Неудачник - книга первая

Никто не помешал им покинуть Брадбек и не попытался вернуть. Или новому графу не доложили, что его город проездом посетила дальняя родственница, или ему было не до Мануэлы. Крестьяне везли продукты на рынок с рассветом, поэтому сейчас их возов на тракте не было, а редкие встречные экипажи не мешали езде. Сплошные непролазные леса, окружавшие дорогу до Дежмана, после него начали понемногу мельчать. В дне пути от Брадбека в них стали появляться свободные от деревьев места, которые множились, сливаясь в луговины. Когда отдалились от города на два десятка лиг, сплошного леса уже не было, лишь отдельные рощи в степи. Женщину заметил Эвальд. По всей видимости, она ползком добиралась из ближайшей рощи до дороги и умерла.  — Воительница, — сказал он, показывая Клоду рукой на её боевые браслеты. — А убили вот этим. Он нагнулся и с усилием выдернул из спины арбалетный болт.  — Умерла недавно, — заметил Баум. — Смерть наступила от потери крови. Не та ли это Хельга, которая была капитаном у графини Альмы?  — Наверное, это она и есть, — сказала Мануэла. — Но я не видела её у Альмы. Девять лет назад капитаном был мужчина.  — Нападение произошло в трёх лигах отсюда, — прикинул Эвальд. — Я так думаю, потому что там до сих пор возятся люди графа. Но эта женщина не могла добраться оттуда с такой раной. Наверное, у неё был конь. Может, поискать?  — Только если недолго, — разрешила Мануэла. — Жаль, что она умерла! Эта Хельга должна была видеть нападавших, а теперь она уже ничего никому не скажет.  — Можно применить некромантию, — нерешительно предложил Баум. — Только вряд ли это что-то даст. Сохраняются только последние впечатления, а схватка была давно.  — А если оживить? — спросил Клод. — Она вроде не сильно попорчена. Жаль её — такая сильная и красивая женщина!  — Наверное, можно, — пожал плечами Баум. — Но с раной на оживление уйдёт прорва сил, мало у кого их хватит. Я не взялся бы, хотя соблазнительно получить такую в услужение.  — Почему в услужение? — не понял юноша.  — Мёртвых поднимают по-разному, — объяснил маг. — В таких случаях проще привязать чувством долга. Она и так будет привязана своим воскрешением, а это только усилит связь. Неужели хотите попробовать? Нам это может помешать в дороге.  — Попробуешь? — спросила Мануэла. — Если она что-то знает о похищении Хайди и самих похитителях, может, удастся выручить девочку. Нам тоже не лишне это знать. Скорее всего, её похитили для того же, для чего похищали твою сестру. Да и служба поднятой воительницы может принести немало пользы. Капитанами просто так не назначают, тем более женщин.  — Попробую! — решился Клод. — Только давайте отнесём её к роще, чтобы не было видно с дороги. Баум, покажите ваше заклинание, а то я его не знаю. На эту я не буду действовать любовью: хватит мне одной матери.  — Как же мы её повезём? — спросил Крис, который вместе с Робером поднял погибшую. — Она вся в крови и испачкает сидения. К тому же в карете девушки и мальчик.  — Скоро река, — ответила Мануэла. — У паромщиков её можно отмыть. А пока постелем на сидение шкуру из ящика, а всех из кареты пересадим на лошадей. Там останется только Клод. Несите к тем кустам. Я тоже схожу посмотреть. Интересно, как это выглядит со стороны.  — Пожалуй, я тоже схожу, — сказал Баум. — Сейчас такое редко увидишь. Я видел только два раза. Всё запомнили?  — Да, спасибо, — поблагодарил Клод. — Очень простая схема и только два потока. Думаю, что у меня получится. Что ей может понадобиться, кроме магии?  — Пока только вода, позже хорошо бы достать мёд. И нужно чем-нибудь перевязать рану. Пойду спрошу у наёмников, у них должна быть перевязка. Через десять минут погибшую воительницу положили на траву неподалёку от края рощи. Эвальд всё ещё искал её коня, Леона осталась с мальчиком в карете под охраной наёмников, а остальные столпились возле убитой.  — Немного отойдите, а то будете мешать, — сказал Клод. — Не утерпела?  — Интересно же, — ответила сестра. — Может быть, и я когда-нибудь тоже кого-то оживлю! Юноша опустился на колени, положил руки на плечи женщине и создал заклинание. Первые несколько минут ничего не менялось, а потом она открыла глаза. Дыхания пока не было, да и глаза напоминали две стекляшки и не мигали. Клод с час неподвижно сидел рядом с воскрешённой и питал её силой.  — Достаточно! — остановил его Баум, коснувшись рукой плеча. — Она уже дышит, а у вас почти не осталось сил. Робер, приподнимите ей голову и дайте воды. На первый раз хватит.  — Она выпила всю флягу, — сказал шевалье. — Пойду приготовлю карету и возьму что-нибудь её завернуть, чтобы было удобно нести и не извозиться в крови. Она сама сейчас вряд ли пойдёт.  — Раньше ночи не встанет, — подтвердил Баум. — А нести лучше на руках, а не так, как несли сюда. Робер сбегал к карете и достал из ящика с вещами две уцелевшие волчьи шкуры. Была ещё шкура медведя, но её положили в самый низ, и он не стал из-за неё всё выкладывать.  — Быстро выходите из кареты, — сказал он Леоне и Кириллу. — Дальше поедете верхом, а здесь временно будет другая пассажирка.  — Я не умею верхом, — предупредил мальчик.  — Поедешь со мной, — успокоил его Робер. — Давайте вещи, которые на сидениях, я положу их в ящик. Убрав всё с заднего сидения, шевалье постелил на него одну шкуру, а вторую взял с собой и опять бегом направился к оживлённой. Принесённую шкуру разослали на траве, а на неё Робер с помощью Криса положил женщину.  — У неё силы уходят на заживление раны и восстановление потерянной крови, — сказал Баум. — Я не смог сделать хорошую перевязку, поэтому несите осторожней. Как ни старался Робер не запачкаться, но измарал рубашку в крови, когда вносил женщину в карету и укладывал на сидение. Но без шкуры он был бы в крови с ног до головы. Шкура же измаралась вся.  — Выбросьте вы её, — брезгливо сказала Мануэла. — И смойте пятна водой из фляги. Потом попробуете отстирать рубашку в реке, а в первом же городе купим другую. Смотрите, Эвальд всё-таки нашёл коня! Только почему он у него не в поводу?  — Потому что дурной конь! — зло сказал наёмник, когда ему задали этот вопрос. — Он не дался в руки, да ещё умудрился цапнуть, зараза! А когда мне это надоело и повернул назад, побежал следом. А как дела у вас?  — Барон её оживил, — сказал другу Крис, — но пока она только дышит и изредка мигает. Да брось ты этого коня! Раз прибежал сюда, дальше побежит с нами.  — Может и не побежать. Не могли бы вы повязать его магией, господин Баум?  — Не получится, — отказал маг. — Видите у него пластинку на уздечке? Это амулет от подчинения. Но вы зря беспокоитесь, Эвальд. Он не сводит глаз с кареты, значит, почуял хозяйку и побежит за ней как привязанный. Сейчас поедем, и сами увидите. До реки ехали почти два часа.  — Жарко! — сказала Леона, которая почти сразу сняла жилет и осталась в рубашке и кожаных штанах. — Ещё только середина весны, а солнце греет сильнее, чем у нас летом! Верхом ехать приятнее, чем потеть в карете. И почему я раньше не пересела на лошадь?  — И интересней, — поддакнул сидевший впереди Робера Кирилл.  — А кто сразу заснул в карете? — поддела их Алина. — На лошади так не выйдет. Да и надоест жариться на солнце. Смотрите, это не река?  — Да, это Ревор, — подтвердила Мануэла. — Самая большая река империи. Через полчаса подъедем к парому. Неподалёку от дома паромщиков есть небольшая деревня. Надо не забыть купить у крестьян мёд. К паромной переправе подъехали раньше, чем намечала графиня. Из стоявшего на возвышении дома выбежал мужик лет пятидесяти.  — Сейчас организуем переправу, господа! — низко поклонившись, пообещал он. — Надо только самую малость подождать. Сыновья ушли в деревню, а без них я вас не вытяну. Не желаете чего?  — Желаем, — ответила Мануэла. — Женщины в доме есть?  — Есть, — осторожно сказал он. — А зачем вам бабы?  — Не бойся, никто их не тронет, — сказала графиня. — Мне нужна услуга. У нас с собой раненая дворянка, которую нужно отмыть от крови. За это я хорошо заплачу. Если найдёте чистую рубаху, заплачу и за неё. Малец в доме есть?  — Внучек, — ответил он, — восемь годов. А от него что потребуется?  — Сядет на лошадь к одному из наших слуг и покажет, где у вас деревня. Нам нужно купить мёд, а заодно поторопить твоих сыновей, чтобы не слишком долго гуляли. Да, нашу девушку нужно мыть только тёплой водой, не то застудите. Всё ясно?  — Чего тут неясного? — почесал затылок мужик. — Внука сейчас покличу, и бабы всё сделают, я им только помогу с водой. А сыновей искать — это морока. Не беспокойтесь: пока выкупаем вашу госпожу, они сами подбегут. Уже идут караваны, поэтому сыновья надолго не отлучаются. Я сам продал бы мёд, но его весь съели за зиму. А в деревне точно достанете, внучек покажет, у кого лучше брать. Мануэла отдала повод лошади одному из наёмников и заглянула в карету.  — Как Хельга? — спросила она у Клода. — Есть изменения?  — Выпила ещё одну флягу воды, — ответил он, — и дыхание стало глубже. Остальное по-прежнему. Рану я не смотрел.  — Сейчас её вымоют, а заодно перевяжут рану и заменят рубашку, — сказала Мануэла. — Потом накормим мёдом и будем переправляться. В двух часах езды от переправы стоит большой трактир. Я думаю там пообедать и больше никуда сегодня не ехать. Ей не пойдёт на пользу тряска, а для нас лишний день пути ничего не значит. Заодно и мы отдохнём, как собирались. С купанием возникли сложности. Поняв, кого принесли к ним в дом, бабы перепугались до невменяемости.  — Прощения прошу, — встал на колени паромщик. — Смилуйтесь над дурами! Воду я нагрел, но вашу живую навью они мыть не смогут. Даже жена вот-вот пустит воду, а от дочери и невестки и подавно нет толка. Но в селе есть ведунья… Она у нас заместо лекарки.  — Теряем время! — сердилась Мануэла. — Вместо отдыха должны ждать деревенскую ведьму! Мёд хоть привезли? Ну так хоть кормите её, пока нет купания! Крис взял ложку и привезённый из деревни мёд и стал кормить им Хельгу. Сначала она безразлично глотала, но потом сама начала тянуться за ложкой.  — Хватит! — сказал вошедший в комнату Баум. — Вы скормили ей уже половину кувшина. Приехала ведунья, так что сейчас будет помывка. Как я и думал, это самая настоящая ведьма. После его слов Клод ожидал увидеть горбатую старуху с крючковатым носом, но в комнату вошла опрятная молодая женщина с приятным лицом.  — С неё нужно срезать одежду, — сказала она, осмотрев воскрешённую. — Кожа пропиталась кровью, а потом высохла.  — Делайте что хотите, но чтобы она была чистой! — сердито сказала Мануэла. — Хозяин, найди нам платье посвободнее! Робер, заплатите ему! Сыновья подошли?  — Уже подошли, госпожа! — ответил паромщик. — Не извольте беспокоиться, сейчас найдём платье! Пока будут купать… вашу спутницу, мы перевезём лошадей, а вы потом переедете вторым заходом вместе с каретой.  — Кто её поднял? — спросила ведунья.  — Я, — ответил Клод.  — Тогда вы, господин маг, останьтесь здесь помогать. Не бойтесь, я вымою сама, вот одеть одной трудно. Не могу я её валять, это не пойдёт на пользу. Она достала откуда-то из одежды острый нож и принялась с его помощью срезать с Хельги одежду. Там, где кровь сильно присохла, ведунья её отмачивала.  — Убили в спину? Рана, можно сказать, затянулась. Когда отмоем, будет лучше видно. Подняли любовью?  — Служением, — ответил Клод. — А вы много знаете.  — Училась когда-то в школе, недолго, правда. Не поможете сменить воду? Всё, больше не лейте: мне этого хватит. Теперь я её вытру, и будем одевать. Красивая… Не скажете, кто её так?  — Не мы, — ответил он, — а большего вам знать не нужно. Что мне делать?  — Придержите за плечи. А сейчас просовываем руки в рукава. Ну вот и всё.  — Сколько мы вам должны? — спросил Клод, развязывая кошель.  — Ничего вы мне не должны, — ответила ведунья. — Если считаете по-другому, убедите толстого мага, чтобы не выдавал меня святошам. Он сразу окрестил ведьмой, а я хоть и слабый, но маг. Диплома и прав нет, но я такая не одна, а здесь не станет работать ни один маг с дипломом. Ей всё-таки заплатили и начали готовиться к переправе. Верховые лошади вместе с двумя наёмниками были уже на том берегу, а карету подогнали к тому месту, куда должен был причалить паром. Эвальд взял Хельгу на руки и перенёс на заднее сидение.  — Паром возвращается, — сказал Робер стоявшей рядом с ним Леоне. — Я думаю, что в карете уже можно ехать. Или вы хотите продолжить путь верхом?  — Поеду с Клодом, — ответила девушка. — В городе куплю шапку, тогда можно хоть весь день не слезать с коня. И вы посадите сына в карету. Мало ли что ему интересно, напечёт голову, потом намаемся. Магия не творит чудес. Переправа через Ревор прошла без происшествий. Лошадей успокоили маги, под колёса кареты положили упоры, а пассажиры остались стоять, хотя паромщик предлагал поставить скамью. Не поехавший первым рейсом жеребец Хельги сам зашёл на паром, как только на него заехала карета с хозяйкой.  — Холодная! — сказал Крис, подойдя к краю парома и попробовав воду рукой. — Жаль, можно было бы искупаться.  — Рано ещё для купания, — отозвался Баум. — Вот в Салее можно будет купаться. Она на двести лиг южнее и не такая глубокая. Когда до неё доберёмся, вода у берега должна быть тёплой. Заметили, что нам везёт с погодой? За время пути не пролилось ни одного дождя, да и сильного ветра, по-моему, не было. Нас уже столько, что не поместимся в карету.  — Если испортится погода, наймём ещё одну карету, — сказала ему Мануэла. — Но будем надеяться, что и дальше поедем без грязи. Нам осталось ехать дней десять. На другом берегу расплатились с паромщиком, но сразу уехать не смогли из-за спускавшегося к воде купеческого обоза. Пришлось ждать, пока два десятка возов освободят тракт. Потом дорога была свободная, и с час ехали без помех.  — Что-то они сегодня разъездились! — посетовал Робер, когда опять пришлось съезжать с тракта и пропускать большой обоз. — А погода начала портиться! Не вы о ней говорили, господин маг? Смотрите, что творится. Небо на глазах заволакивали тучи, и усилившийся ветер погнал поднятую обозом пыль прямо им в лицо.  — До трактира лиг пять, — сказала Мануэла. — Если никто не помешает, до дождя должны успеть. Сегодня больше никуда не ехать, а уже достаточно тепло, чтобы до завтра всё высохло. Они проехали, поедем и мы. Они успели доехать до большого трактира, завести коней в крытый загон и вселиться в снятые комнаты, и только после этого пошёл дождь. Сначала в стёкла и по крыше барабанили отдельные крупные капли, а потом полило как из ведра.  — А конь Хельги мокнет, — сказал Кирилл, поднимаясь по лестнице следом за Робером. — Он не простудится?  — Такого зверя дождём не простудишь, — ответил тот. — Уже тепло и много травы. Оклемается хозяйка, она им займётся. Видишь же сам, что он никому, кроме неё, не доверяет.  — А когда она оклемается? — спросил мальчик. — Она правда была мёртвой? Я читал, что после смерти мозг быстро повреждается, особенно если тепло. Она будет нормальной?  — К завтрашнему утру уже должна, — сказал ему шедший сзади Баум. — А ненормальными от такого не становятся. Если повреждён мозг, могут быть проблемы с памятью. Магия полностью восстанавливает тело. Как поливает! Не зря говорят, что в пути лучше не говорить о погоде.  — Маг, а суеверный, — удивился Кирилл. — Погода не зависит от ваших слов, а этот дождь и так пошёл бы. Просто люди запоминают такие совпадения.  — Ты не надумал заниматься магией, грамотей? — спросил Баум. — А то я бы мог открыть твои силы. В девять уже можно. Да и научил бы кое-чему. В жизни могут пригодиться любые способности, тем более магические. Это у вас магия лишняя, а здесь она правит миром.  — Спасибо, — отозвался мальчик, — как-нибудь обойдусь. Перед их прибытием из трактира съехали все постояльцы, кроме одного, поэтому второй этаж был свободен, и для Клода с Хельгой сняли отдельную комнату. Эвальд внёс её на руках, положил на кровать и прикрыл одеялом.  — Помоги сдвинуть кровати, — сказал юноша. — Мне нужно быть как можно ближе, а я не собираюсь спать с ней в обнимку на одной кровати.  — Я не отказался бы, — вздохнул Эвальд. — Она уже начала теплеть. Глядишь, к ночи станет совсем горячей. И рана уже затянулась, так что ничего не мешает… Клод подождал, пока уйдёт наёмник, и лёг на свою кровать. Он уже второй раз полностью лишался магических сил и заметил, что оба раза тело сильно слабело и уставало даже от небольших нагрузок. До ужина проспал два часа и был разбужен Алиной.  — Вставай, соня, — она потрясла брата за плечо. — Уже накрыли столы. Ой, она приподняла голову! Смотри! Хельга приподнялась и села на кровати. Встав, она, покачиваясь и рывками переставляя ноги, пошла к дверям. Клод попытался прочитать её мысли, но их пока не было, зато были желания.  — Помоги ей, — попросил он сестру. — Ей нужно в комнату с удобствами. Они ушли, а когда вернулись, Алина потребовала мёд.  — Я хотела узнать, о чём она думает, но почувствовала только голод. У тебя ещё должен остаться мёд, давай его сюда. Я покормлю, и побежим ужинать. Хельга быстро и с жадностью ела, а когда кувшин опустел, сама легла в кровать. Они спустились в трапезный зал, когда спутники закончили есть.  — Мы видели, что Хельга уже встала, — сказала Мануэла. — Она ничего не говорила?  — Связных мыслей пока нет, — ответил Клод, — только желания. Мелькает что-то, но что именно — трудно понять. Наверное, заговорит завтра. Когда поедем?  — Если уедем завтра, то не с утра, — ответила Мануэла. — А может, будем сидеть здесь весь день. Дождь хоть и не сильно, но идёт до сих пор. Не засиживайся с ужином, а то она прибежит сюда. Клод быстро съел всё, что ему оставили, и собрался вернуться в свою комнату, но был остановлен высоким, худым мужчиной лет шестидесяти.  — С вами можно поговорить? — спросил он, садясь на свободный стул.  — Говорите, только быстро, — поторопил юноша. — Меня ждут.  — Я, видите ли, академик, — важно сказал худой. — Йонас Бадер из Вирены. Вы с этой девушкой говорили на моём родном языке, поэтому я и решил…  — Она моя сестра, — перебил его Клод. — Я действительно тороплюсь, поэтому говорите, что вам от меня нужно.  — Я, видите ли, здесь застрял, — отбросив важность, зачастил Йонас. — Нанял экипаж и ехал в столицу, но когда остановился на ночлег, возчик уехал, а у меня не хватит средств нанять другого. Несколько дней я ещё посижу в этом трактире, но потом закончатся деньги и меня отсюда выкинут. Тогда останется вернуться к Ревору и утопиться! Не могли бы вы забрать меня с собой хотя бы до ближайшего города? Может, в нём удастся заработать на дорогу…  — Пока ничего не могу ответить, — сказал Клод. — Нужно подумать и посоветоваться со спутниками, а на это сейчас нет времени. Подойдите завтра утром. Он оставил сестру доедать десерт и пробежался до своей комнаты. Распахнув дверь, юноша вошёл в комнату и застыл. Возле кроватей стояла обнажённая Хельга с его шпагой в руке. Он уже видел её без одежды, но безвольно раскинувшееся окровавленное тело — это одно, а напряжённо застывшая сильная и прекрасная женщина — это совсем другое! Мужское достоинство Клода отреагировало первым.  — Его я отрублю! — низким голосом пообещала Хельга, взмахнув шпагой в опасной близости от его штанов. — Закрой дверь! Он закрыл дверь и, не обращая внимания на шпагу, сел на свою кровать.  — Где я? — спросила она, тут же очутившись рядом. — Почему на мне не было рубашки, а вместо нормальной одежды эта крестьянская тряпка?  — Зря вы искромсали его шпагой, — с сожалением сказал Клод, посмотрев на лежавшие на полу остатки платья. — Ни у кого из моих спутниц нет одежды вашего размера.  — Лучше ехать голой, чем в этом! — непреклонно сказала она, отпихнув ногой испорченную одежду. — Хотя я вполне влезу в твой наряд. Тебе он уже не понадобится!  — Это ещё почему?  — Ты не задавай вопросы, а отвечай на мои! — рассердилась она. — Если ответишь, умрёшь сразу, будешь юлить — изрублю на куски! И начну с него!  — Эй, поосторожней! — крикнул Клод, отскочив от клинка. — Если он не нужен вам, это не значит, что можно рубить. Что вы хотите знать?  — Ты глухой или тупой? — спросила женщина. — Я уже сказала. Мне кажется, или ты действительно говоришь с акцентом? Кто ты и откуда?  — Барон Клод Шефер из Вирены, — представился юноша. — Вы Хельга?  — Я графиня Хельга Альтгард! Ты спрашивал, почему умрёшь? Неужели непонятно, что я не могу оставить жизнь щенку из северного королевства, который увидел меня без одежды?  — Странное дело, — удивился он. — У вас графини готовы выпрыгнуть из платья, чтобы воспользоваться тем, что вы хотели отсечь, а на вас и взглянуть нельзя? Учтите, что, когда я уходил, вы были в платье. Я вас не раздевал, вы это сделали сами.  — Не равняй меня с этими шлюхами!  — Что ты помнишь последним? — спросил Клод.  — Ещё раз скажешь мне «ты» и останешься без языка!  — Хорошее служение! — сам себе сказал юноша. — Значит, тебе можно тыкать, а мне нельзя? А какая разница, как я обращаюсь, если всё равно убьёшь? Ну отсечёшь язык, и кто тогда ответит на твои вопросы? Если хочешь, чтобы я что-нибудь сказал, отвечай сама.  — Ничего не помню! — сердито сказала Хельга. — Ехали по тракту, потом был удар в спину, и очнулась здесь!  — Плохо, — расстроился он. — Мы думали, что ты запомнила нападавших, поэтому я и морочил себе голову с твоим оживлением.  — Хочешь сказать, что я умерла? — недоверчиво сказала она. — Что-то ты не похож на мага! У меня почти нет способностей, но их хватает для того, чтобы увидеть, что в тебе нет сил!  — А откуда они во мне будут, если ты присосалась, как пиявка? — рассердился он. — Тебе под левую лопатку попал болт. До сердца не достал, поэтому тебя вынес из бойни конь. Альму и всю её охрану там же и порубили, а Хайди исчезла. Тебя мы нашли в нескольких лигах оттуда. Доползла до обочины дороги и умерла, потеряв почти всю кровь. Позже нашли твоего коня. Он нам не дался, но всю дорогу бежал за каретой и сейчас бегает вокруг трактира. Спрашивала, где мы? Это первый трактир после переправы через Ревор. Вся твоя одежда напиталась кровью и засохла, поэтому женщина, которая смывала с тебя кровь, срезала её ножом. Есть ещё вопросы?  — Откуда такая заинтересованность в судьбе Хайди?  — Она дальняя родственница оживлённой мной графини Мануэлы Ургель. Графиня едет вместе со мной в столицу. Но для меня главное не это. У моей сестры необычно большая для женщины магическая сила. Из-за этого её выкрал мой граф и хотел для чего-то продать на юг. Вот я и хотел разобраться, кому это нужно и для чего.  — У тебя такое занятие — оживлять графинь? — недоверчиво спросила Хельга.  — Зря не веришь, — сказал Клод. — Алина, можешь войти. Ну как, у неё тоже мало сил? Если хочешь, она для проверки тебя подчинит.  — Хорошо, что ты со мной связался, — сказала сестра. — Но как же так? Ты поднял её служением, а она угрожает тебе шпагой? Хорошее служение!  — Как ты посмел! — вспыхнула гневом Хельга. — Графы Альтгард никогда никому не служили, кроме императора! Я и Альме просто помогала по дружбе!  — А чем вас было поднимать, любовью? — рассердился Клод, которому надоела эта разборка. — Так у меня уже есть невеста и та, которая претендует на роль матери. Есть и сестра, поэтому мне больше не нужно никаких женщин! А по-другому я поднимать не умею! Дал один маг заклинание служения, я его и применил! Или он что-то не так показал, или я напортачил. Мне не нужно ваше служение! Будете рядом, пока не придёте в нужный вид, а потом можете проваливать! Так и быть, разрешу приезжать, когда без меня станет плохо! Алина, отбери у неё шпагу. Шпага грохнулась на пол, и сестра отбросила ногой в сторону.  — Что Хельга сделала с платьем? — спросила она.  — Изрезала на тряпочки! Да отпусти ты её! Сестра сняла подчинение, и голая графиня добрела до кровати. Рыдающая Хельга почему-то вызвала у Клода не сочувствие, а прилив желания.  — Её надо во что-то одеть, — сказала Алина, сочувственно посмотрев на его оттопыривающиеся штаны. — Вам нужно быть рядом, а ты не сможешь долго терпеть, если так реагируешь даже на попу. А у нас для неё все женщины мелкие…  — Возьми что-нибудь у мужчин, — предложил Клод, — только получше, а то опять изрежет. А когда оденем, я притащу сюда Баума, и буду вместе с ним разбираться в том, чем же я её повязал. Привязка-то точно была!  — Давай я на всякий случай заберу шпагу. Ведь она не задушит тебя руками?  — Она не дура и уже поняла, что я не врал, — ответил он. — Какой смысл меня душить, если она после этого не проживёт и дня? Иди быстрее за одеждой. Одеждой поделился Крис. Алина принесла её Хельге, выгнала брата из комнаты и помогла женщине одеться.  — Теперь нужно что-то решать с обувью, — сказала она, глядя на босые ноги графини Альтгард. — Вся мужская велика, а женская, наоборот, мала. Подождите, я отправлю брата к трактирщику. Нам сейчас найти хоть что-то, а в городе купим нормальные сапожки. К счастью, у трактирщика были в запасе сапоги на разные размеры. Самый меньший из них подошёл.  — Бегать вы в них не будете, поэтому и ноги не натрёте, — сказала Алина. — Я уже разрешила брату войти.  — Ты всегда им командуешь? — спросила немного успокоившаяся Хельга.  — Он мой единственный брат и самый любимый человек! — сказала девушка. — Как я могу им командовать? Просто не дело этим заниматься мужчине, а он вообще не привык к нашей наготе. У вас от рыданий тряслась попа, а у него…  — Понятно — девственник! — мрачно сказала Хельга. — Он хоть самостоятельный?  — Он не девственник! — запротестовала Алина. — Мануэла уже запускала к нему одну девицу. Брату нет пятнадцати, но отец перед смертью оформил самостоятельность. А что такой здоровый, так это от занятий со шпагой.  — Так у вас нет отца?  — Убили люди того графа, который потом выкрал меня. А Клод проник в его замок и забрал не только меня, но и дочь графа. Она сейчас путешествует с нами.  — Пёстрая у вас компания, — сказала Хельга. — А кто этот толстый маг?  — Не такой уж я толстый, — улыбнулся вошедший первым Баум. — Я имперский маг Джед Баум.  — Мне нужно представляться? — спросила Мануэла.  — Я помню вас, графиня, — ответила Хельга. — Это вы вряд ли меня запомнили.  — Я была одна, а вас собралось два десятка, — пожала плечами Мануэла. — А вы ещё были моложе на десять лет, немудрено, что я вас не запомнила. Давайте я быстро представлю остальных, а потом будем решать, что с вами делать. Она коротко рассказала обо всех присутствующих, включая Эвальда и Криса. После этого маги начали разбираться, что у них вышло не так.  — Покажите схему потока! — потребовал Баум. — Странно, всё верно. Я могу поручиться за это заклинание, потому что оно описано во всех учебниках и я сам видел, как его применяли. Хотя…  — Что вы замолчали, Джед? — спросила Мануэла. — Что-то вспомнили?  — Нет, просто подумал, — ответил маг. — Виной всему может быть его сила. Графиня настолько быстро восстановилась, что не успела себя проявить привязка. У нормальных магов она образуется на второй или третий день, а здесь не прошло и одного. Наверное, графиня Альтгард уже завтра почувствует то, что положено.  — Ваше предложение уматывать остаётся в силе? — спросила Хельга.  — Делайте что хотите, — ответил Клод. — Я не буду требовать от вас службы.  — Вы сами не захотите уйти, графиня, — сказал Баум. — Я уже видел таких. В вас ничего не изменится, просто почувствуете благодарность и захотите отплатить добром за добро. Вам это непривычно?  — Не считайте меня неблагодарной сволочью, — сказала Хельга. — Да, я повела себя не лучшим образом, но к тому были причины! Я очутилась в диком положении и не верила ничему из того, что мне говорили. И отслужить я могу, только моя служба может выйти ему боком. Если хоть кто-нибудь из моей семьи узнает о том, кто и как меня поднял, они порежут Клода на куски! И моя вторая смерть никого не остановит — честь семьи дороже! Теперь понятно?