Мальчик и змеи

Гарри резко сел в своей постели, тут же зажав себе ладонью рот, чтобы не застонать, не разбудить остальных. Как же сейчас он ненавидел пубертат и общие спальни, да и вообще башню факультета. Вот уж чем повезло слизеринцам с общежитием, так это наличием кучи укромных мест, где точно можно уединиться со своей проблемой, а не сообщать всем и каждому об очередном мокром сне. Щёки Гарри вспыхнули. Он сунул ладонь под одеяло и скривился. Штаны в паху оказались противно мокрыми. Значит, всё-таки кончил, хоть и надеялся, что таких фантазий у него не будет, ну или на них не встанет. Но у члена, как говорится, своя голова есть и он ею думает куда лучше своего хозяина. — Гарри? — На соседней постели заворочался Рон, привстал на локте, подслеповато щурясь. — Ты кричал. Что-то ужасное снилось? — Малфой, — выдал Гарри и чертыхнулся про себя. Вот что стоило удержать язык за зубами. Теперь придётся отвечать на бесконечное количество вопросов, врать, оправдываться. Но Рон зевнул и повалился обратно на постель. — Я бы тоже кричал, приснись мне хорёк. Щёки Гарри вновь вспыхнули от стыда, за то, что он не кинулся переубеждать друга, не рассказал правду. Но разве о таком можно вслух? Тело окатило жаркой волной. Гарри нырнул под одеяло, укрылся с головой, борясь с соблазном запалить волшебный огонёк и вытащить из-под подушки дневник. Но таким фантазиям лучше оставаться только в голове. Но если бы Гарри умел рисовать, то с огромным удовольствием перенёс на холст холодного красавца со змеиным хвостом вместо ног, раздвоенным языком и двумя иглами клыков. А ещё этот странный змеиный член. Гарри крепко зажмурился, гоня от себя ночное видение, но змеиные кольца оплетали всё сильнее, сдавливая бока, лишая воздуха и вместе с ним разума. Шипящий, тягуче сладкий голос проникал в голову, звал за собой, уверяя, что дальше его ждёт только мир удовольствия, достаточно только поддаться, позволить увлечь в логово, а уж там точно сбудутся все желания Гарри. — Пойдём, — звал Малфой, раскачиваясь на своём хвосте из стороны в сторону, заманивал танцем тонких рук, околдовывал серебряными озёрами глаз, затягивал в чёрную глубину вертикальных щелей зрачков. И Гарри тянулся навстречу, надеясь коснуться тонкого кружева белых с изумрудным оттенком чешуек, убедиться в том, что они такие же тёплые, как и ладони Драко. Чтобы попробовать на вкус раздвоенный язык, убедиться в том, что розовыми вершинами сосков можно руки изрезать в кровь. Но Драко ускользал. Дра-ко. Даже имя у Малфоя было притягательным, манящим, обещающим как минимум что-то запретное из древней магии. — Пойдём, — снова позвал Малфой. Гарри потянулся ещё сильнее, чувствуя, что вот-вот коснётся, но тут земля ушла из-под ног и через мгновение появилась там, где её не должно было быть. — Мерлин, Поттер, ты когда-нибудь угомонишься? — выдохнул Дин. А Гарри лежал на полу рядом со своей постелью, твёрдо уверенный в том, что обязательно позовёт Драко Малфоя на Весенний бал в этом году. А потом, когда большинство учеников обопьётся сливочным пивом, выяснит, правда ли у Драко раздвоенный язык и необычный змеиный член.