Прометей

Большая по соизмеримостью тела. Маленькая по сравнению мира. Неуклюжая — маятник часов — расходник времени. Я, можно сказать, ловлю в свои руки дзен (правда, он рассыпается) — я на волнах — меня несёт-несёт-качает ритмично-монотонно, а плот-опора умещается в пространстве, доске. Меня баюкает колыбель из течений, а притягивает небо — плывущие вдаль облака — куда они плывут? Можно ли вместе с ними? Меня качает колыбель. Заснуть страшно. Просыпаться тоже. Поэтому я лежу, смотрю, даже если срубает усталость. Сны всегда беглые, рваные. Они не укрывают. Они выбрасывают меня в холодное море. А вставать с утра паршиво. Всегда. Отдыхать — это приятная горная вода. Для меня же — только открытый океан. _______________________ Немного-немного тухлая, как подгнившая помидорка дальней полки холодильника. Зачем она там лежит? Кто знает, но есть в ней сакральный смысл. Всего в жизни должно быть чуть-чуточку. Немного счастья в молодости-побеге, немного мудрости в числе прожитых лет. (Число? Маленькое? Большое?) Отчаяние-горстка первых перемен, дюжина-счастье первым победам и стремление к тому «вперёд». Все же, даже помидорка — живая — имеет свои планы и мечты. Только вот её забыли. На той полке, бросили в искусственный свет. Сначала пугаешься — потом становится ровно — и чувства плывут, как в закатке-банке-океане. На полке не холодно, шум мотора о чём-то там бормочет. Зачем она там лежит? Кто знает, кто знает. _______________________ А теперь — мотор-свет. Можно поговорить о публике. О том, какими мы получаемся, становясь на пьедестал. Как мы, малыми, спотыкаемся ступеньками, торопясь, только лишь бы увидеть спрятанное там — за завесой. Личность — путь. Собрание из осколков-стадий, она — фантики, вы — коллекционер. Я на публике — смеюсь. Громко и заливисто. Поправляю волосы, кусаю пальцы, моргаю часто-часто. Улыбаюсь, (чертов-искуситель-зверь), сыплю остроумным, играя диалог, запоминаю мелочи, слышу такт, болтаю ногой. Я для себя — на чеку, для публики — матерящаяся девчуля. Публика видит больше. Личность, может, сейчас смеётся надо мной. А я — над ней. Неважно, что станет дальше — мы полюбим. А теперь — мотор-свет. Я продолжаю подниматься лестницей к софитам. _______________________ Трещины на потолке сливаются с трещинами на ногах. Я не могу ходить. Почему? Демоны внутри не отзываются на немой вопрос. За окнами сплавляется в полоски автомобильный свет. Пора бы спать. Свет. Свет. Свет, который нельзя разглядеть ни чужим глазам, ни своим. Свет, у которого нет источника и причины. Свет, чьи лучи покрашены в оттенок — прозрачная вода — а на упаковке красок — дряблый-дряблый перегной. Такая вот неудачливая палитра неудачливых цветов художника очевидно провальной попытки. У демонов в моей голове есть отдельная площадка для общения, и, очевидно, её создали с помощью этих красок. Ее создали с помощью больного воображения. Её создали с помощью демонов других людей. Лень — двигатель прогресса? Тогда демоны — двигатели лени. Иногда мне кажется, что все люди — это ее лик. И они — лучшая часть человечества.