Будь осторожен со своими желаниями

Куроо слишком долго ломал себе голову над тем, что бы такого подарить Кенме на 14 февраля. Возможно кому-то покажется это глупым мол день, так день, но это первый день всех Влюбленных, который он проводит не в одиночестве и не с друзьями, а с парнем. Своим парнем. Конечно хотелось сделать все на высшем уровне, чтобы приятно удивить его. Он даже просил совета у Бокуто, а потом понял, что и у того с этим беда, поэтому оставался один вариант - Акааши. И он действительно ему помог, предлагая множество различных вариантов подарков. В конце концов все, что Куроо хотел подарить парню, было упаковано в красивую коробочку, а если быть точнее, то в две коробочки. Да, это часть его гениального плана, лучше не спрашивать. Хотел бы Тетсуро встретить Козуме на своей роскошной тачке, а потом так же эффектно достать с заднего сиденья подарки, опуская их даже как-то круто-небрежно на его колени. А-ля, посмотри какой я у тебя богатый и крутой, да-да, мне это совсем ничего не стоит. Но увы, он всего лишь студент, без поддержки родителей, который только-только устроился на работу, поэтому вместо роскошной тачки ему предоставляется очень практичный и удобный вид транспорта - автобус. Интересно, был ли удивлен Кенма, когда получил сообщение с адресом и подписью: "Будь там в шесть, котенок;) Тебя ждет самый крутой романтический вечер в твоей жизни."? Куроо очень на это надеется.

***

На протяжении двух недель Кенма мучил себя вопросом подарка на день Всех Влюбленных. Но каждый раз, как только ему приходила в голову более-менее стоящая мысль, тот вспоминал, что уже дарил Куроо это прежде. До последнего момента тот так и не решился спросить совета хотя бы у кого-то, остановив свой выбор на пусть и дорогом, но в некоторой степени банальном подарке. Козуме казалось, что Тетсуро не оценит, разочаруется и в целом будет недоволен, хотя головой-то понимал, что все это лишь его собственные загоны. Увидев уведомление от виновника головной боли Кенмы, тот, по правде, ни капли не удивился. Он ожидал чего-то такого от Тетсуро, и единственное, что его волновало - откуда Куроо взял на это деньги. Кенме стоило больших усилий не ответить ему этим вопросом, но решил хотя бы раз не портить своим сарказмом настрой брюнета. И вот уже спустя полчаса Кенма, вызвав такси, подъезжает к месту назначения. Выходит из машины, захватив с собой непримечательную черную упаковку подарка и оценивающе оглядывается на неизвестное ему место. Пожалуй, это впервые долгое время. когда Козуме решил надеть что-то более-менее официальное: черные брюки с острыми стрелками, классическая рубашка с небрежно закатанными рукавами и жилет под тон брюкам. И все бы ничего, но как бы тот ни старался, Кенма всегда остается Кенмой - из своей дурной манеры одеваться не по погоде, единственным, что защищает его от ветра, становится наброшенное на плечи смольное пальто. Однако тому, кажется, абсолютно все равно. Единственное, что занимает все его внимание - это сам Куроо. Нельзя сказать, что блондин не волновался - просто он в этом никогда бы не признался. Все-таки это их первое официальное свидание, и при мысли об этом в груди расползалось вспышкой приятное предвкушение. Первым, что увидел Козуме, когда вышел из такси, это Тетсуро, стоящий перед входом в ресторан. Хороший видно.. И снова в голове должен появится вопрос - откуда у него на это деньги?.. Но Куроо у нас личность загадочная и странная, так что это останется без ответа. Сказать честно, Куроо безумно красив, особенно сейчас: в длинном черном пальто с выглядывающей из под него белой рубашкой и галстуком; с электронкой, которую тот обхватил своими длинными изящными пальцами; с каким-то подобием адекватной прически (но выглядит и правда очень даже ничего). Можно навечно залипнуть на точеный профиль брюнета; на то, как тот медленно выдыхает дым, как дергается его кадык и двигаются губы. Он специально не брал сигареты, чтобы не портить впечатление от их первого свидания неприятным запахом. Пусть лучше он будет пахнуть виноградом с холодком. В какой-то момент он поворачивает голову вправо, видимо заметив что-то боковым зрением, и встречается взглядом с Козуме, растягивая губы в приветственной улыбке. — Кенма. - произносит слишком громко, как и всегда, и делает пару шагов ему навстречу. Блондин замечает, что в другой руке у парня еще два подарочных пакета. Ох, и как он не заметил? Тетсуро, как только его заметил, сразу же обратил внимание на внешний вид парня. Если бы он только знал, как же прекрасно Козуме выглядит в строгой одежде, черт.. 16-летний Куроо умер бы от спермотоксикоза. Хотя взрослый тоже не отстает особо. «Как же ему идет..» - первая мысль в его голове. «Какого хуя так легко одет?» - вторая. — Ты вообще погоду видел, а? - возмущается и дотрагивается до ледяных пальцев блондина. Он все еще не понимает, что чувствует: восхищение или же возмущение. Сложно. Наблюдая за _таким_ Куроо, становится кристально ясно, почему его взяли в ассоциацию продвижения спорта - он слишком харизматичен, чересчур, как льющееся через край бокала красное полусухое. Безусловно, харизма брюнета давно стала общеизвестным фактом, однако раз за разом убеждаться в этом все приятнее и приятнее. Наверное, 15-летнему Кенме все-таки повезло, что тот тогда не увидел Тетсуро в официальном костюме - Козуме бы точно не выдержал этого давления. Он бы точно подумал о том, как бы было чудесно оказаться той самой электронкой между пальцев Куроо. Ну, естественно, не только между пальцев, и это бы пришло на ум в первую очередь, но о таком не принято распространяться, ибо сказанное рискует сбыться. — Ой, да брось, я же на такси, - отводит взгляд, закатывая глаза, - и не так уж тут и холодно, весна практически. Кенма бесстыдно скользит взглядом по фигуре Тетсуро перед глазами, благодаря его за возможность рассмотреть поближе каждую складку, каждую мельчайшую деталь. Делать это издалека, знаете-ли, не совсем уж удобно, особенно с посаженным из-за вечного сидения перед монитором зрением. — Знаешь, мне хотелось дать тебе возможность заботливо накинуть на мои плечи пальто, но погода не располагает, и пришлось взять свое, - вздыхает нарочито разочарованно. В вечернем уличном освещении Тетсуро смотрелся как модель в объективе камеры - впрочем, как и всегда. Козуме искренне жалел, что не может запечатлеть эту картину более надежным способом, чем собственной памятью. Ведь человеческая память, как известно, недолговечна - того и гляди, потеряешь что-то драгоценное, и даже не заметишь. Кенму хочется поцеловать безумно. Куроо часто ловил себя на таких неожиданных и внезапных мыслях. Это желание может появиться даже просто когда они обедают вместе или играют в новую приставку. Но он лишь улыбается, глядя ему в глаза, и протягивает руку, раскрытой ладонью вверх, мол, пойдем уже. Внутри заведения было действительно красиво - это не дотягивало до уровня "роскошно", но было где-то около того. Официанты в аккуратных и чистых костюмах снуют туда-сюда с металлическим подносами. На каждом из них были белые перчатки да красная бабочка на шее. Интересный акцент. Не только обслуживающий персонал был невероятным, но и сам интерьер. Что-то в стиле модерна, но все равно присутствуют какие-то детали из барокко. Роскошные люстры со свисающими кристалликами; плотные шторы шоколадного оттенка у окон; круглые столы, раскинувшиеся по всему залу, с невероятным узором на скатерти; блестящий, буквально сияющий от чистоты пол - невольно задумываешься: "А что мы здесь забыли?", но Тетсуро с видом самого богатого человека на этой земле оставляет их верхнюю одежду в гардеробной и вальяжной походкой ведет Козуме к их столу, удерживая свою руку на пояснице блондина. Куроо выглядит, как папенькин богатенький сынок, унаследовавший его бизнес. И, правда, если бы ему дали такую роль в фильме, он бы обязательно с ней справился. Иначе как объяснить то, что блондину захотелось даже ударить его за эту выпендрежность? Молодой парень с двумя небольшими книжечками сразу же появляется перед ними, когда оба усаживаются за свой стол, и передает каждому меню, объясняя, что когда они будут готовы сделать заказ, достаточно просто нажать на кнопочку на краю стола. — Даже как-то непривычно видеть тебя _вне_ дома. - говорит брюнет с ужасно довольным тоном, потому что "О да, это я его вытащил из дома. Вот такой я." — И, кстати, стоит ли мне говорить, что ты выглядишь просто потрясающе? - кончики ушей медленно краснеют, а сам Тетсуро снова окидывает взглядом Козуме. Он не знает как описать это чувство. Какое-то эстетическое удовольствие, "глазной оргазм", как иногда выражается парень в переписках с Бокуто. Безусловно, Кенме приятно подобное отношение к себе. Он с благоговением к Куроо оглядывается по сторонам, рассматривая интерьер. Удивительно, как блестяще Тетсуро справляется с ролью богатого бойфренда. И, хоть за этим несколько забавно наблюдать, приятно осознавать, что тот так заморачивается ради какого-то клишированного праздника. — Кхм, ты мне льстишь, - хмурится Козуме, отводя взгляд в сторону. Хочется откровенно сказать о том, насколько потрясающе выглядит и сам Тетсуро, но Кенма решает воздержаться, дабы хоть мысленно отомстить ему за пижонство. Пижонство, которое ему, черт возьми, ужасно к лицу. Кенма, стараясь скрыть свое смущение, открывает меню, мельком проходясь по наименованиям вычурных блюд - поднимать взгляд на лаконично одетого Куроо сравни испытанию на выдержку. Блондина смущает не столько комплимент из уст Тетсуро, сколько вся эта ситуация. Ну уж очень ему подходит эта роль: парень смотрится среди всех изысков ресторана так, словно ему это с рождения было предначертано. От обилия блюд разбегаются глаза. Кенме стоит больших усилий выбрать, учитывая собственную неразборчивость в еде. В какой-то момент ему в голову даже пришла идея передать право выбора Куроо, но блондин быстро отмел эту мысль - уж слишком Тетсуро обольстится. Однако Кенма не отстает от брюнета, останавливая свой выбор на не менее дорогих, достойных блюдах. — Знаешь, когда я шел сюда, увидел щенка. Он такой маленький, шерсть золотистая, а взгляд невероятно преданный, - вдруг начал делиться Тетсуро, бегая глазами по списку блюд в меню. Он часто рассказывал Кенме о всяких глупостях, например, о том, что делал весь день или о чем думал. И именно вот такие детали выдавали настоящего Куроо, который ни черта не богатенький мальчик, который всю жизнь только и мотался по светским мероприятиям с отцом-бизнесменом. У настоящего Куроо не было этого всего. Он всего лишь студент-сирота, который медленно ведет свою жизнь ко дну. — Он такой очаровательный. Клянусь, я думал у меня разорвется сердце, - ему нельзя видеть бездомных животных, проверено всеми из его окружения, потому что он обязательно попытается кого-то утащить к себе домой, если его никто не остановит. — И тогда какой-то парень тоже его заметил, гладил его, играл с ним, а потом просто взял и забрал с собой, приговаривая: "Ты мой хороший. Теперь у тебя будет дом, лапочка." - говорит брюнет с счастливой улыбкой на лице, за которую и умереть не жалко. Увидев, что Кенма уже готов сделать заказ, он откладывает меню в сторону и нажимает на красную кнопочку. — Вино или шампанское? - какой же романтический ужин без алкоголя? Козуме мельком поглядывает на Куроо, поднимая глаза с меню во время рассказа того. Ему всегда было приятно слушать Тетсуро, о чем бы тот ни говорил, а делал он это часто, с самого детства по сей день. Иногда даже говорить ничего не приходилось, дабы поддержать разговор - в этом просто не было нужды. Кенма бы желал быть уверенным, знает ли Куроо, как сильно тот любит подобные разговоры? Как ценит, трепетно храня воспоминания об уютных вечерах, проведенных в компании Куроо и его историй? Блондину всегда было сложно в общении, и тот не был до конца уверен, правильно ли проявляет свой собственный интерес. Но тот старается, тот честно старается не смотря ни на что. И все-таки, видеть искреннего, настоящего Куроо - ценнейшее сокровище, которое только может себе представить Кенма. А тот представлял, он честно признается, и не раз: в памяти навечно отпечаталась ослепительная улыбка с проглядывающимися острыми клыками, адресованная _ему_, а не кому-то чужому. Стоит закрыть глаза, и увидишь ее. И из всех благ мира, это, пожалуй, единственное, которое ему не по карману. — Не фанат шампанского, - с мягкой улыбкой отвечает Козуме, и непонятно - адресована она рассказанной истории или предложению брюнета, — думаю, этот щенок будет счастлив в новом доме. Немного погодя, тот добавляет: — Если бы тебя не опередили, ты бы точно забрал его к себе, да? Думаю, Ханако это так легко тебе не простила бы, - Козуме бессильно улыбается, представляя эту картину, — собака - большая ответственность все-таки. Тем более щенок. За будничным разговором легко забыть, где и при каких обстоятельствах они сейчас находятся. Удивительно, но так происходит всегда: стоит Тетсуро начать говорить, и весь мир вокруг перестает иметь значение, какой бы не была тема разговора. Вся обозримая вселенная сужается до одного-единственного человека, и пропади же пропадом вся теория астрофизики. — Забрал бы, - смеется брюнет, глядя на приближающегося официанта. — А Ханако.. Хм, ну а вдруг бы они подружились? - он довольно наивный, раз думает, что такая кошка с характером, как Ханако потерпит присутствие маленького играющего комка шерсти в своем доме. Именно в своем - она хозяйка. — Вы готовы сделать заказ? - вежливо обращается к ним парень, уже приготовив блокнот и ручку. Кенма отвечает коротко и четко, а вот Куроо еще помучил официанта, снова пробегаясь глазками по меню и расспрашивая про какие-то отдельные блюда, которые бы никогда в жизни не заказал. — Ладно, это все, - Козуме успел раз двадцать закатить глаза, прежде чем Тетсуро наконец отстал от бедного парня со своими глупыми вопросами и шутками. — Спасибо. Куроо жалеет о том, что здесь стулья, а не диванчики, потому что желание прижаться к парню растет в геометрической прогрессии, а единственное, что может сделать Куроо - это взять его за руку. Это, конечно, тоже хорошо, но мало. Чертовски мало. Только минут через тридцать на стол подали различные блюда, столовые приборы и, конечно же, бутылку вина в ведре со льдом. За это время оба успели довольно-таки проголодаться, в особенности брюнет, который без умолку о чем-то болтал. Кенма с долгожданным облегчением окидывает взором еще минуту назад пустующий стол. Тот привык не придавать значения тому, что оказывается в его желудке, но, как ни крути, хорошо приготовленная еда прямо с кухни - ценнейшее блаженство. Принимаясь за еду, Козуме понимает, что, пожалуй, должен поблагодарить Куроо за сегодняшний вечер. Почему-то так было всегда: с самого детства Тетсуро был практически единственным, кому было дело до пищевого рациона Козуме. И даже если поход ресторан - просто предлог для свидания. В таком приличном заведении, тем более в компании Тетсуро не просто как друга - как _его парня_ - Козуме невольно начинает вести себя более утонченно, чем обычно, и движения становятся лаконичнее, даже если всего лишь на одну сотую часть процента. Негоже вести себя в таком положении, словно пришли они в обычную забегаловку, разве нет? И все-таки в движениях Кенмы чувствуется некоторая неуверенность: в том, как единожды дрогнули столовые приборы в вечно холодных пальцах; с какой секундной, едва-заметной растерянностью тот смотрит на разнообразие блюд, как только их подали. Нельзя сказать, что для Кенмы непривычно ужинать в подобных заведениях: все дело в обстоятельствах. Все дело в том, с какой выпендрежностью Тетсуро, хоть и не напрямую, заискивает перед Кенмой; в каких красках рассказывает очередную небылицу из своей жизни, активно жестикулируя; как при всем этом соблазнительно дергается выступающий кадык, как отливают при свете ламп смольные волосы (блондина поражает сама мысль о том, каких усилий ему пришлось уложить их должным образом), как выглядывает из-под воротника чистая кожа. «И как же ему, блять, идет этот костюм.» Кенма проклинает себя из прошлого за то, что не уделял должное внимание социализации и так и не научился вести разговоры должным образом. Он бы мог перенять на себя инициативу, свести в разговор в такое русло, чтобы ему не пришлось молчаливо слушать и стараться при этом не обращать слишком много внимания на сам вид Тетсуро. А сдерживаться в таком положении, знаете ли, достаточно сложно. Невыносимо. Наверное, понаблюдав за тем, как Куроо без какой-либо неловкости или неуверенности ест, Кенма и сам начал забивать на это, постепенно забывая о том, что вокруг них есть хоть кто-то. Будто бы весь этот зал, все это заведение принадлежит лишь им двоим в этот вечер. Зачем что-либо говорить Козуме, если с этим отлично справляется один Тетсуро? Он привык к тому, что тот, по сути своей, немногословен, и совсем не чувствует из-за этого себя какой-то не так. Баланс восстанавливается именно таким образом. Брюнет подцепляет вилкой хорошо прожаренное сочное мясо, отправляя его в рот, и продолжает что-то говорить, глядя на парня. Тот, наверное, даже и не задумывается о том, что Куроо уже вдоль и поперек изучил его внешний вид, подмечая какие-то детали, хотя, казалось бы, он просто ест и говорит-говорит-говорит без остановки. Его цепкий взгляд подмечает все, что касается Кенмы. Всегда. Даже сейчас: его тонкие пальцы, изящно обхватившие столовый прибор, светлую ровную кожу, пучок на голове и, Господи, эта жилетка на нем сведет его с ума, потому что он выглядит в ней просто невероятно сексуально. Так вообще бывает? Человек может быть настолько нереальным? Куроо становится скучно. Он пережевывает последний кусочек мяса, откладывая вилку, складывает руки в замок перед собой, укладывая на них подбородок, и смотрит на блондина так хитро. И этот озорной огонечек в его глазах Кенме, ой, как не нравится. Безумная идея приходит в его голову по щелчку пальцев, как и всегда, впрочем. — Знаешь.. Возле тебя лежит мой тебе подарок. Откроешь? - парень играет бровями и носком поддевает одну свою туфлю, совсем беззвучно освобождая ногу. Несколько удивленный резкой смене в настроении Куроо, Кенма аккуратно откладывает столовые приборы и немного настороженно смотрит на праздничную упаковку подарка. Конечно, ничего хорошего не стоит ожидать от такой формулировки, что уж говорить о том, с каким самодовольным видом брюнет об этом говорит. Козуме еще немного смотрит то на Куроо, то на подарок, и в итоге, сдавшись, тянется к коробке. Не торопясь, разрывает упаковку, заглядывая внутрь, ожидает худшего. Кенма успел представить тысячу и один вариант развития событий, дабы объяснить, почему Тетсуро так ухмыляется. Внутри оказалась, в принципе, обычная черная коробка с какими-то надписями, но стоило Кенме повернуть ее лицевой стороной к себе, как тот сразу же попытался скрыть _это_. Это ужасно, господи. Это был вибратор. Фиолетовый, мать его, вибратор с множеством различных функций. Открывать это на виду у всех было огромной ошибкой. Остается надеяться лишь на то, что никто ничего не заметил. «Попробуй меня» - гласила витиеватая надпись на коробочке с ярко-красными поцелуйчиками. А Тетсуро так и сидит, впитывая каждую эмоцию на лице блондина, которая сменяется с растерянности на злость, продолжая хищно улыбаться, будто бы сейчас он собрал все награды мира. И лицо его стало еще более наглым и хитрым, когда Козуме разорвал упаковку и увидел содержимое. “Да, все идет по плану” - хотелось бы ему сказать, как Ягами Лайт, который наконец заполучил свою тетрадь обратно, вернув память. И все бы ничего, но через пару секунд Кенма чувствует, как по его ноге что-то скользит от самых щиколоток, обводит кругами и близится к бедрам. Сразу понятно, кто это делает. Куроо скучно, ему не хватает чего-то безумного, странного и пошлого, а перед ним сидит его охуительный бойфренд. Как тут не удержаться? — Как тебе? - буквально мурлычет брюнет, не сводя глаз с парня, поднимаясь все выше и выше. Насколько же длинные у него ноги? Черт. Дошедшие до ушей Кенмы слова заставляют только сильнее раздражаться. Тот прикрывает глаза, стискивая зубы, да так, что даже со стороны видно заходившие желваки. Козуме старается придать своему лицу наиболее непринужденный вид, насколько это только возможно в его положении, но ощущение чужих прикосновений на теле, неподвласных самому Кенме, только усугубляли всю ситуацию. Не будь они на виду, блондин, возможно, со всей силы отпихнул бы надоедливую морду от себя, но - ах, какая жалость для Тетсуро - Кенма ничего не может сделать. — Мой парень - самый заботливый в мире, - плавно поднимает голову, натягивая ненавязчивую, но все равно кособокую улыбку. И чем выше Куроо продвигался по ноге, тем сильнее становилось стремительно зарождающееся в животе волнение. В конце концов Козуме не выдерживает и, пока не поздно, скрещивает ноги, положив одну на другую, дабы хоть чем-то облегчить свою участь. От негодования парня начинало потряхивать. Покрывать сидящего напротив брюнета трехэтажным матом в своей голове, не брезгуя опорочить собственное, как оказалось, шаткое достоинство, - пожалуй, единственная отдушина в сложившейся ситуации. — Я обязательно применю его на практике как следует, - улыбается так лучезарно, что эта самая улыбка - как водная гладь: в ней кристально ясно прослеживается угроза, незаметная по голосу. — Правда? - Куроо улыбается ему в ответ, понимая эту формулировку по своему. — Будет интересно посмотреть, - даже скрещенные ноги Козуме не мешают ему напирать и дальше, надавливая носком на область совсем рядом с пахом. — Снимешь для меня хоум-видео? Брюнет ведет языком по верхним зубам, смотря на то, как блондин следит за его движением, и подносит ко рту бокал вина. Медленно, с нотками издевки. Со стороны кажется, будто ничего не происходит - просто два парня пришли поужинать, что такого? Кто вот сейчас скажет, что под столом сейчас происходит реальное давление? Причем сексуальное. Куроо нравится следить за эмоциями Кенмы, пока он без капли стыда ведет ногой вверх-вниз по линии ширинки брюк парня. Ужасно неудобно, но так интересно. Что же сделает Козуме? Оттолкнет его или может быть утащит его в туалет?(маловероятно, но вдруг?) Вино на вкус прекрасно: дорогое, вкусное, чуть с кислинкой, и дает в голову постепенно. Все как надо. Может быть поэтому мозг начал подкидывать ему кадры возможного финала этого вечера. — Видео - это, конечно, хорошо, но лучше увидеть все собственными глазами, дорогой, - на последнем слове голос начинает предательски подрагивать, выдавая сдерживаемое раздражение. Прикинув примерное положение ног Куроо и своих собственных, прицельным движением Козуме с силой наступает на ногу брюнета каблуком, стараясь попасть прямо на суставы. К сожалению Кенмы, он не мог по-настоящему оценить, насколько точным пришелся удар. Впрочем, тот был уверен - это не то, что сможет остановить Тетсуро. Но так ему самому, во всяком случае, будет хотя бы немного легче морально. Блондину не хотелось, чтобы вечер заканчивался так быстро - все-таки признать, что он, хоть на десятую долю, но разделяет желания Тетсуро, сложно даже самому себе. Собственная беспомощность действовала на нервы даже больше, чем довольная ухмылка брюнета напротив, хищно впившегося глазами в фигуру Кенмы. В один момент в памяти всплыли те самые сообщения в дм за день до свидания, когда Куроо уже упоминал вибратор. И, признаться честно, Кенме хотелось зарядить брюнету прямо в лицо за такие идиотские шутки. — К слову, а во втором подарке тоже?... - обрывает фразу на середине, надеясь, что Куроо и сам догадается о ее продолжении. — "Тоже" что? - непонимающе и невинно хлопает глазками брюнет, принимая вид самого святого человека на этой планете, будто бы это не он сейчас без малейшего чувства стыда орудует ногой под столом. Он становится еще более довольным, когда чувствует, что все его фрикции дают плоды, поэтому даже не думает успокаиваться. Даже та пятисекундная боль, с последующим ноющим эффектом никак его не остановила, как бы Кенма этого ни хотел. — Вибраторы или прочие секс-игрушки? - говорит это так громко и таким обыденным тоном, что хочется еще раз ему вдарить, но в этот раз по лицу. Какого хера он делает? Кенма клянется, что боковым зрением видел, как у одной дамочки зефирка изо рта полетела ее сопровождающему в лицо. Тетсуро вдруг усмехается и пожимает плечами: — Ну, попробуй открыть. Кто знает, - и такие слова бесят хуже всего, потому что если там снова будет какое-то дилдо яркого цвета, Кенма, наверное, кинет его Куроо прямо в лицо при полном зале гостей. И плевать вообще на ту дамочку, у которой явно случится микроинфаркт от такого. — Открою дома, - шипит сквозь плотно стиснутые зубы, опуская взгляд, — и остановись уже, бога ради. Не здесь. Где угодно, я тебе обещаю, но не здесь. Кенма говорит тише, но, кажется, еще более раздраженно. Его вид выражает полное бессилие над ситуацией. И в один момент поднятые глаза, смотрящие озлобленно-просяще исподлобья, словно бы говорят что-то вроде: «я ненавижу тебя всей душой, но еще больше ненавижу себя за то что полюбил тебя таким». Потому, что медленно накатывающее возбуждение только усугубляет ситуацию. Потому, что, если задуматься, сама ситуация, где о происходящем на самом деле знают только эти двое, ужасно заводит. Потому, что Козуме готово бесконечно прощать Тетсуро за его выходки, несмотря на степень их неприличия. Стараясь всеми силами игнорировать действия Куроо, Кенма аккуратно откладывает открытый подарок в сторону, возвращаясь к трапезе, предпринимает заранее провальную попытку вернуть все на круги своя, взять ситуацию под контроль. Но теперь руки, кажется, совсем его не слушаются: проходит совсем немного времени, как Козуме понимает, что еще немного, и несчастная вилка, вывалившись из рук, полетит вниз и звонко стукнется о тарелки. Это жестоко. Это нечестно. Это обидно и горячо-горячо-горячо. Какого черта вообще ему в голову лезут такие непристойности?... В этом точно виноват Куроо и его дурное влияние, не иначе. — Остановиться? - медленно спрашивает Тетсуро, щурясь, подпирает подбородок ладонью, сжатой в кулак. — А что если не хочу? - тон игривый, впрочем как и весь его вид. Сейчас они вдвоем полные противоположности друг друга, и на это так забавно смотреть со стороны. Куроо одним своим присутствием может устроить в голове такой кавардак, что потом будешь еще пару дней отходить. Он непредсказуем. Вот, вроде бы Кенма знает его с самого детства, но он никогда не может сказать с точной уверенностью, каким будет его следующий шаг. Он может творить безумные вещи, говорить все, что угодно, даже если это совсем неуместно. Наверное, стоит посочувствовать его второй половинке? Ах, да... Кенма и есть его вторая половинка. Как же так вышло.. Брюнет думает, что он выиграл в этом сражении, поэтому победно улыбается, полностью довольный собой, но не собирается останавливаться ни в коем случае. Ему интересно, что может сделать Козуме. Как он сможет заставить его прекратить делать это? — Тем более тебе это нравится, как я погляжу. - усмехается, надавливая ногой сильнее, и делает еще один глоток алкогольного напитка. Кенма, более не скрывая своего негодования, тяжело смотрит на Тетсуро, не говоря ни слова, прежде, чем, отложив столовые приборы - блондин старается это делать максимально мягко и беззвучно, дабы не раздражаться еще сильнее от звона вилок о тарелку - потянуться к телефону. Козуме заходит в дм с Тетсуро, и на набор сообщения у него уходит не больше двадцати секунд. Он быстрыми и отточенными движениями стучит подушечками пальцев по клавиатуре, словно бы заранее знал, что нужно писать. Более того - вторую половину сообщения набирает не глядя в телефон, наоборот, подняв все такой же тяжелый взгляд на глаза напротив. Смотрит так внимательно, не мигая, наблюдая за каждой малейшей реакцией парня напротив. Отправив сообщение, откладывает телефон прямо в тот момент, когда с другого конца стола доносится приглушенный звук уведомления. И Кенма продолжает пристально наблюдать за действиями Куроо, но теперь уже с лицом "попроще". Все-таки, высказав брюнету долю своих сокрытых от чужих ушей мыслей, Кенма таким образом выпускает часть накопившейся злости, вымещая ее на парня, который, в общем-то, заслужил по достоинству. Тетсуро настороженно глядел на Козуме в ответ, разблокировав телефон. То, что это было от него, сомнений нет, но это странно. Зачем ему что-либо писать, если он может сказать это вслух? Взгляд пробегается по тексту сообщения, а наглое и самодовольное выражение лица вдруг сменяется на… смущенное? Кенма готов поклясться, что видел как быстро розовеют кончики ушей Куроо. И если бы он сейчас ел, то обязательно поперхнулся бы от удивления, неожиданности и, конечно же, смущения. Нет, даже такие слова не опишут весь спектр эмоций, что испытал Тетсуро всего за пару секунд. Он в ахуе. «Если ты прямо сейчас не замолчишь в тряпочку, я засуну тебе этот ебаный вибратор так глубоко в зад, что ты будешь молить продолжать, потому что я собираюсь долго мучить тебя перед тем, как вытрахать всю твою душу нахуй» «Вот же блядство..» - думается ему, а внутри бушует целый ураган из чувств. Это выглядит устрашающе, чуточку смешно и ужасно.. Ужасно возбуждающе. Куроо мазохист? Вполне возможно. Но он все-таки медленно опускает ногу, наконец оставляя парня в покое. — Кхм.. Понял. - брюнет откладывает телефон и мягко улыбается. Не то, чтобы он не смог бы продолжить напирать и дальше, несмотря на угрозы.. Просто хочется уже поскорее поехать домой, приблизиться к финалочке, так сказать. — Не против десерта? - спрашивает Куроо спустя какое-то время, скользнув языком между губами. Десерт - звучит неплохо, однако.

***

Входная дверь с громким хлопком закрывается, и внутрь дома вваливаются два тела, что будто переплелись друг с другом, но дело все в Тетсуро. В Тетсуро и его крайней нетерпеливости, которая заставила его начать лезть к Кенме еще на выходе из такси. То напряжение, что натянулось между ними еще в ресторане - достаточно ли уважительное оправдание? Хочется верить, что так и есть. Слишком сильно Куроо хотел хотя бы прикоснуться к парню, не то, чтобы там поцеловать или сделать еще что-то более непристойное. Слишком жарко. Брюнет совсем не отрывается от таких желанных и манящих губ, усаживая Козуме на тумбочку, звеня скинутыми ключами да какими-то флаконами. Он не ожидал что начнет так сильно напирать прямо с ходу, как сорвавшийся с цепи пес, который так давно не видел своего хозяина. Кенма бы обязательно поморщился, если бы заметил, что Куроо второпях бросил свое пальто на пол, хотя, казалось бы, просто протяни руку - и вот оно уже висит на крючке. Что за свинство? Парень проводит горячим языком по чужим губам, прикусывает нижнюю в своей манере, заставляя второго глухо стонать в поцелуй, и ведет сильными руками по округлым бедрам. Хочется-хочется-хочется всего и сразу. Козуме, явно не в восторге от своего положения, слегка отталкивает Куроо от себя, схватившись за шею. Блондин, почувствовав под мягкой кожей ладони верхушку адамового яблока, старается не слишком сильно надавливать на него, но движение, в любом случае, ощутимо. Свободной рукой накрывает руки Тетсуро на своих бедрах, с одной стороны подначивая на последующие действия, а с другой - предостерегая о своем выкипевшем терпении еще полчаса назад, в ресторане. — Не здесь же, - с нотками раздражения в голосе на полтона тише обычного взывает к разуму сбивчиво, продолжая поцелуй так, словно бы от него вот-вот заберут желанную награду за столь великую выдержку в ресторане; целует так, как спешно целуют напоследок перед чем-то большим. Кенма выпрямляется, становясь чуточку выше, напирает на Тетсуро. Не смотря на собственные слова, целует так, в общем-то, как будто бы и не собирается останавливаться; будто бы это не он хочет прерваться, дабы поменять обстановку, а у него стремятся отобрать такой родной сердцу поцелуй. И Кенма злится - о, ужасно злится - на Куроо и его идиотские выходки в ресторане. «Романтик недотраханный» Для этих двоих столь привычными стали мелкие перепалки, что даже сейчас, горячо сминая влажные губы друг друга, выглядят они так, словно бы это не поцелуй, не прелюдия к долгожданной развязке вечера, а соревнование. — Верно.. Не здесь, - выдыхает в самые губы брюнет и стягивает с парня его легкое пальто, чувствуя как трудно стало дышать то ли от хватки Козуме на его шее, то ли от бесконечных поцелуев. Они довольно быстро перемещаются в гостиную, сталкиваясь бедрами со спинкой кожаного дивана Кенмы. Это, пожалуй, то самое короткое расстояние, которое они могут пройти в таком состоянии, ведь до спальни еще идти и идти. Долбанные лестницы. Не у одного Козуме сейчас терпение на пределе, Куроо сдерживал себя так, как только мог весь ужин и всю поездку в такси, так что его можно понять. Он мажет губами по шее блондина, который почти в ту же секунду почувствовал прикосновение шершавого языка в том же месте, чуть вздрагивая. Эмоции. Можно сказать, что парень просто выплескивает сейчас всю ту бурю эмоций, что копил в себе все это время. Куроо похож на ураган, сумасшедший, нарастающий и очень сильный ураган, от которого голова идет кругом. Он тянется к ремню Кенмы, ловкими, чуть дрожащими пальцами, стараясь его расстегнуть. Упиваясь наслаждением, Кенма малость раздражается от нужды прерваться на идиотскую одежду, тем более - на отчитывания за спешку Куроо. Схватив руки брюнета, он оттаскивает их от себя на небольшое расстояние, препятствуя дальнейшим действиям, и смотрит из-под полуприкрытых век взглядом, в котором все еще тлится прежнее раздражение. — Не торопись, - приближается к самому уху, понижая тембр, — я хочу видеть тебя на коленях. Ладонь сначала опускает на щеку Тетсуро с противоположной стороны от несчастного уха, поглаживает мягко-мягко, а затем невесомо ведет слегка прохладными пальцами вниз по скуле до шеи, от шеи до ключиц. Даже несмотря на незначительность движения, как ни крути, в нем чувствуется какое-то эфемерное собственничество. Кенма дразнится. Ведет пальцами к самому воротнику, на ощупь находя захвативший все его внимание галстук. Слегка надменно опускает глаза на утонченную ткань и, зажав галстук меж указательным и средним пальцем, медленно двигается к самому низу. Блондин будто бы специально тянет время. Изучает взглядом складки на измученной рубашке, сокрытые под ней мышцы нарочито заинтересованно, словно впервые. И улыбается хищно - совсем немного, самыми кончиками губ. Отдаляет момент столь умело, с невероятно ненавязчивым видом. Даже не смотря на значительный бугор в области паха, скрытый под дорогой тканью брюк. — На коленях, значит? - возвращает ему такую же улыбку Куроо и прищуривается. — А не много ли хочешь? - в тон самого Козуме отвечает брюнет, все же прижимаясь к нему всем телом, но на этот раз без рук. Лишь ведет носом по венке, выпирающей на шее, и вниз к самой груди, щекой потираясь о то место, где предположительно находился пирсинг. Никогда раньше у него не появлялось такого странного чувства. Когда хочешь, чтобы тобой владели и вертели, как только душе угодно. Невольно вспоминается сообщение от Кенмы, когда они еще сидели в ресторане. Ох, ему бы сейчас очень хотелось, чтобы Козуме заставил его замолчать или же молить продолжать, пока он делает с ним что-то определенно развратное и пошлое. Это нормально вообще? Куроо понятия не имеет, для него все _это_ впервые. — Ты не позволяешь мне снять твою одежду, - с нотками обиды в голосе говорит Тетсуро и тянется к пуговицам на своей рубашке, медленно расстегивая одну за другой, и пристально следит за голодным взглядом блондина, что вцепился в его оголившийся подтянутый торс. Этот небольшой перерыв дает им обоим отдышаться и чуть усмирить пыл, особенно Куроо. Но как ушло, так и придет, как говорится. — Мм, сегодня будут какие-то особенные предпочтения? - соблазнительно тянет Тетсуро. Атмосфера все такая же интимная, тягучая и накаляющая, в каком-то смысле этого слова. За действиями Куроо следить невыносимо. Его поведение бесит, до дрожи в коленках бесит, до учащенного пульса, до этой гладкой-гладкой оголенной кожи на груди брюнета, до его по-блядски вычурных рук бесит. Хочется, наплевав на чувство собственного достоинства, послать четко и прямо - нахуй. Но и не смотреть на него невозможно. Невозможно не чувствовать его каждой клеточкой своего (Козуме уверен - бренного) тела, исходящее от него тепло и такой манящий запах. Все, что остается Козуме - это тихо выдохнуть все напряжение, глубоко засевшее в груди, пожирающее и скребущееся изнутри. Какое же это все-таки отвратительное чувство. И Кенма ненавидит-любит брюнета за эту его манеру заставлять Козуме чувствовать это. Равнодушно подняв взгляд в глаза напротив, Кенма, немного погодя, молча обминает Тетсуро, практически задев того плечом, направляясь к выходу из гостиной. Не проходит и минуты, как тот возвращается с бутыльком клубничного масла и тем самым вибратором, подаренным в ресторане. Все тем же нечитаемым взглядом окидывает фигуру Куроо прежде чем подтолкнуть к дивану, чтобы парень оказался сбит на него с ног. Получается, однако, грубее, чем хотелось бы, учитывая разницу в телосложении обоих. — Мне казалось, я выразился достаточно доходчиво, _чего_ я хочу. Почему я вечно вынужден повторять дважды? - в мнимом удивлении приподнимает брови, но столь выразительно для Козуме, что, кажется, это действительно заставило его задуматься. Под пристальным взором Кенма опускается в кресло рядом с диваном, закидывая ногу на ногу - вторит событиям в ресторане - и подбрасывает Тетсуро оба предмета, принесенных с собой. Смотрит буднично, словно предмет их разговора - погода за окном; воздух, в какой-то момент начавший казаться слишком душным, обделенным кислородом, которого так не хватало затуманенному самыми непристойными мыслями мозгу. Куроо почти задыхается от смущения и нахлынувших на него чувств, недоуменно хлопая глазками и смотря то на бутылку, то на чертов вибратор. Щеки порозовели не то от алкоголя, не то от осознания того, _что_ требует от него Кенма. — Подожди, ты же шутишь? - нервно дергает уголками губ брюнет и поднимает взгляд на парня, расположившемся напротив. По его абсолютно нечитаемому лицу и даже слегка возвышенному взгляду становится понятно, что он не шутит. Не сегодня. Куроо осекается, скрывая глаза за челкой, потому что стыдно, непривычно и вообще.. Как он может делать что-то такое, пока за ним наблюдают? Это новый эпизод “50 оттенков серого”? — И даже не поможешь? - тихо спрашивает он, но вопрос так и остается без ответа. Парень вздыхает и медленно стягивает с себя рубашку, проводит руками по всему торсу, будто бы движение совсем случайное, но оба знают, что это не так. Весь пыл поубавился и его место заняло ужасное смущение, когда Тетсуро наконец стянул с себя белье и теперь растирал прохладное масло ладонями, про себя думая о том, что Кенма жесток. Жесток, потому что не делает ничего. Просто смотрит и заставляет его чувствовать эту неловкость, но в то же время и крайнее возбуждение. Это до дрожи в руках и коленках возбуждает. Куроо думал, что такое бывает только в порно. Думал, что это полный идиотизм, и кому такое вообще может понравиться? Оказалось, что ему. Козуме наблюдает за тем как парень держится одной рукой за спинку дивана, а вторую заводит за спину, лишь только распределяя импровизированную смазку по входу, прикусывая нижнюю губу, и блондину ни черта не видно. Куроо сидел на диване, лишь боком повернувшись к Кенме, и виной всему его скованность и все еще не затухающее стеснение. Нет, а что он ожидал? Что Тетсуро, как самая грязная вебкамщица раздвинет перед ним ноги, раскрывшись шире некуда? Он не может начать делать хоть что-то. Ему стыдно, он никогда этого не делал, но ему хочется безумно, о чем свидетельствует болезненно ноющий член, требующий хоть какого-то внимания к себе. — Тебе что, шестнадцать только стукнуло? Не заставляй меня ждать, Куроо, - выгибает брови нарочито измучено, — и мне ни черта не видно, - говорит так жалобно, раздражает своей нетерпеливой манерой. Хотя, вообще-то, в остальное время о Козуме так не скажешь — в обычной жизни терпения ему не занимать. Вид, представший перед Кенмой — услада для его души. Куроо в такой непривычной для парня позиции вызывает даже некоторое сострадание, однако Кенме сложно противостоять открывшемуся ему полю возможностей, и чувство сострадания заменяет азарт. Ощущение некой свободы и вседозволенности только поддакивало продолжающему расти возбуждению в низу живота. Ибо Куроо чудовищно привлекателен в любом своем проявлении. Нависает ли над блондином, или растягивает себя самого у него же на глазах — каждая извилина, каждый сантиметр горячей кожи манит к себе, испепеляет все приличные мысли. Куроо - нонсенс, исключение из правил. Более того - эти правила и были созданы чтобы усмирять само естество Тетсуро, ведь сам он своим существованием нарушает все мыслимые и немыслимые границы дозволенного. И это горячо. Это ужасно, ужасно горячо. Брюнет закатывает глаза в совсем несвойственной ему манере и скользит по кожаному дивану коленями до неприятного жжения, оказываясь полностью повернутым спиной к Козуме. — Тогда внимательно смотри, - говорит так уверенно, а у самого шея да плечи горят от смущения. — Никогда бы не подумал, что твои фантазии обо мне.. Мм, такие.. Непривычно, странно и страшно. Потому что Куроо никогда такого не делал. Его максимум - обычная дрочка, но чтобы использовать что-то еще.. Это было чем-то вроде: "В пизду ваш разврат. Мне и с рукой прекрасно живется". Куроо медленно выдыхает и проталкивает в себя первый палец, обильно смазанный маслом. Его движения медленные и осторожные для начала. Ничего такого приятного в этом не было. Слишком тесно и... Как в него вместится этот долбанный вибратор, если даже один палец чувствуется так четко? Парень кусает костяшки второй руки и тихо стонет, когда добавляет еще один, начиная двигаться увереннее и быстрее. Импровизированная смазка стекала по его бедрам, оттого что он совсем не жалел масла, что делало картину перед блондином более возбуждающей. Тетсуро думает о том, что это даже хорошо, что он сейчас не может видеть Козуме, иначе бы точно сгорел на месте от его взгляда. Он глубоко вдыхает воздух, изгибаясь сильнее, из-за чего мышцы спины красиво перекатывались под блестящей кожей. Тело парня точно как скульптура, над которой работали много лет. — Как тебе вид, м? - голос в конце срывается на приглушенный стон. Куроо не может заткнуться даже сейчас. — Просто чудесный, - говорит довольно, словно с издевкой, — запредельно возбуждающий. И Кенма не врет - ко всему прочему, вид стекающего масла мучал его давным-давно разыгравшийся аппетит донельзя. Ему хотелось поспешить и закончить это поскорее, лишь бы не испытывать такое животное возбуждение на себе самом. Однако тот хотел растянуть этот вечер, растянуть долгожданное удовольствие, ведь, вообще-то, ему еще давно хотелось провернуть что-то подобное, жаль только случая удобного не подворачивалось. Прежде сидящий в кресле Козуме поднимается с места, подходя к Куроо практически вплотную. Теперь блондин слегка возвышался над ним, словно одно только положение Тетсуро было недостаточно удручающим для него самого. Когда Кенма наклонился, потянувшись рукой за вибратором с бутыльком масла, тот решил не лишать себя возможности полушепотом сказать на ухо Куроо: — Но ты такой медлительный, честное слово, хуже семнадцатилетней девственницы. Стоило нам поменяться ролями, так ты сразу замешкался. Почему мне нужно делать всю работу за тебя? - без тени жалости, проговаривает даже с некоторым укором, и непроизвольно сводит брови домиком. Налив немного масла на верхушку вибратора, Кенма, особенно не церемонясь, размазывает его несколькими движениями по всей длине и, убрав в сторону флакон, свободной рукой вынимает из Тетсуро его собственные пальцы в сопровождении до невозможности пошлого хлюпающего звука. Не успевает Тетсуро и словом обмолвиться, как Козуме заменяет пальцы этим самым вибратором. Вводит напористо, настойчиво, практически до самого конца, и только потом, удостоверившись в качестве проделанных усилий - ведь ему, все-таки, пришлось это делать самостоятельно, уму непостижимо! - включает в предварительно скачанном приложении на телефоне среднюю вибрацию. Кенма кладет телефон рядом с собой на диване, дабы при необходимости поменять режим на более интенсивный. Одной рукой он продолжает слегка то вводить, то выводить игрушку, усиливая эффект. Делает он это, хоть и аккуратно, но явно не стесняясь. Свободной рукой же, не запятнанной смазкой, сначала проводит от самого низа живота вверх, к ключицам, и только затем кладет на шею Куроо, ощутимо, но не слишком больно сдавливая ее. Кенма заставляет его вытянуть шею еще немного, фиксируя положение. — Не смотри вниз, - опускается к противоположному уху, — я не хочу, чтобы ты даже думал о том, чтобы прикоснуться к себе. Я тебя предупреждаю, - говорит хоть и спокойно, но с явной угрозой. Кенма в так и не снятом классическом костюме смотрится просто превосходно на фоне полностью обнаженного Куроо. Даже несколько жаль, что тот не может в полной мере наслаждаться этим зрелищем, стоя на коленях - все-таки выполнил просьбу блондина - спиной к Козуме. Куроо выдыхает с громким стоном, когда вибратор оказывается внутри, и все становится еще хуже, когда рука Козуме скользит по его телу, будто бы специально обходя паховую область, что и подтверждается позже словами. — Блять, п-подож... Ааах.. - не получается связать хоть пару слов, так как те растворяются в сладких и тягучих стонах, ласкающих слух, когда блондин настраивает вибрацию, загоняя игрушку глубже. Слова Кенмы, адресованные ему унизительны, но почему же они только подстегивают? Может, из-за того, КАК именно они были произнесены? Уверенно и спокойно, от чего возбуждение росло еще сильнее. Тетсуро не думал, что когда-нибудь почувствует что-то такое. Будто бы вся власть над твоим телом принадлежит одному человеку, и ты не вправе сказать что-то против. Он в буквальном смысле ничего не может сделать. Ему остается лишь вцепиться ногтями в спинку дивана, лишь бы не свалиться из-за подрагивающих ног, и стараться успокоить дыхание, что получается очень плохо. Он хотел бы съязвить или сказать что-то в своей манере, однако оказывается, что в таких ситуациях Куроо может заткнуться. Изо рта не вылетает ничего, кроме слишком развратных звуков. С каждым движением брюнет становится все громче и громче, кажется, что его бархатный голос заполнил весь дом, не то, что гостиную. Ему никогда не хотелось чего-то так сильно, как прикоснуться к себе прямо сейчас, ведь все внизу живота тянуло до боли, отчего в уголках глаз собрались слезы. — Ч-черт.. - Вибратор наконец проходится по комку нервов и Куроо выгибается, прижимаясь спиной к груди Козуме, ощущая его горячее дыхание на своей взмокшей шее. Кенма ускоряется, понимая, что все же _нашел_, и теперь безжалостно испытывал терпение и выдержку парня, потому что даже и не думал хоть немного облегчить его участь и уделить внимание члену Куроо, истекающего смазкой. Поэтому тот опирается на одну руку, а вторую тянет вниз, несмотря на все предупреждения. — Что я тебе говорил насчет касаний к себе, м-м? - вновь у самого уха произносит без тени раздражения или злости, в своей спокойной и безмятежной манере. — Мне не нравится, когда мои слова игнорируют, Куроо, - добавляет даже с толикой грусти и разочарования. Одновременно с этими словами Козуме сначала шлепает по руке Тетсуро, что так и норовит притронуться к пульсирующему члену, а затем сам тянется к телефону, заметно увеличивая мощность вибратора. Кенма не прекращает нарастающими движениями задевать простату, то ускоряя, то сбавляя темп. Кенме льстят вырывающиеся из уст Тетсуро стоны. Он еще сильнее сдавливает шею брюнета, серединой ладони накрывая лаконично выпирающее из выгнутой шеи адамово яблоко, и наслаждается ощущением вибрации, которой отзываются протяжные стоны и возгласы. Ему доставляет невероятное удовольствие следить за реакцией Куроо на напористые движения внутри него. Кенма словно бы изучал его тело заново, открывая для себя новые пути доставить удовольствие Тетсуро. Спустя какое-то время, еще немного помучив и без того измученного Куроо, Кенма вынимает из него вибратор и, выключив его насовсем, отставляет подальше. Он так и не доводит парня до оргазма, наоборот - подводит к нему как можно ближе и резко прекращает стимуляции. В добавок ко всему прочему, Козуме, наконец, опускает руку на член Куроо, однако, вместо желанной для того разрядки, блондин накрывает головку подушечкой большого пальца, закрывая уретру. — Ты так вымотался, должно быть, я прав? - невесомо проводит губами по горячей коже шеи вниз, дразнится своей вседозволенностью. Козуме дает брюнету передышку, дабы тот отвык от чувства наполненности. Прежде орудующая игрушкой ладонь теперь блуждает по разгоряченному телу Тетсуро: сперва очерчивает напряженные мышцы живота и груди, затем находит выпирающие соски и то слегка прокручивает их подушечками пальцев, то растирает остатки смазки по розовой коже. Вздымающаяся грудь только подначивает азарт и удовлетворение Кенмы лучше всякой похвалы. — Ты наверняка брал с собой презервативы, где они лежат? Тетсуро почти скулит, когда вмиг все прекращается, и падает лицом в изгиб локтя. Его тело, как один оголенный нерв, слишком чувствительное, поэтому даже такие легкие касания ощущались особенно четко. Ноги дрожат от напряжения, как и затекшие руки, что до сих пор сжимали спинку кожаного дивана. Если приглядеться, то можно увидеть царапины, которые тот оставил в минуты особого наслаждения. Возможно ему еще прилетит за это, но он подумает об этом позже. Не сейчас, когда тонкие пальцы ласкают и так слишком чувствительные соски, а над ухом ему что-то шепчут. Куроо с трудом разбирает слова и что-то мямлит. Хочется молить о том, чтобы тот не останавливался и наконец трахнул его; позволил кончить, наконец. Собственное положение очень бесило Тетсуро, хотя бы потому что он привык держать все под своим контролем. Еще раздраженнее он стал, когда Козуме остановился прямо перед разрядкой, из-за чего тугой узел завязывался внизу живота. Возбуждение уже граничило с болью, отчего Куроо не может сдержать жалобный стон. — В.. В кармане брюк.. Пожалуйста, быстрее.. - выдавливает хриплым голосом брюнет, ведь чужая рука все еще сдавливает его шею. Тело отзывается крупными мурашками от прикосновений. Хочется еще и еще, но блондин медлит. Ужасно медлит. — Ну же.. - парень подается назад, потираясь задницей о его пах, и поворачивает голову так, чтобы тот мог увидеть его влажные глаза, полные немой мольбы. В ответ Кенма лишь проводит рукой по щеке парня и, совсем тихо, чтобы один только Тетсуро услышал, шепчет на ухо: — Какая же ты все-таки шлюха, Куроо, - пробует на вкус каждое слово, каждый слог, лишь бы только растянуть время еще немного; и улыбается вдобавок ко всему так сладко, что шепот отдается приторным винным вкусом. Отстранившись, Козуме не тратит слишком много времени на поиски и сразу же находит искомую вещь в правом заднем кармане оставленных неподалеку брюк. Звенькнув пряжкой ремня, Кенма раскатывает презерватив по давно затвердевшему члену и приставляет его ко входу. Боже, он ждал этого слишком долго, и готов упиваться каждой секундой в наслаждении. В память надолго въестся этот вечер со всеми его составляющими: и приглушенный свет напольных ламп, и раздающиеся звучным эхом стоны Тетсуро, и его развратнейший вид, о котором Кенма даже грезить не смел. И более медлить не станет. Наклонившись немного, он оставляет кроткий поцелуй на лопатках Тетсуро, одновременно подаваясь тазом вперед. Входит сначала неторопливо, а затем, убедившись, что не доставил дискомфорта, начинает увеличивать темп. Он поднимается, расположив обе руки по бокам брюнета, направляя его под движения. Смотреть свысока на _такого_ Куроо - пожалуй, высшая степень блаженства для него. Все это кажется таким необычным, новым и ужасно, ужасно возбуждающим. И чем сильнее становились толчки Козуме, тем сильнее сбивалось его собственное дыхание, выдавая с головой всю его жажду, которую ему ранее приходилось усмирять. Он сжимает пальцы сильнее, заставляя бархатную кожу белеть под ладонями, и, прикрыв глаза ненадолго, забрасывает голову назад, значительно увеличивая интенсивность толчков, стоило ему вновь найти чувствительное место внутри Тетсуро. Признаться честно, Кенма никогда не думал о том, как бы Куроо сжимался вокруг него, полностью принимая в себя член. Не строя никаких ожиданий на этот счет, блондин оказывается, мягко сказать, приятно удивлен, ибо это ощущение — лучшее, что он когда-либо испытывал за свою не слишком долгую жизнь. От стен гостиной эхом расходятся звонкие шлепки бедер о бедра. Последний раз Козуме слышал их будучи в принимающей позиции, и знакомый звук заставляет его в очередной раз убедиться, насколько контрастирует Куроо в доминирующей позиции с ним же в принимающей. И это, блять, просто невероятно. Невыносимо. Куроо чувствует такое впервые. Да, в принципе, все, что уже произошло с ним сегодня, для него впервые. Он не может ни с чем сравнивать, но точно может сказать, что чувствовать в себе настоящий член намного приятнее и лучше, чем бездушную игрушку. Он облегченно выдыхает, но меняется в лице, как только Козуме начинает двигаться, потому что он снова, блять, задевает что-то внутри, отчего выть хочется и на стенку лезть, настолько это хорошо. — Блять.. Быстрее. Парень не хочет, чтобы с ним тут церемонились. Хочет, чтобы его драли, как можно сильнее; хочет грязные словечки слышать в свой адрес, потому что от Козуме это звучит безумно возбуждающе. Он вообще не думал, что когда-нибудь у него появятся такие желания, но жизнь непредсказуема, как и он сам. Ему нравится эта позиция, а еще больше ему нравится доминирующий над ним Кенма. Кенма, который смотрит на него свысока, заставляет стонать, как последнюю шлюху, и заставляет слушаться его.. Приказам? Да, все его слова сегодня, безусловно, звучат, как приказ. Тетсуро жалобно скулит, просит еще, сам не узнавая свой голос. Неужели он всегда так умел? Этому удивляется не только он, но и Кенма, которому это пришлось очень даже по душе. Парень сам подается бедрами назад, насаживаясь на его член, чувствуя, что этого все равно мало. Он жаждет касаний к себе, поэтому находит руку блондина своей и тянет к своему торсу, направляя вниз. В ответ на услышанную просьбу Кенма слегка надменно фыркает, но все же выполняет ее. Он обхватывает ладонью член Куроо, двигая рукой в такт толчкам. Чувствовать чужой орган под своей собственной рукой непривычно, но уж точно не неприятно. — Боже мой, какой ты нетерпеливый, - произносит с усмешкой и делает толчки намного более грубее, чем ранее. Раз за разом Козуме увеличивает скорость, и в один момент сорвавшийся с собственных губ стон превращается в подобие гортанного рыка. Кенма практически впивается в светлую кожу Куроо ногтями, направляя его в темп движениям. Он напирает на брюнета, заставляя его выгнуться сильнее, и, господи-боже-мой-блять, как же это горячо. В целом, в Тетсуро его возбуждает сейчас каждая мельчайшая деталь, и от этого просто-напросто некуда деться. Хочется больше ощущений, больше удовольствия, больше Тетсуро в конце концов. Не прерывая толчки, Козуме запускает руку в копну черных волос и, сперва перебирая пряди между пальцами, опускается ближе к уху Куроо и ощутимо тянет за волосы назад, заставляя того поднять голову выше. — Моего члена в твоей заднице было достаточно, чтобы ты заткнулся, м? Что же ты умолк-то? Только и стонешь, как последняя сука, - говорит все так же спокойно, как обычно, но не переходит на шепот, лишь понижая тембр голоса. Возмущению не было предела, но по лицу и по звукам, вырывающимся изо рта так и не скажешь. Это похоже на какую-то внутреннюю борьбу: с одной стороны, такие слова дико возбуждают, а с другой, ты какого хуя обзываешься? Все же первое перевешивает и на много. Голос безумно дрожит от непрекращающихся толчков, но он не был бы собой, если бы не нашел железный ответ на такое заявление о своей молчаливости. Он усмехается, крепко держась за кожаную обивку, стараясь думать, что было крайне сложно, когда единственным желанием было распластаться здесь же и наслаждаться тем, с какой силой вдалбливаются в его тело. — Ну раз ты хочешь слышать меня.. - Выдыхает брюнет, наконец найдя в огромном отделе под названием "тупые анекдоты" в своем мозгу тот самый, который еще никто никогда не слышал. — Мхха.. У-умирает гей.. Рядом сидит его партнер.. "Дорогой, я умир.." - Договорить ему не дают чужие длинные пальцы, надавившие сначала на нижнюю губу, а потом полностью вошедшие в болтливый рот. Всего два пальца, но сколько эмоций и непонимания появилось на лице Тетсуро в первые секунды. — Заткнись.. Боже. - Недовольно раздается над ухом и пальцы проходят глубже, надавливая на горячий язык. Куроо начинает обсасывать их, обильно смачивая слюной, принимая такие правила их негласной игры, и довольно мычит, ведь Кенма ни на секунду не остановился за все это время. Конечности начинают неметь от одного положения, но, блять, как же хорошо чувствовать, как тебя трахают и спереди, и сзади. Так хорошо, что терпеть уже невозможно. Парень чувствует приближение оргазма каждой клеточкой своего тела, как это накатывает мучительно медленной волной, и начинает двигаться быстрее, подмахивая бедрами. Кенма, будучи на своем пределе, перемещает обе руки на бедра Куроо и делает последние, особенно глубокие толчки, прежде чем, сорвавшись на гортанный стон, больше похожий на рык, кончить внутрь. Блондин не спешит выходить, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Тело, покрывшееся испариной практически повсюду из-за неснятой одежды, изнывало от покалывающего удовольствия, разливающегося от самого живота до кончиков пальцев. И вместе с наслаждением Кенма вдруг настигло чувство приятной усталости, что так и тянуло свалиться в кровать. Теперь, прекратив толчки, Козуме может в полной мере ощутить, насколько туго сжимаются горячие стенки вокруг его члена. С одной стороны от этого ощущения тесноты хочется поскорее избавиться, но именно в нем и все удовольствие. Оно подстегивает, тешит разыгравшийся ранее голод, что теперь уж наверняка утолен. Вопрос лишь в том, надолго ли. — Сможешь самостоятельно кончить? - спрашивает таким безразличным тоном, будто бы берет на слабо Тетсуро, в очередной раз стараясь вывести его на эмоции. - Без рук. Козуме до последнего не прекращает издеваться над бренной душой Тетсуро. Ему доставляет ярчайшее удовольствие управлять ощущениями последнего, и тот явно не собирается упускать столь прекрасную возможность. Даже не смотря на то, насколько нагло это выглядит со стороны. В любом случае, Кенма готов заплатить за это в будущем. Куроо бесится. Ужасно бесится, потому что это запрещенный ход. Только он может так раздражать кого-то, так почему сейчас они поменялись местами? Он хмурится, разочарованно вздыхая, и до боли кусает свои пальцы, поддаваясь назад. Удивительно, но буквально пару резких толчков хватило, чтобы по телу пробежала крупная дрожь, перед глазами появились цветные мушки, и парня полностью охватил яркий и долгожданный оргазм. Белесые капли стекали по черной искусственной коже, за что кто-то возможно потом получит, но не сейчас. Липкая от пота кожа неприятно контактирует с мебелью, но брюнет не может даже пошевелиться. Он тяжело дышит, и Кенма видит лишь то, как поднимается его спина и как проглядывают ребра при вдохе. Стоит признать, это великолепное зрелище. Взмокший, растрепанный и такой податливый Куроо. — Вот же... Черт.. - устало и довольно звучит от Тетсуро. — Пиздец, - на более информативные слова его не хватает, потому что вместо мозгов в его черепушке сейчас кисель. Вишневый сладкий кисель. Он наконец находит в себе силы и поворачивается к Козуме лицом, почти сразу же притягивая к себе, уложив ладонь на его затылок, для поцелуя. Потому что все это время у него не было возможности нормально поцеловать блондина. Эта проблема может стать проблемой мирового уровня - поверьте, Куроо сможет, если захочет. Он жадно сминает сладкие губы Козуме, проникая языком в рот, прослеживая им ряд ровных зубов, и делает хватку на шее сильнее. Парень может буквально почувствовать улыбку Козуме на губах. Кенма, лениво ухмыляясь, позволяет Тетсуро взять инициативу на себя, лишь наслаждаясь нетерпеливостью в действиях Куроо. Он тихо постанывает в уста брюнета, в очередной раз дразнясь. Глаза оставляет слегка приоткрытыми, не лишая себя возможности понаблюдать за сменяющимися эмоциями на лице Тетсуро. Руками водит вдоль выступающих позвонков, очерчивает бока, ребра, напряженный живот, и делает это так медленно, с таким упоением, словно весь Куроо с ног до головы принадлежит ему. Когда губы начинают покалывать от терзаний чужих, и приходится разорвать поцелуй, Кенма, отстраняясь, тихо напоминает: — Тебе нужно в душ. Выглядишь безобразно, - позволяет себе оставить легкий укус на мочке уха, как бы напоследок.

***

Кенма принимает душ следом за Куроо. Он, наконец, снимает с себя взмокший костюм и выходит из ванной в легком шелковом халате, черт знает откуда взявшемся в его гардеробе. Козуме выглядит совершенно расслабленным и слегка уставшим, даже, можно сказать, домашним, и черный халат лишь подчеркивает изящность лаконичных линий его тела. Распущенные волосы, мокрые на концах, волнами спадали к плечам и Куроо, кажется, впервые видел их такими с тех пор, как те отрасли. Когда блондин садится на кровать неподалеку от Тетсуро, вдруг вспоминает о неоткрытых подарках, о которых оба благополучно забыли по прибытию в квартиру к Кенме - хотя, честно говоря, о них никто не вспоминал с самого момента, как оба сели в такси. — Думаю, самое время обменяться подарками. Ты так и не сказал, что было, м-м, во второй упаковке, - пожалуй, Кенма выглядит даже слишком расслабленным, учитывая события прошедшего вечера, но он, кажется, все равно не горит желанием вспоминать инцидент в ресторане, что и привел к ним. — Ах да, точно.. - устало вздыхает брюнет, кинув важное полотенце на спинку кресла, и неспеша плетется к выходу из комнаты, и возвращается совсем скоро со всеми подарочными пакетами и упаковками. Все тело приятно ныло, как после тренировки, но это чувство было намного лучше, честно говоря. Куроо падает на кровать рядом с Кенмой и ставит подарок на его колени с тихим "Тадам!". — Наверное, глупо столько дарить на такой праздник, но я просто когда выбирал, сразу видел что-то другое и думал, о боже, это тоже нужно, и это, и это.. Ну и вот. Надеюсь тебе понравится, - быстро проговаривает парень и заканчивает все милой улыбочкой, от приторности которой у Кенмы зубы сводит. Он аккуратно вытаскивает содержимое, молясь о том, чтобы там не было никаких продолговатых предметов с различными функциями, иначе он не выдержит. К счастью, все оказалось не так уж плохо. Скорее наоборот - очень даже хорошо, если быть честным. Первыми были две футболки с принтом с котятами и цветочками, что лежали прямо на поверхности. Выглядело это нелепо и забавно, но так мило. Сразу понятно, что футболки парные. Да даже если посмотреть на довольную рожу Тетсуро, все становится понятно. Следующей была самая большая коробка с белыми дорогими кроссовками. Вопрос рождается сам по себе - сколько бабушек ограбил Куроо, чтобы купить их? Удивительно. И Кенму это точно не должно было растрогать, но растрогало. Совсем немного, и то, потому что котята на футболке очень милые. — Там еще одна коробочка маленькая, - подмечает Куроо, когда понял, что Козуме хочет что-то сказать, рассмотрев подарки. Блондин смотрит на него с недоверием, когда тянет руку внутрь пакета за маленькой бархатной коробкой. А все потому что этот человек-кот выглядит слишком хитрым и довольным. Стоит ли ожидать подвоха? Кенма со скрываемым благоговением рассматривает подарки, хоть и заинтересованный блеск в глазах с головой выдавал его. Удивительным образом любой подарок от Куроо для него автоматически становился ценнее любых материальных благ, пускай это и что-то "нелепое" для самого Тетсуро. Ему греет душу сама мысль, что тот старался, выбирал и, возможно, долго копил на подарок. Пожалуй, стоило ожидать чего-то столь заезженного, но до ужаса милого, как парные футболки. Конечно, Кенма сначала будет фыркать и отнекиваться, но в душе - холить и лелеять эти дурацкие футболки. Что до кроссовок - они, пожалуй, действительно удивили Кенму. Он никогда не был фанатом дорогой одежды, не следил за своим внешним видом слишком сильно в повседневной жизни, если это не касалось официальных мероприятий. Проще говоря - чувство стиля у него было притупленным, а шкаф полупустым. Кроссовки действительно поражают своим дизайном и, господи, как много Тетсуро за них отдал? Но не успевает Кенма что-либо сказать, как его вновь ожидает очередной сюрприз от Тетсуро. В памяти невольно всплывают воспоминания о первом подарке, открытом в ресторане - право, худшая (лучшая) ошибка в его жизни. И, естественно, все то же выражение лица Куроо не оставляет никаких сомнений - его ждет _что-то_. Но почему именно такая коробочка? Когда Кенма берет ее в руки, она скорее напоминает о тех самых упаковках для ювелирных украшений и это, пожалуй, никак не успокаивает Козуме. Он хмурится, выгибая одну бровь, и вопросительно смотрит на Куроо, прежде, чем аккуратно и, скорее, боязливо открыть заветную коробочку. — Знаешь, из моей головы.. - начинает Тетсуро, пристально следя за тем, как блондин поглаживает бархатную коробочку большим пальцем, и так же не сводит взгляда с него, а потом все же медленно открывает. — Никак не выходит тот факт, что у тебя есть интересные такие проколы. - заканчивает как раз тогда, когда парень во всю глазеет на маленькую пару украшений для сосков с камнями в виде сердец с обеих сторон штанги. Надеялся ли он на что-то адекватное? Может быть где-то в глубине души. Но на самом деле, это очень даже неплохо. Можно было бы обойтись и без этих отвратительно красивых сердечек, но Кенма ловит себя на мысли, что ему нравится, хоть это и смущает дико. Само осознание того, что Куроо думал о его, черт возьми, сосках, когда выбирал подарок, а что еще хуже - представлял в своей голове, заставляло хотеть убежать и спрятаться где-нибудь далеко-далеко, где его никто не найдет, чтобы не было свидетелей того, как он нещадно краснеет и чуть ли не пищит от чувств. Но сейчас он пищит только в мыслях, снаружи лишь округлив глаза и скрыв румянец за волосами, падающими на его лицо. Куроо не зациклен на теле Козуме, как может показаться на первый взгляд. Да, ему нравится его тело, а этот пирсинг так вообще стал для него большой неожиданностью и чем-то новым, отчего и идет такое внимание с его стороны к этому. Все его пошлые шутки - лишь шутки. Возможно их чересчур много и часто разговоры начинаются именно с них и продолжаются в том же духе, но это не контролируется им. Он надеется, что тот сам понимает, что Тетсуро любит его не за тело. В конце концов, кто станет бегать за кем-то восемь лет ради секса? Парень трясся над этим праздником, предав традиции, чтобы их первый день влюбленных запомнился блондину, как что-то хорошее и светлое. Конечно он может показать свою любовь и без всяких праздников, что он и делает, собственно. Но важно уловить эту самую атмосферу. — А можно.. - чуть мнется Тетсуро, но все же собирается и задает вопрос уверенно и четко, — я сам надену? - о да, он думал об этом с тех пор, как купил эти украшения. Как же мало ему нужно для счастья. Кенма еще некоторое время смотрит на Куроо, кусая щеку изнутри. Ну, конечно же, он предложит именно это, что еще можно было ожидать? Представлять эту картину со стороны, кажется, не менее смущающе, чем участвовать в ней непосредственно. И воображение парня рисует как назло, более откровенные воплощения сего деяния, чем оно есть на самом деле. Уверенность в лице Тетсуро создавало двоякое впечатление, словно бы это не он предлагает самостоятельно заменить украшения. Это совсем не вяжется с его поведением каких-то полчаса назад, в гостинной. Но стоит ли ему сейчас напоминать? — Предельно аккуратно, - хмурясь, в попытках скрыть собственное смущение, все же соглашается Козуме. Ему не хочется признавать, насколько чувствительными становятся его соски, тем более - когда их касается Тетсуро. — Я тебе все пальцы отгрызу, если ты что-то сделаешь не так. Кенма опускает коробку на постель рядом с собой, сперва даже, как кажется Куроо, робко ослабляя пояс и в полной мере открывая вид на собственную грудь. Старые, ничем не примечательные металлические штанги немного поблескивают в приглушенном вечернем свете ламп. И, глядя, как опускается взгляд Тетсуро на оголенные соски, Кенма вновь благодарит себя из прошлого за спонтанное решение сделать пирсинг. — Ты что, сомневаешься в моей аккуратности? - фыркает брюнет и придвигается ближе, закинув ноги на бедра Кенмы, и наклоняется. На самом деле, он очень боится как-то навредить ему и сделать больно. Кто ж знает, как это работает? И что обычно чувствует блондин, когда снимает штанги? Поэтому и касается максимально осторожно, задевая шершавыми подушечками пальцев чувствительные соски. — А вообще.. После прокола все чувствуется намного сильнее, да?.. Имею в виду, когда хотя бы чуть-чуть касаешься? - Куроо на секунду поднимает взгляд на лицо Козуме, но тот сразу отворачивается, так и не давая ответа, видимо смутившись. Парень усмехается, но ничего не говорит, ведь такая реакция лучше любого ответа, а потом вытаскивает новое украшение, откручивая камень с одной стороны, перед этим вытащив старые. Делал он это, невольно задержав дыхание, потому что слишком уж это волнительно и ново. Очень боязно сделать что-то не так, из-за чего вязкая слюна скапливается во рту, а вены на руках чуть вздуваются от напряжения. «Соберись, ты же можешь. Че боишься, он же не хрустальный» - дает себе мысленно пощечину Куроо и прижимает одну ладонь к груди Кенмы, а второй продевает штангу, не услышав от него ни единого звука, из-за которого он мог бы сразу отстраниться, как ошпаренный. Он проделывает то же самое с другой стороны, и под конец оставляет быстрый и влажный чмок на чужих ключицах, после отстраняясь, чтобы оценить свою работу. Очаровательно торчащие соски выглядели слишком трогательно с новыми украшениями, что делали картину еще более милой. Взять хотя бы цвет камушков по бокам - нежно-сиреневый цвет, красиво переливающийся на свету. — Мне очень нравится, - выносит вердикт Тетсуро, довольно улыбаясь, все еще не отрывая взгляда с покрасневшей груди, когда понимает, что Козуме до сих пор молчит. Не говорит и слова, но тому и так все понятно. Куроо уверен, что Кенме это нравится так же сильно, как и ему самому. Даже не сомневается. — Так и будешь пялиться? - строит недовольное лицо, выгибая брови домиком. И смотрит с язвительным прищуром, всецело отрицая причастность к реакции собственного тела на воздействие извне - и это еще мягко сказано. Но напускное недовольство спадает, когда Кенма невольно тянется рукой к соскам, подушечками пальцев изучает новые штанги. Смотрит перед собой, чуть опустив взгляд, словно бы не хочет смотреть на украшения прямо. Очерчивает их пальцами, слегка сжимает, привыкая к новому ощущению. В воздухе повисает трепетное молчание, прерываемое лишь мерными вдохами-выдохами. От взгляда Куроо дыхание спирает. Кенма никогда не был в восторге от своего тела, в какой-то степени считал его даже дефектным, неправильным, и в своих мыслях гиперболизировал все недостатки. Естественно, столкнувшись с чрезмерным вниманием к такой не слишком примечательной части тела, Козуме не знает, как себя вести. Одно только ясно: своеобразная забота заставляет уголки губ ползти вверх при одной лишь мысли, что Тетсуро - единственный, кто догадался бы подарить что-то настолько пикантное Кенме и, между тем, попав точно в цель. Не ясно только, как об этом сказать. Да и нужно ли? — И вообще, слезь с меня. Ты тяжелый, - с выдохом тихо добавляет Кенма. Тетсуро кажется, будто бы он видел на миг дернувшиеся губы в попытках расползтись в улыбке, тут же подавленных их собственником. — Эй, на тебе всего лишь мои ноги, - закатывает глаза Куроо, но все же отползает назад, все еще открыто пялясь. — Ну вот, в общем-то. Такие дела, - не зная даже что еще сказать, произносит он, сцепив руки в замок перед собой. Тетсуро сидит, склонив голову вбок, и Козуме это начинает то ли смущать, то ли раздражать, поэтому он резко натягивает халат, туго затянув поясом, и устраивается на мягких подушках, пахнущих стиральным порошком. — Хватит пялиться, я сказал. — Извини, вижу красоту и не могу оторвать взгляд. - пожимает плечами парень и не успевает добавить что-то еще, как Кенма уже тянет свой подарок ему. На самом деле, Куроо и забыл, что в праздничный день ты не только даришь что-то, но и получаешь взамен. Ему это было не так уж важно. Он явно был из тех людей, которые наполняются счастьем от того, что они радуют других. Ему очень понравилось выбирать футболки, а еще больше эти украшения для пирсинга. Просто волшебные. Кенма лишь молчаливо кивает, указывая на обернутую черной бумагой коробку в руках Тетсуро, когда во взгляде того виднеется немой вопрос. Столь непримечательная упаковка только подстегивала интерес к содержимому, поэтому Куроо не стал медлить и сразу разорвал бумагу и заглянул внутрь. Его поприветствовала лаконичная надпись с логотипом iPhone новейшей модели. На лицевой стороне красовалось изображение самого смартфона, красного, как плоды боярышника. Кенма все это время продолжал, не говоря ни слова, наблюдать со стороны, сидя поодаль от Куроо. На его лице сохранялось столь умиротворенное выражение, даже несколько скучающее, словно бы это не он только что вручил Куроо самую последнюю и, очевидно, безбожно дорогую модель вышедшего совсем недавно айфона. Немного покопавшись, Куроо обнаруживает идущий в комплекте с ним прозрачный чехол с белой надписью посередине "kodzuken's", лаконично подчеркивающий цвет корпуса. И только увидев реакцию Тетсуро на этот небольшой бонус, Кенма расплывается в довольной улыбке. Все-таки есть у него некоторые собственнические наклонности, и тот явно не любил в этом говорить вслух, ведь показывать на практике зачастую куда приятней пустых слов. — Тебе нравится? - спрашивает, когда Тетсуро аккуратно вытаскивает смартфон из упаковки, надевая на него чехол, и долго вертит в руках, рассматривая. — Ты что шутишь? Конечно! - на самом деле, прозвучит довольно странно, но Куроо обратил больше внимания на на вполне себе обычный чехол. Однако надпись на нем делает его не совсем уж и "обычным". Она буквально кричит о собственничестве Козуме, что несказанно льстит парню. Конечно, такой новомодный гаджет так же поразил его, но только тем сколько же потратил блондин на это. Нет, он конечно понимает, что денег у того выше крыши, и подарить айфон на какой-то второстепенный праздник, который даже "не день рождения", для него это пустяковое дело. Но лучше бы он подарил этот чехол, Куроо бы так же, как и сейчас, ссался бы в штаны от радости. — Божечки, ты зачем, блин.. - Тетсуро хочет повозмущаться, отдать это обратно, но вдруг вспоминает пост какой-то секс-блогерши, которая говорила о том, что нельзя отказываться от подарков и говорить, мол, не надо, так как это будет считаться, как обесценивание, и благополучные отношения пойдут коту под хвост со временем. — Спасибо, Кодзукен, - вздыхает он совсем уж тихо и играет бровями, когда произносит его никнейм, а не привычное имя. Пока брюнет включает телефон и разбирается с настройками, он не устает говорить и говорить о том, какой Кенма "лапуля" и прочие сладкие гадости, которые тот терпеть не может. Он даже успевает оставить влажные следы от поцелуев на щеках парня, что уж говорить об остальном. Куроо не умеет в слова, зато очень хорошо показывает все на деле. Козуме не нравится излишнее внимание к себе, а особенно к своим действиям, потому что совсем не привык к такому. Поэтому он отмахивается, морща нос, мол, ничего такого, это всего лишь подарок. Он скребет ногтем кожу на своей руке, думая, как бы перевести тему, пока парень не активизировался снова со своей "волной нежности". Да, теперь это так называется. — Эй, а что за анекдот все-таки? - не лучшая тема, но, в любом случае, хотелось бы услышать продолжение, хоть и блондин ни за что не скажет об этом вслух. В ответ он получает взгляд, а-ля "Ты серьезно? Ты мог его услышать, но, спешу напомнить, что именно из-за тебя ты его и не услышал." Парень вздыхает и бережно откладывает смартфон, готовясь пошутить, и в этот раз без всяких помех. — "Умирает гей, рядом сидит его партнер. — Дорогой, я умираю. Как ты меня похоронишь? - говорит он. — Я кремирую твое тело, приготовлю на поминках чили, высыплю туда твой прах и съем. — Зачем? — Чтобы ты в последний раз разодрал мою жопу." - он не выдерживает под конец и громко смеется, заражая весельем и второго. Честно, Кенму всегда веселят его шутки, просто он не всегда открыто реагирует. Но сейчас все иначе. Сейчас они оба сидят друг напротив друга и очень тупо, ужасно и отвратительно ржут над такой же тупой и отвратительной шуткой. Действительно хорошее окончание этого вечера.