Часть 8
7 апреля 2022 г., 19:47
Даже в худших кошмарах не бывает так одиноко, как в пустой квартире, прежде заставленной твоими вещами — где после оставались голые стены. Люди за окном продолжали жить, гулять, ходить с друзьями по магазинам, а он мог только наблюдать за ними.
Не много прожил, глупо умер.
Бесцельное ожидание не приводило ни к чему и слава богу, что иногда он отвлекал себя наблюдением за этими странными суетливыми людьми. Живя — они вечно торопятся куда-то, бегут без оглядки, даже не понимая, что стоит остановиться и посмотреть по сторонам. Вместо просиживания дома — повидаться с близкими, ведь жизнь слишком коротка, чтобы терять её, слишком ценна, чтобы распоряжаться ей бездумно и слишком непредсказуема.
Он ни раз слышал от соседей, как те поговаривают, что в его квартире призрак водится и каждый раз усмехался с них, в то время когда именно объект их обсуждений, был за спиной. Но никто из них не видел, не чувствовал, проходил насквозь и абсолютно не замечал, — неприятно.
Один за другим жильцы сменяли друг друга, пока он проводил свои эксперименты над материальными вещами.
Всё началось с соседской чёрной кошки. Кейске сидел за дверью в подъезде, скучающе рассматривая мраморный узор на холодном полу и именно в этот момент, его словно коснулось что-то, совсем легко и он, обернувшись встретился взглядом с чем-то мягким, пушистым и добрым. Она смотрела прямо в глаза и однозначно видела его, и этот жест пробудил странный трепет в душе, словно спустя долгие годы скитаний, нашел тот самый оазис в пустыне и был ему непомерно рад.
Едва ощутимо, боясь, что пройдет насквозь, Баджи опустил руку на её голову, касаясь кончиков её пушистой шёрстки и это давно позабытое чувство осязания щекотало ладонь. Он мог гладить её совсем незначительно, но животное чувствовало и довольно мурчало, ближе прижимаясь к ногам, поэтому он так и остался сидеть с ней до вечера.
Когда вернувшись, хозяйка застала её снаружи квартиры, была удивлена, что та не сбежала, а продолжала спать у чужой двери и забрав ее домой, женщина закончила их первую встречу.
Первый новый друг после смерти Кейске, погиб достаточно скоро.
Баджи не был точно уверен в чём дело, но каждый раз находясь с ней, он будто чувствовал прилив сил, а когда уходил, животное оставалось спать на кушетке, полу, диване. Поначалу он предполагал, что ему просто кажется, и что силы не покидают маленькую мурчащую зверюшку, но в один из дней, когда он пришёл, чтобы посидеть вместе, та не вышла навстречу и выглядела болезненно.
Завидев знакомого, она попыталась встать, но силы будто покинули, и он, беспокоясь, подошёл сам, а после кошка всё же подобралась к нему, усевшись рядом. Просидев так очередной раз, он что-то рассказывал ей, будто бы та могла понять, но когда он вспомнил, что пора уходить, напоследок погладил по голове животное, но оно больше не реагировало.
Мягкое тело лежало осторожно свернувшись, словно спит, но абсолютно бездвижно. Кейске догадывался о том, что, возможно, причина в нём, но так не хотелось признавать, ведь кроме неё никого не было, и снова не осталось. Он даже не видел ее души или астрального тела, она просто исчезла без следа.
И сейчас, сидя перед кроватью Нао, он взволнованно дожидался утра, смотря за каждым подъемом ее грудной клетки, чтобы та не перестала вздыматься, мерно посапывая.
«Хотел бы остаться с ней до конца» — крутится в голове, но суровое — «невозможно» — исключает этот вариант.
Когда она только заселилась, казалось, что его присутствие доставляло дискомфорт. Девушка натягивала кофту или вовсе выходила в другую комнату, словно знала, что он здесь и именно это вызывало интерес. Его одинокая жизнь слова обрела тусклые краски на выцветшем фоне серого однообразия и это помогло почувствовать себя не таким безнадежным.
С одной стороны, он помнил ту историю со своим первым другом, а с другой — сейчас он её абсолютно не касается, значит всё в порядке. Теория про тактильный вред — тоже весьма шаткая, но он предпочитал бы не делать этого лишний раз. Так он и собственно делал до тех пор, пока Тошиэки сама не попыталась коснуться его — дальше был самый очевидный интерес.
Новый человек, живой, знающий о нем, тот, кто мог бы стать другом — лучшее лекарство от тоски, но на долго ли? За таким лекарством часто скрывается привыкание и болезненная ломка.
— Не спится? — донёсся до слуха женский голос, она не смотрела но была уверена, что он прямо напротив.
— Нет пока.
— Я рада, что ты ещё здесь, — признается Нао, продвигаясь чуть дальше и призывая всё же лечь рядом, — если так и продолжишь сидеть, вряд-ли я смогу вообще заснуть. — Приоткрывает сонные глаза, когда тот укладывается рядом.
— Я всегда здесь, — так обнадеживающе проговаривает Кейске и впервые за последние года, засыпает.
***
«Иди за мной» — слышит он знакомый голос, будто прежде уже они были знакомы, но никого рядом нет. Парень стоит посреди автомобильной свалки и осознаёт, что это он — самый настоящий, даже похлопывает себя по груди, чтобы убедиться и проверить не кажется ли. «Иди за мной» — снова зовёт голос и Баджи идёт на звук, остановившись перед собой. Перед своим настоящим телом. Картинка будто замерла, поскольку присутствующие двое не двигаются. Он видит себя со стороны, и как раскинулись на пыльной земле его волосы, и парня, склонившегося над его же телом в самой искренней позе раскаяния, будто тот молится за него, за себя, и их души. «Нашёл наконец-то» — вдруг вздрагивает Кейске, когда за спиной проговаривает этот самый голос, и он оборачивается, видя своего старого друга, или вернее его подобие, ведь его не могло здесь быть, не должно! Кейске просто надеется, что Ханемия не такой придурок, чтобы покончить с собой но: — …кто ты? — спрашивает, собравшись наконец. — А разве не видно? — уточняет голос, — твой друг, и ты должен пойти со мной. — С какой стати? — неожиданно становится серьезным Кейске, — ты не он. Человек напротив усмехается: — Быстро ты меня раскусил, — признается и меняет свои лица так быстро, что Кейске не успевает уловить его внешнего вида. Волосы и тело — неизменны, но лицо — словно ускоренное воспроизведение тысячи кадров, едва ли он может присвоить пол этому веществу, однозначно какая-то чертовщина. — Что тебе нужно? — проговаривает монотонно и его в принципе не пугает ни ситуация, ни это существо, хотя сейчас, он и сам — существо, не живое, оболочка, воспоминание. — Я, по-моему, уже несколько раз сказал, — уточняет стоящий перед ним и принявший очередной раз образ, Казуторы, — следуй за мной. Ты уже достаточно получил, тебе пора. В прошлый раз я отпустил тебя лишь чтобы ты осознал ценность жизни, но сейчас, кажется, урок усвоен. Кейске словно испытывает жгучую боль и голова его начинает раскалываться, словно нечто сейчас так беспардонно вторглось в сознание, напоминая о давно забытом прошлом. После того, как двенадцать лет назад, тело его окончательно перестало подавать всяческие признаки жизни, кто-то был с ним рядом, точно так же звал с собой, спрашивал не жалеет ли он о содеянном, ведь он сам оборвал её, свою жизнь, воткнув нож и покончив с этим. На что Кейске ответил, что нисколько не жалеет. Но такие души, не находят покоя. Они блуждают до тех пор, пока не осознают всю важность дарованной ценности при рождении. И поэтому тогда его и оставили здесь, поэтому он забыл обо всём, поэтому жил в ожидании чего-то и наконец-то встретил. Время подходит к концу. — Ты, смерть? — просто так, на всякий случай уточняет он. — Смерть — понятие физическое и она наступила давно. Я же — собираю души, когда приходит время. Жнец. И тебе уже пора. — Отказываюсь, — произносит так же спокойно Кейске, будто его попросили сделать что-то банальное. — Пока что, — меняет внешний вид стоящий перед ним парень на знакомую девушку и теперь уже голосом Нао, Кейске слышит напутствие на прощание, — не потеряй себя. Глаза открываются и он смотрит перед собой, будто проснулся от кошмара. Давно в душе не было такой неприятной смуты, словно её собрали в кучку и размазали по асфальту, бросив с высоты многоэтажки. Нао ещё спит так беззаботно и крепко, что не хочется двигаться, чтобы не разбудить, возможно, у неё сегодня и так будет сложный день.***
Утро начинается не с завтрака, а с осознания самого странного — пробуждения в кровати в сопровождении другого парня, который, в отличие от Нао, полностью одет и черт, как неловко… Она уверена, брюнет не спит, но не может заставить себя и с места сдвинуться, поскольку воспоминания тут же с новой силой всплывают перед глазами самыми неловкими моментами, когда они всего за вечер успели столько всего… Возможно, Тошиэки так и пролежала бы весь день, сутки, жизнь, в кровати, просто избегая зрительного контакта, поскольку такой как вчера — её ещё никто не видел, никто кроме этого «не человека». — Нужно ли мне… — проговаривает Кейске, как в голове девушки всплывает фраза: «держать тебя, чтобы ты на меня смотрела», и она вскидывает взгляд, вглядываясь в карие глаза, обнимающего парня, — … напоминать, что ты можешь опоздать, — не поняв такой резкой реакции, заканчивает свою мысль Баджи. — Да! Спасибо! — с излишним восклицанием, благодарит девушка и с несвойственной такой хрупкой Нао, силой, дёргает одеяло, завернувшись в него как в мантию с головой, и ускальзывает в ванную, как маленькое привидение Каспер. — Что за поведение? — недоумевает Кейске, замечая лежащие рядом с кроватью женские трусики и выпадает в осадок. Он бы покраснел, если бы мог, поэтому дабы не выглядеть извращенцем, и не разглядывать женское белье, прикрывает рукой лицо и нащупывает их рукой, абсолютно не смотря, и несёт к двери ванной, чтобы Нао не была в курсе о том, что тому подобное вообще попалось на глаза. — Почему ты не разбудил меня?! — со скоростью света собравшаяся Тошиэки, чуть ли не с ноги открывает дверь, заставляя парня растеряться и замереть. Взгляд её недоуменно останавливается на руке парня, а после на знакомом кусочке ткани, и Тошиэки уже метнула злобный взор на Баджи, пока рука её замахивается, чтобы выхватить, но как повезло ему сейчас, что он может исчезать, иначе уже получил бы хук левой. — Стыд и позор, — обречённо проговаривает про себя Нао, для которой это утро одно сплошное недоумение, а после схватив сумку, вылетает на занятия, чтобы не опоздать. Первая экономика и к счастью девушки, преподаватель достаточно снисходительно относился к небольшим опозданиям, и потому, извинившись, она села за свободное место с краю на третьем, самом дальнем ряду рядом с Танабэ. — Я думала ты и сегодня прогулять решила, — шёпотом подмечает её подруга, внимательно вглядываясь в лицо Тошиэки. — Ты в порядке вообще? — как-то посерьёзнев интересуется Ая, замечая какую-то скованность в движениях подруги и такие заспанные глаза, под которыми синяки. — Всё в порядке, — отвечает Нао и сама верит в это, несмотря на странное недомогание, будто каток переехал, а после вернулся и сделал это ещё раз. — Ты вообще чем ночью занималась? — Танабэ указывает ластиком от карандаша в уставшее лицо, улавливая в нём нотки смущения и замешательства, — постой, — вскидывает бровь Танабэ, — чего я не знаю? — уверенно уточняет она и Тошиэки молчит, записывая в общую блочную тетрадь хотя бы тот чертеж схемы рыночной экономики, что был на доске. — Просто проспала, — запинается Нао, чувствуя как детектор Танабэ только что выявил одного вруна и брюнетка заинтересованно улыбается, подперев рукой подбородок и смотря на Нао. — Расскажешь потом причины своего… — не успела она договорить, как услышала: — На чем базируется плановая экономика, госпожа Танабэ? — укоризненно и так вовремя задала вопрос преподавательница, заставляя ту вернуться к занятию. Всю следующие пару, Нао старалась затолкать в самый дальний угол воспоминания случившегося и ни в коем случае не проболтаться, и не выдать себя с потрохами. Но как тут утаишь что-то, когда дедуктивные методы Танабэ, граничат с крайне острой интуицией и врать ей — значит затягивать петлю у себя на шее и дать девушке конец, ведь Ая обязательно вытянет из нее все подробности, на то они и подруги. Экстренно Нао выдумывала план, подмены одних воспоминаний на другие и неожиданно поняла, что скажет подруге.***
— Он просто поцеловал тебя? — Танабэ задерживается взглядом на поджатых губах Нао, когда та заканчивает свою историю и как-то недоверчиво щурится. — Если этот парень хоть как-то расстроил тебя, я лично позабочусь о нём, — скорее угрожающе проговорила такая заботливая Ая. — Это просто недоразумение, — поясняет Нао, отлично списав своё волнение на столь тривиальную причину. — Он неприятен тебе? — оценивая картину в целом делает вывод подруга, ведь Нао либо взволнована, либо расстроена, — если хочешь я скажу, чтобы больше не доставал. — Успокаивает брюнетка, но Тошиэки не сильно волнуется и не страдает от внимания Альдани, да и в целом сама могла бы сказать ему прямо, в случае чего, просто вчера немного растерялась. — Он замечательный, — искренне говорит Нао, — но максимум моего доверия — дружба. Просто не хочу вводить его в заблуждение, хотя в случившемся, отчасти, моя вина. — Ты лучше поскорее разберись в себе, — даёт дружеский совет Танабэ, — и скажи ему прямо как есть, думаю он поймет. — Ты права, — соглашается Нао, решив избежать лишних проблем на будущее. — Вот Мацуо просто невероятный, — тут же меняет тему Танабэ, сияя лицом, — ждал меня вчера у подъезда с цветами и когда я пришла начал петь о любви. Честное словно это было так забавно и мило, что несколько соседей даже выглянули из дверей своих квартир, а после это услышал и мой отец, — начинает смеяться Танабэ. — Я надеюсь Шуичи в порядке? — уточняет Нао, смотря на веселящуюся отчего-то подругу. — Пришлось познакомиться, и бедный Мацуо держался как мог. А после отец похвалил парня, сказав, что даже и не знал, что в наше время ещё так ухаживают. Короче дал добро. — Я рада за вас, — умилялась Тошиэки. — А после мы даже сидели у меня в комнате и кстати… — брюнетка словно вспоминает что-то важное, — как там тот сожитель? Ну тот который привиде-ение, — жутко тянет это слово девушка, вызывая больше смех, чем нагоняя жути. — Нормально. — И? — И что? — уже начинает волноваться Тошиэки и будь у Танабэ возможность проверить ее пульс, та поняла бы — что-то здесь неладное. — Не докучает? Не надоедает? А что он может вообще делать? »…что он может вообще? Что он… может? Он может…» — проносится непонятной игрой слов в голове Тошиэки. — Ничего. — Так же сухо цедит девушка, совершая свою главную ошибку. Стараясь не привлекать к его персоне внимания и нарочито игнорируя ответы, Нао прокололась. — Он всегда наблюдает за тобой? — Не всегда. — Что он делал, когда в гости пришел Адриан? — Ничего. — Он может касаться тебя? — Немного. — Ты ведь не из-за моего брата так волнуешься? — делая шаг и мат, спрашивает Ая. И Нао молчит, потому как на лице её уже давно всё написано.
