Вздох сожаления

Прошло еще несколько дней, которые Марина провела в четырех стенах. Периодически в ее голове всплывала случайная встреча с Лизой. Блондинка наворачивала круги по душной комнате и задумывалась то о том, почему не замечала от «подруги» запаха сигарет, то о возможности восстановления общения. Одно было тесно связано с другим, и мысли об этом уже начинали давить. Сегодня нужно было приехать в офис. Не хотелось, но работу нельзя было окончательно забросить: Алена вызвала на разговор об альбоме и туре. Сейчас, конечно, о таком хотелось думать меньше всего. Подъехав к зданию офиса, Марина сразу заприметила машину Лизы. Эта маленькая деталь вновь неприятно надавила на нее, заставив почувствовать себя не в своей тарелке. Постаравшись отбросить порядком поднадоевшие мысли, девушка направилась по знакомому маршруту, постучалась в дверь и, услышав краткое «войдите», зашла внутрь. Это была уютная комната, оформленная в бирюзовых тонах и совсем не похожая на исключительно рабочее пространство. — Привет, мам, — она обняла продюсера и села напротив нее. — Марин, рассказывай, — тепло, но с некоторым нажимом начала Алена. — Что рассказывать? — действительно не поняла вопроса Марина, ведь мыслей насчет тура у нее не было, а о состоянии альбома женщина была в курсе. — Как неделя прошла? Историю про неразделенную любовь можешь рассказать, — попыталась разрядить обстановку продюсер. — Какую любовь? — мелкая окончательно потерялась в сути разговора и, окатив сидящую напротив женщину непонимающим взглядом, попыталась продолжить. — Неделя никак не прошла. С альбомом не знаю, что делать. Демок куча, но мне сейчас ничего не нравится. — Марин, я вроде не чужой тебе человек. Но я не слышала от тебя за последний месяц буквально ничего. Я не понимаю, что с тобой происходит. Где жизнерадостная девчонка, готовая рвать стадионы? — она с сочувствием глянула на девушку. — Мам, я правда не знаю. Я ничего не знаю, — Марина чуть было не заплакала, но сдержала порыв. Алена заметила это и, пересев ближе, приобняла мелкую. — Ко мне Лиза заходила вчера, — начала продюсер практически шепотом, — рассказала, что встретила тебя пару дней назад. Мариш, она сидела на этом же месте и ревела, говоря про тебя. — В смысле? — Марина не ожидала такого и тем более не понимала, чем вызвана подобная реакция Ёлки. — В коромысле, Марин. Мы переживаем за тебя. Сильно. Она сказала, что никогда не видела тебя настолько потерянной, что ты избегаешь ее, что она просто не знает чем и как тебе помочь, — на этих словах у девушки все-таки вырвались непрошеные слезы, потому что она и сама не знала, что с ней происходит. — Вы же с ней хорошо ладили, что случилось? — Алена решила частично умолчать об из разговоре с Лизой и добиться правды от Марины. — Почему ты избегаешь всех? — Мам, я же сказала, — Марина всхлипнула, — я не понимаю, что со мной происходит. Вроде бы все так, как должно быть, все лучше, чем должно быть. Но у меня вот тут, — она указала на сердце, — пустота. Как будто что-то вынули изнутри. — И когда это началось? — Алена пыталась докопаться до истины. — Наверное после последнего концерта. Я выгорела. Кажется, что окончательно, — блондинка испуганно взглянула на продюсера, а та с прищуром посмотрела на нее. — Месяц назад, — фраза об окончательном выгорании была проигнорирована. — Тогда же, когда ты пропала с радаров. Тогда же, когда я и Лизу потеряла, — женщина сделала паузу и посмотрела в глаза Марине. — Ты не понимаешь, что ей больно? Поговори с ней нормально, пожалуйста, — она встала с дивана и направилась к окну, дав понять, что разговор окончен. — Хорошо, — выдавила из себя девушка и медленно, будто в прострации, вышла из кабинета и завернула на кухню. Теплота продюсерского уголка вмиг сменилась серостью небольшого помещения. Несмотря на то, что при привычном взгляде кухня казалась очень даже уютным местом, сейчас, в полумраке, комната казалась пустым подвалом, в котором насильно удерживали маленькую девочку. «Почему «больно»?» — проносилось у нее в голове, и с каждой секундой она все больше погружалась в отчаяние, не в состоянии понять, чем так сильно задела не более, чем просто одну из подруг, со временем плавно переходящую в категорию «знакомых». Марина нажала на кнопку чайника и принялась рыться в шкафчике в поисках заварки. Найдя только Лизин зеленый с ромашкой, она чертыхнулась и с силой ударила по дверце. Сделав чай, блондинка села за стол и, погрузившись в свои мысли, залипла в одну точку. Один зажженный источник света пытался придать гнетущей атмосфере каплю романтики, но даже он в этот момент казался одиноким, и никак уж не способствующим созданию уюта. Блондинка не заметила, что в дверном проеме за нее спиной уже несколько минут стояла Лиза, аккуратно поглядывавшая на девушку, будто боявшаяся в очередной раз спугнуть ее. Это продлилось до того момента, пока у Марины не закончился чай и та резко не встала из-за стола, развернувшись буквально лицом к Ёлке. Их зрительный контакт продлился буквально несколько секунд, после чего Лиза стремительно покинула комнату. Марина же, последовав просьбе Алены, метнулась за ней и настигла ее спустя несколько быстрых шагов, остановив за руку. — Лиза, — полукриком, полушепотом произнесла мелкая, — пойдем на кухню. Разговор есть. Ёлка послушно последовала за Мариной. — И? Хочешь сказать, что Алена слила тебе все уже? — немного испуганно, но не подавая виду, произнесла Лиза. — Ну да, — в этот момент пальцы брюнетки похолодели. Она явно не так представляла себе этот разговор. — Рассказала мне, что ты ревела у нее вчера, — как будто безучастно прояснила Марина, а Ёлка немного выдохнула, — что случилось? Мы же виделись с тобой пару дней назад. Из необычного только сигареты твои были, — вспомнила о маленькой детали мелкая. — Что случилось С ТОБОЙ? — она сделала сильный акцент на последнем слове, — Ты меня игноришь которую неделю уже! Та переписка после моего концерта не в счет. Была бы совсем сукой, если бы еще и на ту историю не ответила. А могла бы и приехать… Хотя, кому я это говорю, — Лиза потупила взгляд, заметив, что с Мариной все также бессмысленно вести диалог. — У меня дела были, я же написала тогда, — не понимая сути наезда, произнесла девушка. — Так я и поверила. Ты из дома не выходишь. Я по приколу у тебя под окнами ошиваюсь, думаешь? Не вижу, что твоя тачка как стояла, так и стоит на одном месте? — Ёлка уже начинала выходить из себя от откровенного безразличия блондинки. — То есть ты следишь за мной? Специально караулила меня тогда возле магазина? — мелкая выдала фразу, абсолютно не церемонясь, даже не думая о том, что чувствует человек напротив нее. Ее действительно заботили только собственные переживания, а в особенности — покушения на личные границы. — То есть тебя только это смущает? — разочарованно спросила Лиза. — Да, меня это смущает. Очень. — Марина не выдержала давления на и без того шаткую психику и стремительно покинула здание. Она разрыдалась второй раз за день уже в салоне кадиллака. Марина надавила на руль от беспомощности, а тот, в свою очередь, издал протяжный сигнал — будто внутренний крик девушки наконец бросился наружу. Блондинка понимала, что ведет себя неправильно. И тут в ее голове зародилась мысль о том, что за этот месяц она действительно перечеркнула то, что можно было назвать дружбой. Все поверхностное и показное в их общении было таковым лишь в ее сознании, помутненным стремлением достичь всего и сразу, не беря во внимание людей вокруг. В накатившей истерике Марина проезжала километр за километром.