Доверие

      Аякс любит, когда она мешает ему.       Чайльд слегка нервно улыбается, когда она подбирается сзади и обнимает со спины.       Тарталья хочет раздражённо рявкнуть на неё, чтобы не мешала работать, но вместо этого только тяжко вздыхает и накрывает сжимающие плечи ладони своими.       Раздвоение личности? Ха, ха и еще раз ха! Будь у него возможность, Тарталья бы разбил себя на еще меньшие кусочки, если бы это могло сделать его сильней. Но ни одна Бездна, ни один учитель из самого тёмного уголка мира не смогли бы помочь ему побороть слабость, которая охватывала его рядом с этой занозой в заднице. Путешественница всегда подкрадывается тихо, как кошка, и накидывается на него дикой птицей.       — Ты что-то хотела? — Тарталья улыбается и слегка оборачивается, едва не сталкиваясь с Люмин лбами.              Он видит, как смущённо алеют ее щеки, и Люмин резко отпускает его, оставляя после себя холодную пустоту.              Конечно, она непременно хотела прижаться со спины и мешать ему работать. Конечно, она хотела тихо дышать ему на ухо и слушать, как в его груди сбивчиво бьется сердце. Но вместо этого Люмин отстраняется и уходит на небольшой бархатный диван.       Перо со скрипом цепляется за бумагу и оставляет после себя жирное чернильное пятно. Тарталья усмехается: точно такое же пятно оставила Люмин в его сердце.       Стул негромко скрипит, и Тарталья поднимается из-за стола. Люмин сидит спиной, обхватив руками колени, и только тяжело вздымающиеся плечи выдают степень ее недовольства. Нет, она никогда не признается, что ей так нужны его объятия. Но она будет негромко сопеть и показывать, что обижена. Она скрытная. И этого так не хватает Тарталье.       Диван негромко вздыхает, когда Тарталья опускается на него и притягивает к себе Люмин. Она не сопротивляется. Только недовольно щурится и фыркает, когда Тарталья разворачивает ее и ловит пальцами аккуратный подбородок. Слишком близко, чтобы кто-то назвал их друзьями. И все же дружба была для Тартальи выше слепой влюблённости. Он хочет доверять Люмин.       Так же, как она доверяет ему, позволив Аяксу оставить на ее губах мягкий и тёплый поцелуй.