Колыбельная под дождем

Она слышит шум, непонятный стук, разрушающий тишину, громко и настойчиво вмешивающийся в сон. Грохот — как будто в дверь колотят, требуя открыть, и Цзян Яньли знает, кто это. Клан Цишань Вэнь, они пришли забрать себе Юньмэнь Цзян, они пришли убить отца и матушку, убить шиди, убить ее… Девы Цзян не было дома, когда явилась Ван Линцзяо с требованием отрубить А-Сяню руку, взамен получив от Юй Цзыюань пощечин, а затем призвав на помощь любовника, Яньли узнала все от шиди, но и того оказалось достаточно для жутких сновидений, где Цзян Фэньмянь и Юй Цзыюань умирали каждый раз по-другому. Стук был, несомненно, в дверь. Яньли вскочила, переводя дыхание и прижав ладонь к отчаянно бьющемуся сердцу. Ее плечи обхватили чужие руки, осторожно прижимая к груди: в темноте дева Цзян не видела лица, но угадала сразу. — Все хорошо, — сказал А-Сянь. — Это просто дождь. Спи, не бойся, шицзе. Яньли послушно легла и закрыла глаза, успокаиваясь. Только дождь. Дождь не злой, мир от него не утонет, сколько бы ни поливала землю небесная вода. Это дождь шуршит у окна, это он проходит по улице, а вовсе не Цишань Вэнь. Дождь смоет кровь с земли, дождь напитает почву живительной влагой, и мертвые прорастут зелеными ростками в небо, став новой жизнью. Спи, Яньли. Спи, не печалься, утром запоет радуга, когда дождь пойдет обратно в небо, солнце озарит мир, хорошее солнце, а не изображенное на рукавах зарвавшегося клана. Спи, Яньли, ты вырастешь прекрасным белоснежным лотосом, впереди у тебя еще много светлой радости. Дева Цзян засыпает под мелодию бесконечного дождя и на губах ее витает рассеянная улыбка.