Бродяга

Однажды поздним вечером на Хэллоуин Гермиона обнаруживает неожиданного гостя, расположившегося в ее сарае в саду. Черные ботинки Гермионы хрустели по замерзшей траве, пока она шла через задний двор. В ушах, не приспособленных к тишине после шумного торжества на вечеринке Абраксаса Малфоя по случаю Хэллоуина, ужасно звенело. Абраксас намеревался сделать вечеринку новой традицией рода Малфоев, но после того, как Торос Нотт разбил любимый хрустальный графин для пунша своей матери, который не мог починить даже ловкий репаро, он решил, что правильно будет отложить обдумывание более тонкого подхода к таинственному ужину с убийством до следующего года. Гермиона не могла не согласиться с другом; хотя ей нравились встречи с друзьями, параноидального пьяницу Абраксаса она вынести не могла. К маленькому полуразвалившемуся сараю Гермиона направилась все еще в костюме с вечеринки. Скучном, она знала, но дешевые кошачьи уши и хвост были единственными вещами, которые она могла раздобыть перед вечеринкой. После вечеринки Гермиона планировала вернуться домой и вырубиться на прекрасном коричневом диване, однако, когда она появилась в своем камине, а ее драгоценного фамильяра нигде не было, ее планы были сорваны. Это было непохоже на Живоглота - не вбежать в дом, как только она позвала его, поэтому она решила не ложиться спать, пока он не окажется в безопасности дома. Ее черное платье свободно свисало до колен, когда она шла по двору, выкрикивая его имя. Октябрьский ветер остудил ее разгоряченные вином щеки и прояснил голову. Гермиона прошла через загроможденный сарай, где пахло деревом и удобрениями. Она потянула за веревочку, чтобы включить свет, и ярко-жёлтый свет залил темный сарай. Низкое рычание донеслось с ее шаткого стола прежде, чем она заметила тень под ним. Гермиона в ожидании предположила, что шум был от ее напуганного фамильяра, пока не заглянула под скамейку. Мужчина, примерно ее возраста и довольно высокий, свернулся калачиком под скамейкой. Гермиона отпрыгнула назад, когда он приподнял верхнюю губу и угрожающе обнажил зубы. В тени его волосы казались черными, как смоль, прищуренные глаза - такими же. Глаза Гермионы тут же остановились на двух темных ушах, спрятанных в его волосах. Сначала Гермиона решила, что это такой же костюм на Хэллоуин, как и у нее, только гораздо реалистичнее. Пока она не заметила тонкие волоски на заостренных кончиках. Затем уши дернулись и опустились, и она поняла, что два его верхних клыка были очень острыми. Гибрид. Она никогда не видела их в реальной жизни - аномалии даже среди волшебников. Меньше всего она ожидала увидеть его в маггловском Лондоне, в своем сарае для инструментов. Если бы она выпила больше вина, то подумала бы, что эта фигура - плод ее воображения. - Привет? - нервно поздоровалась она, медленно протягивая руку к палочке, не желая спугнуть мужчину. Он издал дикое гортанное рычание, медленно возвращаясь на маленькую кошачью подстилку, которую она поставила в сарае для Живоглота. Как загнанный в угол зверь, он попытался незаметно отодвинуться от нее, переводя взгляд с нее на дверь. Он был напуган, слишком напуган, поняла Гермиона, она отложила палочку, чтобы протянуть ему руку, как демонстрация доброты. - Я не причиню тебе вреда, - инстинктивно сказала Гермиона. Она наблюдала, как его глаза поднялись к фальшивым кошачьим ушам на ее голове; его рычание резко прекратилось, когда он окинул ее уже любопытным взглядом. - Э-э-э, это подделка, - тепло снова залило ее щеки, как будто ему там и место. Она сняла ободок и бросила его на пол. Мужчина уставился на эти уши, а Гермиона уставилась на него. - Он выглядит довольно жалко, - подумала Гермиона, наблюдая, как его длинные грязные ногти яростно царапают кошачье ухо, и увидела, как оно жалобно дернулось в ответ. Он был худым, а его одежда изодрана в клочья. Мужчина, казалось, спал всего за мгновениe до появления Гермионы, его глаза были слегка затуманены, а расслабленное тело внезапно вытянулось по стойке "смирно". - Как давно ты ночевал в моем сарае? - спросила она, опускаясь перед ним на колени. Его глаза метнулись к ней, сверкая, но без ответа. Слева от нее раздалось мяуканье, и она увидела своего фамильяра, сидящего в углу и наблюдающего за Гермионой и гибридом. Гермиона вздохнула с облегчением. Теперь она может вернуться в дом, забыть о гибриде и наконец немного поспать. Однако, когда она увидела мужчину, настороженно наблюдающего за ними, и почувствовала, как холодный ветер пронесся сквозь щели в сарае, она поняла, что не может оставить его здесь. - Не хочешь ли зайти внутрь? Мой диван гораздо удобнее, чем эта старая штука. Это его не убедило, взгляд оставался пустым. Она посмотрела на его костлявые запястья. - Я могу приготовить тебе что-нибудь поесть. - Его желудок громко заурчал, и Гермиона оживилась. - Пойдем. - Она встала, отряхнула грязь с платья и отступила назад, чтобы дать ему возможность выползти. Он встал, шагнул на свет и, наконец, дал Гермионе возможность спокойно рассмотреть его. Первое, что она заметила, было то, что он действительно был очень высоким. Длинный и долговязый, он возвышался над ней более чем на голову. Черты его лица были поразительно холодными и утонченными для человека, живущего в сарае. Он был красив, очень красив, но его лицо было покрыто грязью, а постоянное почесывание за ушами наводило на мысль, что у него могут быть блохи. - Пойдем за мной, - сказала она, обращаясь и к своему фамильяру, и к бродяге, которого приглашала войти. То, как она бесстрашно привела его в свой дом, убедило Гермиону, что она действительно пьянее, чем думала. Мужчина быстро и грациозно двигался позади нее, явно показывая свою кошачью натуру. Живоглот рванул вперед и нырнул в кошачью щель в ее двери. Она открыла дверь, и он последовал за ней в ярко освещенную кухню. Он уселся на стул за обеденным столом, пока она рылась в холодильнике в поисках чего-нибудь, что могло бы ему понравиться. Она подогрела тарелку с лососем и рисом и поставила перед ним. Скрип ее старого обеденного стула был единственным звуком в безмолвном доме, когда она села напротив него. Она наблюдала, как он наклонился вперед и понюхал тарелку, прежде чем вонзить вилку. Металл звякнул о стеклянную тарелку. Гермиона наблюдала, как его уши навострились, пока он ел. - Итак, как тебя зовут? - Том, - пробормотал он, не отрывая взгляда от еды. Кот! - воскликнул ее разум. - Меня зовут Гермиона. Мои родители были большими поклонниками Шекспира, - объяснила она, хотя не думала, что он обращает на нее внимание. Она неловко сидела за столом, пока он доедал свою тарелку. Для бродяги у него были удивительно изящные манеры за столом. Глаза Гермионы следили за его хвостом, который покачивался взад - вперед позади него. Его гибридные черты были очень интригующими для нее. Они почти ничего не узнали о них в Хогвартсе, потому что они были очень редки и обычно не сталкивались с волшебниками. Что она узнала о них, так это то, что, хотя они имели мало общих физических качеств со своими собратьями-животными, они проявляют больше животного поведения и способностей. Она не сомневалась, что у Тома исключительный слух, обоняние и зрение. И если бы он был чем-то похож на Живоглота, то был бы очень упрям касательно своего личного пространства. Он протянул руку и снова грубо почесал уши. - Может быть, я могу предложить тебе теплую ванну? - Гермиона легко выпалила предложение. Его уши тут же снова прижались, сливаясь с темными волосами. - Пожалуйста. Твой, ммм, хвост весь грязный, и ты все еще дрожишь. - Пока он ночевал в ее сарае, Мерлин знает, сколько времени прошло с тех пор, как он нормально мылся, и ее предположение, что у него блохи, казалось все более и более вероятным. - Хорошо, - согласился он, отодвигая пустую тарелку и вставая. Гермиона улыбнулась ему и повела вверх по лестнице в ванную. Она открыла краны с водой и позволила ванне наполниться, пока принесла ему полотенца. Не в силах устоять, она добавила в ванну немного пенной жидкости с медовым ароматом и наблюдала, как распространяются пенистые пузырьки. Живоглот всегда сидел рядом с ванной, когда она ею пользовалась. Она сунула руку в ванну, чтобы проверить температуру, а он стоял с пустым выражением лица. - Ладно, вода готова, так что я позволю тебе помыться. Я буду внизу, если понадоблюсь. - Она уже повернулась, чтобы уйти, почти переступив порог, когда Том заговорил снова: - Ты не собираешься меня мыть? Гермиона покраснела от этого вопроса. Никогда еще ее не спрашивали о чем-то столь неприличном. - А ты не можешь сделать это сам? - Ты сказала, что сделаешь это, - возразил гибрид. - А ты этого хочешь? Он пожал плечами, и Гермиона восприняла это как "да". - Хорошо, залезай. - Она указала на полную ванну. Когда она увидела, что он начал снимать с себя одежду, она быстро отвернулась и зажмурилась, чтобы дать ему немного уединения. Никогда еще она не чувствовала себя так неловко. Его одежда упала на пол позади нее, она услышала плеск воды, когда он опустился в ванну. Как только звуки прекратились, она сосчитала до десяти, прежде чем обернуться. Гибрид сидел в ванне и выжидающе смотрел на нее. Все в порядке, - сказала она себе, опускаясь на колени перед ванной, чтобы быть на уровне его глаз. Несмотря на смущение, она едва могла встретиться с ним взглядом, когда перегнулась через край ванны и схватила новую мочалку, которую протянула ему. Не зная, что делать, так как она никогда никого раньше не мыла, она положила полотенце обратно и вздохнула, пытаясь успокоиться. Первый шаг - намочить его. - Закрой глаза. - Нет. Легче сказать, чем сделать. - Просто закрой их, - фыркнула Гермиона. - Нет, - продолжал упрямиться Том. - Вода попадет в них, если ты этого не сделаешь, - предупредила она, проводя руками по пузырькам на поверхности. Его глаза, которые, как теперь знала Гермиона, были темно-синими, уставились на нее. - Хорошо, - согласился он, крепко зажмурившись и собираясь с силами. Обеими руками она зачерпнула теплую воду и вылила на его голову, разгладив его грязные кудри и полностью намочив их. Он драматически ахнул, когда вода каскадом хлынула ему на лицо и залила закрытые глаза. Гермиона старалась не смотреть, как вода стекает с кончиков его волос и падает на обнаженную грудь. Он был словно видение. Капли прилипли к его ресницам, потемнели и отяжелели так, что стали совсем не похожи на слезы. Они стекали по его щекам и падали с кончика носа. Капля скатилась по изгибу его носа и заблестела на губах, дразня ее. Гермиона с трудом сглотнула. Он выдохнул, и капли воды с его губ брызнули на нее, тут же охлаждая ее разгоряченное лицо. Если бы его глаза не были по-прежнему закрыты, он был бы встречен ее самым угрожающим хмурым взглядом, когда она вытирала лицо полотенцем. Открыв флакон шампуня, она намылила каплю и наклонилась, чтобы втереть его в корни волос. Пальцы Гермионы осторожно пробежались по его голове. Сначала ее руки работали механически, как у парикмахера, пока она случайно не почесала его кошачьи уши. Гермиона не избегала его ушей, но она приберегала их для конца. По крайней мере, намного раньше хвоста. Она не хотела быть укушенной или поцарапанной только потому, что она не знала, как он отреагирует на ее прикосновение к его кошачьим чертам, если они слишком чувствительны. От прикосновения голова Тома непроизвольно дернулась в ее сторону и толкнулась в ладонь. Она замерла. Как только она убедилась, что он не собирается нападать, она снова погладила его уши, и из его груди послышалось глубокое урчание, похожее на мурлыканье. Волна опьяняющего жара пробежала по ее телу, когда она поняла, что ему это нравится. Гермиона почувствовала, как нижняя часть ее тела активизировалась, когда он продолжал прижимать голову к ее рукам. Она покачала головой и снова сосредоточилась на задаче. Откинув его голову назад, она подставила ее под кран, чтобы смыть шампунь. Темно-каштановые волосы Тома были мягкими и блестящими, когда она втирала в них кондиционер, на этот раз старательно избегая его ушей. На этот раз он открыл глаза и смотрел на нее, что помогло сосредоточиться. Пока кондиционер впитывался в его волосы, Гермиона подняла мочалку и намочила ее под краном. Пришло время для самой трудной части. Она намыливала ткань, пока она не вспенилась. - Закрой глаза еще раз. - На этот раз он сделал это без вопросов. Она начала с его лица, убирая грязь со лба и щек, стараясь не попасть мылом в глаза. Она провела тканью по его шее, за человеческими ушами и по плечам. Чтобы удержать его, она наклонилась к нему так близко, что он почувствовал ее дыхание на своем лице. Слава Мерлину, он держал глаза закрытыми. Она вымыла его руки и грудь, и он позволил ей трогать его тело так, как ей нужно, без возражений. Хотя, когда она коснулась его сосков, он дернулся назад, Гермиона быстро двинулась дальше. Она подстригла и очистила его отросшие ногти, пока они не стали короткими и аккуратными. Он прислонился головой к ванне, пока она делала ему маникюр. Устроить гибриду спа-день в ее ванной, конечно, не входило в планы на эту ночь. - Итак, как долго ты живешь в моем сарае? - Гермиона нарушила молчание. - Уже почти два месяца, - ответил Том, по-прежнему совершенно расслабленный. У Гермионы отвисла челюсть: насколько нужно быть невнимательной, чтобы не заметить, что кто-то живет в ее собственном сарае? Она могла бы дать себе пощечину за свой идиотизм. - Я хожу туда только спать. В теплые месяцы я сплю на улице, но осенью и зимой по ночам становится довольно холодно. И тут Гермиона решила, что сегодняшний вечер не будет разовым событием, она позволит ему оставаться с ней столько, сколько ему нужно. Гибриды почти не имеют поддержки в волшебном мире, и она не собиралась отказывать ему. Она нахмурилась. - А как ты... - Она неловко замолчала, не зная, вежливо ли задавать такие вопросы. - Я убежал, - сам ответил Том, садясь и наблюдая за ней. - От родителей? Он фыркнул. - Нет, из этого дурацкого приюта. Гермиона догадалась, что он не хочет обсуждать эту тему, и не хотела расстраивать его, поэтому быстро сменила тему. - Вот так, откинь голову назад. Он опрокинул голову, и она поспешно смыла кондиционер с его волос. Ее пальцы скользнули сквозь шелковистые пряди и коснулись его ушей, он снова замурлыкал. Когда она усадила его обратно, его глаза были остекленевшими, а веки потяжелели. Он убрал руку от края ванны, и она опустилась на колени. Под слоем пузырей Гермиона не могла видеть, что он делает, поэтому быстро встала. - Пойду принесу тебе пижаму. Приведи себя в порядок, - Гермиона выбежала из ванной и бросилась в спальню. Мерлин, он был прекрасен. Она трансформировала кое - что из своей старой одежды в пижамные штаны и ночную рубашку. На ночь хватит. Когда она вернулась в ванную, гибрид стоял только с полотенцем вокруг талии, ожидая ее, вода капала с его волос. У Гермионы пересохло во рту. В этот момент она была почти уверена, что гибрид специально мучает ее. - Надень это. Я буду внизу. - Она прижала пижаму к его мокрой груди и быстро вышла из затуманенной ванной. Спустившись вниз, Гермиона бросилась на диван и зарылась головой в подушки. Она была вымотана. Попытка не пускать слюни на самого красивого мужчину, которого она когда-либо видела, пока он был голым, отнимала много энергии. Неужели теперь он станет ее новым соседом по комнате? Старый дом ее родителей не был маленьким, но после того, как война закончилась и они забыли ее, она превратила две из трех спален в склады. Потребовалось бы несколько дней, чтобы вытащить из них все, даже с помощью магии, не говоря уже о том, что ей больше некуда было девать все предметы, которые она собирала на протяжении многих лет. Мысли покинули ее, когда их предмет спустился по лестнице. Вода капала с его волос на новую рубашку, и она знала, что ему это надоедает, поэтому она ловко высушила его волосы взмахом палочки. Когда Том увидел, как она произносит заклинание, его брови взлетели вверх. - Как ты это сделала? - спросил он. - Магию? - Гермиона ответила в замешательстве. Или, может быть, он говорил о невербальном заклинании. Хотя, если это так, она надеялась, что он не попросит научить его, поскольку она сама только освоилась с этим. - Я тоже умею делать такие вещи. - Он скользнул на диван рядом с ней, не сводя глаз с палочки в ее руке. Она нахмурилась. - Конечно, можешь, ты же волшебное существо. - Я знаю, что отличаюсь от всех из-за этого, - он указывает на свои кошачьи уши, - но я не знал, что другие люди могут делать то, что могу я. Если ты можешь колдовать, почему у тебя нет этих ушей? - спросил он. - Ну, не все магические существа одинаковы. Волшебники и ведьмы могут творить магию, но они полностью люди. Ты полукровка, как полувеликан или полувейла. Они все тоже умеют колдовать. Гибриды кошек, как ты, очень редки, на них охотились в волшебном мире, - объяснила Гермиона. Ее последнее заявление повисло в воздухе, пока Том переваривал услышанное. Гермиона поняла, что приют, из которого сбежал Том, вероятно, спас его от охоты в детстве. Законы, запрещающие эту практику, были введены только после поражения Гриндельвальда. - Том, что люди в приюте говорили о твоих ушах и хвосте? - Он пожал плечами. - Я научился прятать хвост под рубашкой, но уши всегда торчали наружу. Когда я был маленький, монахини пытались их отрезать. Они называли их наследственными уродствами. Очевидно, они были и у моей матери перед смертью. Гермиона в ужасе остановилась. Она предполагала, что его родители умерли, что он в сиротском приюте и все такое, но не ожидала, что он упомянет об этом так небрежно. А образ жестоких монахинь, пытающихся отрубить кошачьи уши маленького гибрида, заставил ярость закипеть вслед за печалью. - Как ты научилась колдовать? - Его голос прорвался сквозь ее мысли, остановив слезы, которые вскоре должны были пролиться. - Хогвартс, волшебная школа. Ведьмы и волшебники получают свои письма о приеме в 11 лет. - Почему меня не пригласили в эту школу? Гермиона промолчала, теребя кисточки диванной подушки. У нее не хватило духу сказать ему, что полукровок туда не пускают, и уж тем более гибридов. Хотя она и не думала, что должна это сделать, так как Том отвернулся, гневно сверкая глазами. Она заметила, что он пристально смотрит на синий ошейник Живоглота. - Думаю, пора спать, утром мы еще поговорим. - С помощью волшебства она раздвинула диван и расстелила простыню, чтобы ему было удобнее. На краю кровати лежали одеяло и две подушки. Она включила обогреватель и магией заперла все двери. Гермиона повернулась к лестнице, когда Том устроился под одеялом. - Ты научишь меня магии? - Его ровный голос с легкостью прорезал тишину дома. Это была просьба, хотя у нее не было особого выбора. - Конечно, - затаив дыхание, согласилась Гермиона. - Спокойной ночи, Том. - Она выключила свет и пошла наверх. - Спокойной ночи, Гермиона, - ответил он в темноте. ... На следующее утро два ее самых близких друга, спотыкаясь, прошли через камин на кухню Гермионы. Она наложила на комнату заглушающее заклинание, чтобы не разбудить Тома. - У меня никогда в жизни не было такого похмелья, а ты созываешь нас на экстренное совещание в семь утра? - Абраксас заворчал, схватившись за голову. Несмотря на суровые условия пробуждения, он был одет так же безупречно, как и всегда. Хотя этого нельзя было сказать о Дэниэле Эйвери, который положил голову на стол и застонал: "Кофе". Абраксас кивнул в знак согласия. Она закатила глаза и налила две кружки, добавила сливок и кубиков сахара для Абраксаса и немного молока для Даниэля. Когда ее друзья взяли свои кружки и уделили ей все свое внимание, она начала свой рассказ. - Позволь мне уточнить: в твоем сарае уже два месяца живет бездомный гибрид кошки, а ты ничего не заметила? После третьего повторения истории Гермиона начала сожалеть, что позвала своих друзей на помощь. Они высунули головы из-за угла, чтобы взглянуть на гибрида. - Он милый, - пробормотал Абраксас, оживившись. Она фыркнула, щеки вспыхнули, но решила проигнорировать комментарий Абраксаса и ответить Дэниэлю. - Ну, не то чтобы он давал о себе знать. - И он сейчас спит на твоем диване? - В тридцатый раз, да. - И что мне с ним делать? - спросила она, переводя взгляд с Абраксаса на Даниэля, чтобы проверить их реакцию. Когда они оба недоуменно пожали плечами, она застонала. - Кто-нибудь из вас двоих может отвезти его к себе? - У меня аллергия на кошек. - Мой отец убил бы меня. Они произнесли свои оправдания одновременно, заставив Гермиону закатить глаза. - Хорошо, но вы двое должны остаться здесь и присмотреть за ним, пока я буду на работе. В холодильнике есть лосось, если он проголодается. Я буду дома в шесть, хорошо? - Гермионе ничего так не хотелось, как взять выходной и самой разобраться с Томом, но без предупреждения по крайней мере за 48 часов босс немедленно уволит ее за то, что она сбежала. Они кивнули в знак согласия, заинтригованные идеей встречи с гибридом. - Спасибо, спасибо, спасибо! Я у вас в долгу. - Гермиона подскочила, погладила их обоих по головам и прекратила заклинание молчания. - Я сейчас познакомлю вас с ним. Они последовали за ней в гостиную. Она обрадовалась, увидев, что Том только что проснулся и сидит на диване рядом с Живоглотом. Казалось, они оценивают друг друга. При ее появлении глаза Тома и Живоглота метнулись к ним и, прищурившись, уставились на гостей. Живоглоту никогда не нравилась сверхактивная натура Абраксаса и Даниэля, и Гермиона теперь задавалась вопросом, была ли это одна из кошачьих черт. - Том, это мои друзья Абраксас Малфой и Дэниэль Эйвери. Абраксас и Даниэль, это Том. - Приятно познакомиться, - Чистокровные манеры Абраксаса взяли верх, и он кивнул в вежливом приветствии, на которое Том не ответил. У них все будет в порядке, - успокоила себя Гермиона, надевая плащ и отправляясь на работу.

...

В тот вечер Гермиона вернулась домой после смены в "Борджин и Беркс" с пакетом кошачьей мяты и ошейником с колокольчиком. Она открыла дверь в полный хаос. Занавески на окнах были разорваны в клочья, краска на стенах поцарапана, а все комнатные растения повалены на пол, земля из горшков высыпалась на ковер. Несмотря на все повреждения, в доме царила гробовая тишина. - Абраксас?! Даниэль? - она позвала своих друзей, предполагая, что произошел какой-то взлом. Она перепрыгнула через разбитую вазу, свою любимую вазу, и побежала в гостиную. Подушки были разорваны, перья разбросаны по всему полу, и снова ее занавески были разорваны в клочья. Увидев пустую комнату, она ворвалась на кухню и вздохнула с облегчением. За обеденным столом Абраксас вытирал кровь с длинных царапин на лице Даниэля. Даниэль оттолкнул его, когда заметил вошедшую Гермиону. - Он чудовище, - заныл Абраксас. - Что, черт возьми, произошло?! - Ну, поначалу ничего, - объяснил Даниэль. - А потом много чего, - продолжил Абраксас, драматично рухнув в кресло рядом с Даниэлем. - Где Том? - вздохнула она. - Он пытался сбежать! - Мы заперли его в твоей спальне. - Он не заключенный! Эй! - закричала Гермиона, бросая друзей и устремляясь наверх. Ее спальня выглядела еще хуже, чем остальная часть дома, ее простыни были разорваны, а туалетное зеркало разбито. Все ее вещи были брошены на пол. - Том! - гибрид поднял глаза от книги, которую спокойно читал на ее кровати, все еще в пижаме. - Ты разрушил мой дом! Ты разбил мою любимую вазу, подарок Абраксаса! - воскликнула она, выхватывая книгу из его рук. - Ой. - Том. - Они потянули меня за хвост. - Гермиона вздохнула, присаживаясь на край кровати рядом с ним. Она взмахнула палочкой, и ее комната начала возвращаться в прежнее состояние вокруг этой пары. - Если ты не прекратишь разрушать мой дом, я достану для тебя клетку, - пригрозила она. - Больше никаких сторожевых псов, - сверкнул глазами Том. - Ты обещаешь вести себя прилично, пока я на работе? - Ладно. На этом все закончилось.

...

Приближался ноябрь, приближались святочные праздники. Поскольку инцидент с участием ее друзей остался позади, Тому и Гермионе не потребовалось много времени, чтобы начать комфортную рутину. Возвращаясь домой с работы, она готовила им с Томом ужин, обычно что-нибудь из морепродуктов, и они занимались ночью без перерывов. Она одалживает Тому свою палочку и учит его заклинаниям. Как гибрид, которому никогда не давали возможности учиться в Хогвартсе, он был поражен магией, хотя и старался не показывать этого. Это напомнило Гермионе ее саму, когда она впервые поступила в Хогвартс в качестве первокурсницы, с ясными глазами и густыми волосами. Том усваивал теорию пугающе быстро и оказался вундеркиндом на практике. Его мозг был подобен губке, впитывающей всю информацию. Работа палочкой Тома была впечатляющей: быстрой и точной. Гермиона предположила, что его кошачьи рефлексы дают ему преимущество. Его чистый контроль над магической силой, которой он обладал, был невероятным и не похожим ни на что, что она видела раньше; Гермиона завидовала этому. В основном Том вел себя прилично. Он был вежлив и очарователен. Он часто помогал ей по дому и проводил большую часть дня, лежа у окна и читая. Больше не было ни царапин, ни укусов. Ее простыни оставались нетронутыми, а вазы - целыми. Они с Живоглотом прекрасно ладили, Тома часто ловили на том, что он передавал ему под столом куски тунца. Все шло хорошо, Гермиона была довольна рутиной. Было приятно иметь в доме компанию, помимо ее фамильяра. Однако с приближением декабря Том начал вести себя странно. Все началось с того, что с Томом было трудно ладить: он не хотел вставать с постели, не хотел ужинать, дерзил во время уроков. Вскоре гибрид стал чрезмерно требовательным и назойливым. Это раздражало Живоглота настолько, что он начал проводить большую часть времени на улице и приходить только по ночам. - Садись, - приказывал Том Гермионе, как только она возвращалась домой, указывая на место рядом с ним на диване. - Наполни мне ванну. - Потри мне уши. - Почитай со мной. Его просьбы были короткими и грубыми. В отличие от Тома, к которому она привыкла, этот был больше похож на Тома, которого она обнаружила в сарае во дворе. Его поведение ухудшилось, и вместе со своими требованиями Том стал чрезвычайно прилипчивым. К концу ноября Гермиона едва успевала ступить за порог, как он тянул ее к себе на диван, почти на колени. Он прижимался головой к ее плечу, его рука массировала ее живот и сжимала талию. Как ни досадно, Гермиона была бессильна отрицать влияние гибрида-сироты. Она уступала большинству его просьб, позволяя ему обнимать себя на диване и часто массируя уши. Она даже позволяла ему сидеть снаружи ванной, пока сама принимала душ. Его действия были странными и неуместными, но Гермиона не могла игнорировать тепло, которое она чувствовала внизу живота от того, как собственнически он отнимал у нее время. Она никогда не чувствовала себя такой желанной для такого красивого мужчины. Кульминация его странного поведения наступила в пятницу вечером после долгой смены. Хотя Гермиона и ожидала, что недавнее поведение Тома продолжится, ничто не могло подготовить ее к тому, что, придя домой с работы, она обнаружила, что он долбится в ее грязное банное полотенце на диване. Она покраснела от лба до кончиков пальцев ног. - Том! - закричала она. - Том! Что ты делаешь? Он посмотрел на нее с того места, где сидел. Но его гон не прекратился, а толчки ускорились, пока он смотрел на нее. Гермиона быстро выбежала из гостиной и побежала в свою спальню, где провела остаток ночи. Хотя она была уверена, что Том доставляет себе удовольствие, как это делают люди, она всегда заставляла себя не зацикливаться на этом, так как это приводило к дискомфорту ниже пупка. Ужасно возбужденная, она больше не могла это игнорировать. Гермиона поспешно сняла рабочую одежду и наложила на комнату охлаждающее заклинание. Она вспотела, голова была полна образов толкающихся бедер, пронзительных глаз и банного полотенца. Должно быть, он вытащил его из корзины с грязным бельем только для того, чтобы использовать. Гермиона прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. Она никогда больше не сможет сидеть на своем любимом диване, не думая об этом. Она свернулась калачиком на кровати поверх одеяла, сжала ноги и застонала. Завтра она разберется с его поведением.

...

На следующий день Гермиона снова позвала на помощь Абраксаса и Даниэля, на этот раз в кафе далеко от дома. И снова ее друзья оказались не слишком полезными. - Я думаю, у него начинается течка, - предположил Даниэль, как только она очень подробно описала ситуацию - за исключением того, что произошло в гостиной накануне вечером, потому что она никогда никому об этом не расскажет. - У котов не бывает течки, Эйвери. А как насчет гона? - Он что, распыляется? - Спросил Абраксас, вздернув острый нос при этой мысли. Гермиона сердито посмотрела на него. - Нет, он не распыляется. - Тогда ему, вероятно, просто очень нужно потрахаться. - Даниэль натянуто улыбнулся ей. Выйдя из кафе, Гермиона быстро направилась в библиотеку. Час чтения статей о гибридах привел Гермиону к нескольким мыслям о том, как уменьшить симптомы жара у Тома. Как она уже знала, гон Тома доведет его почти до исступления в поисках кого-нибудь, с кем он мог бы спариться. Гермиона сделает все возможное, чтобы облегчить симптомы Тома, не пользуясь его гормональным состоянием.

...

Гермиона вернулась домой, желая попробовать первый совет для уменьшения его симптомов: отвлечение внимания. Когда Том попытался потащить ее на диван, чтобы обнять, она выскользнула из его объятий и побежала на кухню. На верхней полке, за хрупким фарфором, Гермиона достала кошачью мяту, которую купила на следующий день после того, как нашла Тома. Том был всего в нескольких сантиметрах от двери, когда она вошла в гостиную. - Смотри, что я тебе принесла. - Его уши прижались, хотя он подошел ближе. - Что это? - Это кошачья мята. - Она открыла банку, и он тут же навострил уши, сделав глубокий вдох. Он выхватил жестянку из ее рук и сел на диван. Его глаза остекленели, когда он потерся о мебель, громко мурлыча. Это увлекло его на два часа, достаточно долго, чтобы Гермиона успела сделать больше работы по дому, чем за всю неделю. Выходные продолжались в том же духе: Гермиона пыталась отвлечь Тома от мыслей о его гоне. Она стала согревать его одеяла по ночам и по его просьбе отдала ему одну из своих подушек. Когда наступило утро понедельника, Том устал от ее фокусов. Когда она открыла дверь своей спальни тем утром, он стоял снаружи и ждал ее. Он попытался последовать за ней в ванную, когда она подготавливалась к работе. Вечером ему было не лучше: он слонялся вокруг нее, пока она готовила ужин, заставлял ее оставлять дверь открытой, пока она принимала душ, наблюдал, как она читает в кабинете. Он занимал все комнаты, которые она называла своими, кроме спальни. Позже той же ночью Гермиона проснулась от движения на пустой стороне кровати. Она почувствовала, как левый бок опустился и потяжелел. Едва проснувшись, она вытянула шею через плечо и увидела Тома, забравшегося к ней в постель под одеяло. Он, не теряя времени, притянул ее к своей груди. Она чувствовала, что он был тверд как камень через штаны, когда он крепко прижался бедрами к ее заднице. Она вскочила, когда его рука скользнула по ее животу. Гермиона сбросила с себя одеяло и вылезла из кровати. Том смотрел остекленевшими глазами, как она увеличила дистанцию между ними. - Э-э-э, сегодня я буду спать внизу, - пробормотала она и выбежала из спальни, чуть не споткнувшись о собственные ноги, оставив его в своей постели. Так он занял и ее спальню. Она уснула на диване, ее кудри разметались вокруг головы, а нижнее белье насквозь промокло.

...

Когда на следующее утро Гермиона вошла в свою спальню, чтобы переодеться, пока Том был в ванной, она заметила, что ее простыни скомканы в кучу на кровати, а подушки беспорядочно разбросаны по полу. Расправив простыни, она поняла, что они покрыты каким-то странным липким веществом. Она покраснела и уничтожила улики, отправив простыни в стиральную машину.

...

Гермиона только устроилась на диване, чтобы лечь спать, когда услышала стоны, доносящиеся из ее спальни. Уже третью ночь подряд ей приходилось накладывать на спальню несколько заглушающих чар и сжимать бедра, пока она не засыпала. Хватит, хватит. Гермиона сбросила с себя одеяло и направилась наверх, туда, откуда доносились стоны. Она распахнула дверь, и свет из коридора залил ее спальню. На ее кровати лежала извивающаяся куча. - Том. Гибрид издал болезненный крик, закутавшись в ее простыни и уткнувшись носом в подушку. - Давай, котенок, я помогу тебе, - она подошла ближе. Гермиона медленно опустилась на колени рядом с ним. Несмотря на свои слова, она никогда не была так уверена в себе; все, что она знала, это то, что он нуждался в ней. Том застонал от ее слов, пальцы, сжимавшие простыни, напряглись. - Позволь мне помочь, - повторила она. Гибрид перевернулся и протянул руки, чтобы она присоединилась к нему. Она подползла ближе. Ее взгляд скользнул к бугорку в пижамных штанах. Гермиона указала на него. - Можно мне? Он быстро кивнул. Дрожащими руками Гермиона просунула пальцы под резинку его пижамных штанов и спустила их до колен. Его член стоял, твердый как гранит. Головка была темно-красной от возбуждения, кончик почти фиолетовым. Хотя у Гермионы был ограниченный опыт взаимодействия с пенисами, этот был определенно хорош. Он был длинный, толстый и прямой. По всей длине бежали вены. Без дальнейших церемоний она осторожно обхватила рукой основание, и Том приподнялся, заставляя ее ослабить хватку. Его собственная рука метнулась к ней и схватила ее руку, положив туда, куда он хотел. Он провел ее рукой от основания к кончику, сжимая на ходу. Кончик его члена источал предэякулят, стекавший вниз по его члену и скользивший вслед за ее движениями. - Я хочу... - он замолчал, тяжело дыша и откидывая голову на подушку. Она подняла другую руку, чтобы перекатывать его яйца в ладони. Кончик ее пальца коснулся его заднего входа, и он вскрикнул, когда внезапно кончил. У нее отвисла челюсть, это им придется исследовать в другой раз. - Пожалуйста, - простонал он. Скоро. Горячее семя пролилось с кончика на его живот и ее руку, когда она погладила его. Если Гермиона думала, что на этом конец, она ошибалась. - Позволь мне прикоснуться к тебе, - попросил он. Это было все, что ей требовалось. Она быстро сняла ночную рубашку и села перед ним. Он посадил ее к себе на колени и, не теряя времени, обхватил ее лицо ладонями и притянул к себе для поцелуя. Его рот был теплым и манящим. Его язык был мягким, когда он лизнул ее губы. Его руки играли с ее кудрями, прежде чем перейти к изучению остальной части ее тела. Они путешествовали по ее груди, щипая и теребя соски, пока она не вскрикнула. Он потянулся вниз, туда, где ее сердцевина была прижата к нему. Гермиона была влажной еще до того, как вошла в спальню, теперь она знала, что это чувствуется так, как будто ее бросили в океан. Его длинные пальцы прошлись мимо ее лобка и скользнули по влажным складкам. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти ее клитор, так как она громко застонала, когда его костяшки пальцев коснулись его. - Вот так, - простонала она, уткнувшись ему в шею. Он погрузил один палец внутрь нее, изогнув его и прижав к передней стенке. - Да! - подбодрила она, вгрызаясь в его ладонь. Ее собственные руки поднялись к его волосам, мгновенно нашли его кошачьи уши и взяли их между пальцами. Она помассировала мягкие волоски. Он громко застонал, входя в нее. Ее влагалище прижалось к его прессу, когда он быстро довел ее до оргазма. Он убрал руку как раз в тот момент, когда она уже почти дошла до пика, она сердито вскрикнула. - Пожалуйста, - взмолился Том, толкаясь к ее бедрам, чтобы потереться о них твердым членом. Счастливая услужить, она приподнялась и медленно опустилась на него. Гермиона захныкала от ощущения полноты. Том притянул ее к себе, зарылся лицом в волосы и заскулил. Его ноги согнулись, ступни уперлись в матрас, приподняли ее бедра и начали толкаться в нее снизу. Ему было так хорошо внутри нее. Ее руки сжали его мускулы, когда она уткнулась носом в его шею, вдыхая его запах и покусывая кожу под ухом. Том бормотал ей слова, на которых она не могла сосредоточиться. Если бы ее спросили в этот момент, как ее зовут, она, скорее всего, пробормотала бы что-то невразумительное. Она вскрикнула, почувствовав, как ее клитор ударяется о его пупок при каждом толчке. Когда зубы погрузились в ее шею, она кончила, влагалище пульсировало вокруг него, пока он продолжал долбиться в нее. Жар опалил ее вспотевшее тело, а перед глазами пронеслась вспышка света, когда она прижалась к нему. Она никогда не испытывала такого ошеломляющего удовольствия, а он еще даже не закончил. Когда она достаточно успокоилась, чтобы осознавать происходящее, Гермиона поняла, что Том берет ее руку и прижимает к своей шее. Он накрыл ее пальцы своими, так что ее рука оказалась у него на горле. Гермиона села, ее глаза округлились от этого жеста. Она схватила палочку с тумбочки, и через несколько секунд в спальню влетел зеленый ошейник-колокольчик, который она купила ему несколько недель назад. Том нетерпеливо откинул голову назад, когда она надела его ему на шею и застегнула сзади. Он с благоговением наблюдал, как она щелкнула колокольчиком, висевшим под его кадыком. - Тебе нравится? - задыхаясь, спросила она. - Да. - Он перевернул ее на спину, закинув ее ногу на плечо, и снова начал входить в нее. Его колокольчик звенел при каждом толчке, и это ее очень удовлетворяло. Словно услышав ее мысли, его хвост выскользнул из-за спины и обвился вокруг ее бедра. Его глаза были прикованы к тому месту, где они соединялись, он раздвинул пальцами ее киску, чтобы смотреть. Гермиона могла сказать, что он приближался, его бедра дрожали, а хватка его хвоста на ее бедре усилилась. Она протянула руку и нежно погладила мягкую шерсть его хвоста. Он застонал, кончая от мягкого прикосновения, крепко держа ее за бедра. Он продолжал бездумно толкаться, когда изливался внутри нее, его рука покинула ее влагалище, чтобы потереться о ее живот, громко мурлыкая. Он покрывал поцелуями ее лицо и шею. Когда он, наконец, выскользнул из нее, ее голова упала на кровать, полностью истощенная. У Тома были другие идеи. Он поцеловал ее грудь, покусывая по пути бедра, и проложил путь к ее сердцевине. Он внимательно наблюдал, как его член вышел из ее отверстия. Ловким пальцем он собрал сперму и протолкнул ее обратно в нее. Он лежал между ее раздвинутых ног, пристально глядя на ее влагалище. Все, что вытекало из нее, он собирал и вдавливал обратно. Когда он был доволен, он лизнул плоскую полоску от отверстия до клитора, что заставило ее бедра дернуться. Его гон был, пожалуй, лучшим, что с ней случилось. Том взобрался на нее и свернулся калачиком. Его хвост обернулся вокруг ее бедра, нога легла между ее бедрами, а рука скользнула вокруг ее плеч, чтобы притянуть ее ближе, пока он счастливо мурлыкал. Если уж на то пошло, то войти в свой сарай в ту ночь Хэллоуина было лучшим решением, что она когда-либо принимала. За все время.