаю. Рыжий в старомодной шляпе все мне рассказал, когда я по прошлой заявке случайно оказалась в какой-то заброшке в порту. — Что?! — Дазай вскочил с кровати, перестав улыбаться. — Чуя?! Так ты и его видела там? — Я промолчала. — Ты блефуешь, да? Ничего он тебе не рассказывал, — довольно заключил он. — Ладно, ты меня поймал, детектив. — А я почти поверил. Сегодня у меня немного странный день. Впрочем, когда он был нормальным? Я решила начать утро с обращения номер 666, но лучше бы я выбрала другую цифру. Я открываю глаза и понимаю, что сижу на стуле в смирительной рубашке, и рот завязан тоже. Вокруг рубашки розовый подарочный бант. Сегодня я — чей-то трофей. В комнате с обшарпанными стенами нет ничего, кроме двери и лампочки, и стоит затхлый запах. Добро пожаловать в очередной квест, где ставка — твоя жизнь. Давненько я не выбиралась из таких переделок. Сегодня у меня плаксивое настроение. Зачем убегать, если меня все равно поймают? Я начинаю раскачивать стул, чтобы упасть с него — я довольно крепко привязана к спинке бантом. Но тут откуда-то раздается бездушный голос: — Привет, Мария. Оказывается, в углу висит громкоговоритель, но я продолжаю раскачивать стул. Надеюсь, я сегодня не пациент психбольницы. Впрочем, иногда кажется, что госпитализация мне не помешала бы. — Я хочу сыграть с тобой в игру, — продолжает холодный голос, и мне хочется рассмеяться. Может, я просто вчера посмотрела «Пилу», и мне все это снится? Надеюсь, только не появится кукла на велосипеде. Наконец, стул падает, и мне удается с него слезть, но мне по-прежнему нужно выбраться из смирительной рубашки. Что за черт? — Правила очень простые. Все это время ты нисколько не ценила свою жизнь. Ты беспокоилась только о семье, о своих близких и не очень, а о себе не думала никогда. Ты отвергла… — В громкоговорителе раздаются помехи. — Ты отвергла единственную руку помощи только из-за своих глупых принципов. Ты не захотела стать частью нового мира, который я хочу создать, без грешников, без лжи, без грязи. Так ли ты любишь свою семью, если ты отказалась выполнить единственное условие в обмен на их счастье? Да кто он, черт побери, такой? Но если я спрошу, это будет не по сценарию, ведь мы, кажется, знакомы. Он все распинается, а мне удается разъединить рукава рубашки. Бросаю противный кляп на пол. Но радоваться рано — вряд ли все так просто. Если опираться на пройденный опыт, злоумышленник специально дал мне фору. Если он собирается сыграть в игру, ему не будет интересно смотреть, как я лежу связанная. Хотя, конечно, смотря на что у него фетиш. — Кстати, уже поздно. Даже если ты передумала и сейчас согласишься быть со мной, тебя это не спасет. Ты искупишь свои грехи, только если будешь этого достойна. Это просто невероятно. Даже спустя такое количество времени, когда я уже начала думать, что прощена, находится кто-то, кто продолжает толковать мне о каких-то грехах. Дверь, конечно же, заперта, а еще она железная, и я не смогу выбить ее даже ломом, если бы он тут был. В громкоговоритель слышится смех, и он совсем не звучит по-злодейски, но все равно настолько не в тему, что мне становится не по себе. Как всегда, я всего лишь артист, нужный только для развлечения. — Ты такая красивая, даже сейчас, когда такая перепуганная, — говорит громкоговоритель. Оказывается, он меня еще и видит. Я осматриваю помещение. Пол грязный, пыльный, нигде ничего нет. По углам висят камеры. Под стулом ключ, и я бегу опробовать его на двери. Очередная ловушка, подготовленная похитителем, в которую я попадаюсь. — Впрочем, я заболтался. Так всегда бывает, когда я вижу тебя. Помнишь наши разговоры по вечерам? Мне казалось, что только с тобой… я мог говорить открыто. Я бы сказал, по душам. Если бы у меня была душа. — Он опять смеется, словно это что-то смешное. — Ладно, прости. Я никогда не был комедиантом… Наконец, я открываю дверь ключом, который оставил мне преступник, и выглядываю в коридор, но не похоже, что выход где-то рядом. — Я приятно удивлен. Ты выбралась быстрее, чем я рассчитывал. Даже я могу ошибаться. Меня уже раздражает его бесконечное комментирование, потому что оно мешает мне сосредоточиться. Я была похищенной и не раз. Сначала нужно осмотреться. Подойдет любое средство самозащиты. Хотя не похоже, что злоумышленник собирается выходить ко мне. — Скажешь что-нибудь? Ты же узнала меня? К сожалению, у меня никаких догадок, потому что я, как всегда, опоздала на фильм. Впрочем, в ужастиках нам неинтересны сопливые подробности прошлого героев. Сегодня я — просто картонка. Просто какая-то шаблонная Мария, нужная только для того, чтобы исполнить роль жертвы. Я снимаю смирительную рубашку — под ней майка и шорты, как будто меня похитили прямо из постели. Ничего удивительного — вряд ли дамочка пошла с негодяем по своей воле. Зато на руке есть резинка, и я убираю дурацкие длинные волосы. — Как я уже сказал, правила просты. У тебя будет тридцать минут, чтобы выбраться. Выход находится за одной из дверей, но будь внимательна. В некоторых комнатах могут быть ловушки. Или маленькие сюрпризы для тебя. Например, я знаю, что ты любишь камелии, и я оставил их для тебя. Коридор длинный, как коридор в общежитии, и двери ничем не отличаются друг от друга, кроме этой железной. От безысходности мне хочется кричать, но я пытаюсь мыслить рационально. Первым делом мне приходит в голову просто сдаться. Это уже слишком. Я не подопытная мышка, и лучше бы этот неудачник просто вышел сюда, чтобы я могла с ним подраться. Все-таки я ходила на курсы самообороны, и не сдамся без боя, а в стратегиях я никогда не была сильна. — На случай, если ты решишь не делать ничего и не будешь искать выход, по истечении тридцати минут помещение заполнится водой, и ты утонешь. Только если ты не обладаешь способностью дышать под водой! — Он снова смеется, а мне хочется плакать. — Все-таки ты никогда не говорила, что у тебя за способность, но я точно знаю, что ты эспер… Тут мне становится совсем уж плохо. Эспер. Я уже когда-то была на месте какого-то эспера — когда впервые встретила Дазая в другом мире. Будет, что ему рассказать, когда я выберусь из этого проклятого кошмара. Но лучше не думать о нем сейчас. Не думать. Я хочу к нему. — Кстати, у меня сегодня день рождения. Сделай мне подарок и выберись, хорошо? Буду ждать тебя у выхода, Мария. Даже не знаю, что хуже — быть здесь похороненной заживо или встретить похитителя у выхода. Я хочу просто проснуться, но неважно, сколько жмуриться, это не поможет. — Время пошло. — С днем рождения, сволочь! — вырывается у меня. Этот злодей уже заставляет меня нервничать — ненавижу задачи на время. А я думала, что уже не могу испугаться. — Необязательно сквернословить, Мария. Все-таки спасение в твоих руках, — говорит громкоговоритель. — Ты называешь спасением то, что, если я и выберусь, ты все равно будешь ждать меня? Лучше мне утонуть! — Конечно, буду. Я всегда буду ждать тебя. Несмотря ни на что, — серьезно отвечает он. Не хотелось бы мне проверять на своей шкуре, какие ловушки мог придумать этот мерзавец. Если мы играем в очень смешной пародии на «Пилу», то что это может быть? Серная кислота? Бомба? Устройство для отрывания конечностей? Страх — только в наших головах, и мне хочется думать, что никакой серной кислоты здесь нет, а я просто насмотрелась ужастиков. И слишком часто имела дело с адской почтой. Интересно, любит ли он свою Марию настолько сильно, чтобы изуродовать ее, если она не хочет быть с ним? Обидно, что мои не очень высокие актерские навыки тут не помогут, и, если я сейчас начну признаваться ему в любви, он не поверит. Отступать некуда, поэтому я проверяю ближайшую комнату. Сначала трогаю ручку двери пальцем, но она не раскалена и не взрывается. Потом рывком открываю дверь, толкаю ее ногой и прячусь за стеной, но по-прежнему никаких звуков, никаких запахов. Осторожно заглядываю внутрь — в комнате ничего, кроме цветка прямо на полу. Из громкоговорителя раздается искренний смех: — Браво, Мария, первое попадание прямо в цель. Твой первый сюрприз. Я восхищаюсь твоей осторожностью. Ты прямо как из вооруженного детективного агентства. Тебе не хватает только пистолета. — Как тебя вырубить? Я привыкла быть актрисой кино, а не реалити, и сейчас у меня ощущение, что на меня смотрит не один человек, а миллион. У меня ощущение, что я в телевизоре, и меня уже бесит этот придурок. — Молчу-молчу. Не буду мешать тебе составлять план спасения. Все-таки я тоже хочу, чтобы ты выбралась. А может, ты мне покажешь свою способность? Хотелось бы и мне узнать, что за способность у этой дамочки. Было бы идеально, если это умение растворяться в воздухе. — А я ведь рассказал тебе о своей. Обидно… Только почему ты так испугалась? Ведь это не что-то ужасное… Теперь ты меня боишься? Не хочу даже думать о том, что он там умеет. И смешно спрашивать об этом сейчас. Сегодня у меня довольно простая роль — можно даже почти не разговаривать. Все равно мои реплики не помогут. Камелии стоят прямо в горшке, и это сгодится хоть за какое-то средство самообороны, только если мне не придется с ними плыть. В комнате больше ничего нет — ни окон, ни дверей, ни других предметов, — и с горшком в руке я иду дальше. — Я знал, что тебе понравится. Первый шаг к твоему сердцу сделан, да? — все не унимается он. А я не могу понять, он шутит или нет? Я не знаю, что было до и что будет после, и, возможно, как обычно, все расцениваю неправильно. Мои стальные нервы этого не выдержат, но я все равно иду проверять следующую комнату. — Тик-так. Двадцать пять минут, — сообщает он. — Ты можешь заткнуться? — Твое желание для меня закон, — говорит он с издевательской усмешкой. Неизвестность хуже всего, и я понимаю, что у меня дрожат руки. Убегать от преследователя было страшнее, потому что я видела его. Но сейчас я не знаю, чего ожидать. Страх только в моей голове, потому что комната снова оказывается не опасной. На полу красная коробка, но я не собираюсь ее проверять. Главное, что тут нет выхода, а остальное было бы интересно только Марии, но я не она. — Даже не посмотришь? Вообще-то там твои любимые конфеты, — говорит злодей. — Я тебе не верю. — Но это правда. Между прочим, ты единственная… кому я никогда не лгал. Терять мне уже нечего, и я заглядываю в коробку — там действительно ничего, кроме конфет. Несколько секунд я пытаюсь успокоиться, но все равно с силой бросаю коробку на пол. — Ты издеваешься? — А почему ты злишься? Думала, что найти меня будет так просто? — Он довольно смеется в микрофон. — С тобой весело. Только ты заставляешь меня смеяться. Этого сумасшедшего уже не спасти. Он даже забыл о том, что моя цель — выжить, а не увидеть его. На этаже десять комнат. Из первой я вышла, две другие я уже проверила. Что бы за ними ни скрывалось, наверное, я умру от сердечного приступа раньше, чем негодяй запустит сюда воду. — Кстати, Мария, куда хочешь поехать, когда выберешься? — внезапно говорит он. Я стою у следующей комнаты и не могу набраться мужества заглянуть туда. Я чувствую, как он наблюдает за мной, и мне становится трудно дышать. — Я отвезу тебя, куда скажешь. — Думаешь, я выберусь отсюда? — Конечно. Я в тебя верю. Ты очень сильная. Хотя в этой ситуации слова звучат, как насмешка, и они обращены даже не ко мне, они мне помогают. Какая ирония! Это не моя жизнь. Это не я сегодня умру. И мне нужно просто собраться. Это как в очках виртуальной реальности, только будет больно. Но это закончится. Я проснусь. Когда я открываю следующую дверь, раздается грохот. Я инстинктивно ложусь на пол и прикрываю голову, но больше ничего не происходит. Ничего не взорвалось, никаких запахов. Когда я поднимаю голову, оказывается, что это были хлопушки, а прямо передо мной стоит коробка с выпрыгнувшим оттуда игрушечным клоуном. Через громкоговоритель раздается тихий смех, а я чувствую себя обманутой. — Тебе кажется это смешным, твою мать? — выкрикиваю я. — Ладно, признаю, это была дурацкая идея. Все-таки все ненавидят клоунов, правда? У меня больше нет сил это выносить, и я вскакиваю с пола и бегу к следующей двери. Плевать, что будет. Терять мне нечего, ведь у меня ничего не было, а боли я не боюсь. Дамочка, видимо, не промах, потому что мне удается выбить следующую дверь ногой. Там ничего, только идиотский плюшевый мишка в половину моего роста. Врываюсь в комнату напротив — пусто, даже нет дурацких подарков. — Дам тебе подсказку, Мария, если ты еще не догадалась сама, — говорит он, когда я готова выломать следующую дверь. Меня все это уже так бесит, что я хочу разрушить здесь все. — Я никогда не причиню тебе боль. Когда я захожу в следующую комнату, мне становится страшно, и я даже подпрыгиваю. Прямо по центре на стуле сидит парень, закинув ногу на ногу. Лохматый, бледный, в мешковатой одежде, с такими уставшими глазами, будто он тоже, как и я, не спал две недели, потому что разгребал чертову адскую почту. В руке у него маленький смешной радиомикрофон, и он улыбается, глядя на меня. — А вот и я, — говорит он и раскидывает руки в стороны, будто для объятия. — Я так рад. Я же сказал, — он встает со стула, а я делаю шаг назад, — что я не причиню тебе вреда. А чего ты ожидала? Что я буду тебя пытать? Я выскакиваю в коридор и хватаю горшок с цветком, а жуткий парень выходит следом за мной. Он довольно щуплый, и я могла бы провести на нем захват, если он не будет сопротивляться. — Ты меня похитил и запер здесь! Конечно, я этого ожидала! — Я не знаю, какую реплику придумать, поэтому просто пересказываю случившееся и повторяю его слова. Импровизация — не мой конек. Я сжимаю горшок, потому что он приближается. Уже настало время пустить в ход приемы, которым научил меня тренер? — Дурочка. Я ведь… тебя… — Он по-доброму улыбается, но мне все равно страшно. — Ладно, неважно. Ты победила, и это лучший подарок на день рождения, который я получал. Хотя… мне никогда ничего не дарили. — Ты ненормальный! Ты похитил меня в качестве подарка на день рождения? — Мне хочется расхохотаться от абсурдности происходящего, но тогда я покажусь еще более сумасшедшей, чем он. Впрочем, кто знает?.. — Конечно, нет. Думаешь, я какой-то маньяк? Просто у меня не было другого выбора привлечь твое внимание. Ну что, теперь согласна поехать со мной? — Он снова раскидывает руки, словно думает, что я брошусь ему на шею. Кто я такая, чтобы решать за Марию? Даже интересно, что бы она ответила, но этого мы уже не узнаем. В комнате, где он сидел, была дверь, поэтому я решаю прорваться напролом. Он довольно близко, поэтому я не успеваю толком разбежаться, как он уже тут. Видимо, Мария совсем не боевая девушка, потому что на мгновение я успеваю заметить удивление на его лице. Изо всех сил бью его горшком по голове и врываюсь в ту комнату. Он не падает, только отшатывается к стене, но мне и не нужно, чтобы он умер. В комнате еще одна дверь, но, когда я открываю ее, сон обрывается. Это как когда ты проснулся утром от будильника, только ты не спал. Это не сон, и все не может закончиться вот так. К тому же, я проснулась не у себя дома, как обычно. И даже не где-то посреди улицы. Я просто моргаю и оказываюсь на стуле в смирительной рубашке. Все действительно было сном? Заявка еще не началась? — Доброе утро, Мария, — раздается голос из громкоговорителя. Голос, который я слышала только что. Он не мог мне присниться. — Точнее, уже добрый вечер. — У меня снова кляп во рту, и я привязана к стулу дурацким бантиком. Это он сделал? Но это невозможно. — Как хорошо, что это всего лишь игра. Ведь, если сделал что-то неверно, можно просто не сохраниться и начать заново. Неплохо, правда? Я всегда хотела иметь возможность выйти без сохранения, и вот мне представился этот шанс. Только если бы меня спросили «хотите начать заново?», я бы выбрала «нет».