Один лишь миг

       - Пятый стиль: жаркий грозовой ливень! - выкрикнул Кайгаку, замахиваясь клинком и в который раз поражая Зеницу, сердце которого каким-то чудом продолжало по-прежнему биться.        - Ну и? Как тебе мои усиленные демонические техники крови?! - продолжал кричать демон своему бывшему напарнику, не переставая наносить бесчисленные удары по израненному телу в разодранной форме мечника. - Удар, который разорвал тебе кожу! И плоть! И сжёг их, ха-ха!       А Агацума и правда изменился за столь долгое время. Теперь его гораздо труднее вывести на эмоции обычными провокациями, а непривычно серьёзный, сосредоточенный взгляд потерял свою искринку. Нет, он её не потерял, она просто на время спряталась за чем-то другим, пробирающим до самых костей. «Что же это могло быть?.. А хотя, какая разница? Этот сопляк сейчас всё равно бесславно подохнет».        - Дыхание грома, шестой стиль, - Кайгаку, не произнеся название до конца, нетерпеливо сделал первый рывок. - рёв электрических молний!       Из свежих ранений на теле Зеницу тут же хлынула кровь. Странно: вот он весь измученный, смотрящий перед собой потухшим взглядом, получающий всё новые и новые удары, безжизненно падающий вниз… Но не произносящий не звука. «Ничтожество. Даже словами защищаться не научился».        - Мои удары будут разрывать твоё тело, пока ты сносишь их! Став демоном, я усилил дыхание грома! Осознай же мою мощь! - продолжал кричать Кайгаку вдогонку стремительно падающему Агацуме, - Я особенный. Не такой, как ты. - Обломки стен Бесконечного Замка летели вслед за мечником. - Я не такой, как вы все!       Вот и всё. Как он и предполагал: этот жалкий, ни на что не способный мальчишка умрёт так просто. Даже смотреть смешно, настолько это было предсказуемо.       Глухой стук. <tab - Прости, - одними губами прошептал мальчик, дотрагиваясь до клинка. - Аники.       «Что? У него ещё остались силы?» - в недоумении нахмурился демон, потянувшись было к рукоятке клинка.        - Дыхание грома, седьмой стиль, - Зеницу яркой вспышкой пролетел навстречу Кайгаку, тут же оказавшись за его спиной. - Пылающий бог грома.       Один лишь миг - и голова бывшего напарника Агацумы, по собственным причинам выбравшего путь демона, уже была отделена от шеи. Один лишь миг - и жёлтое хаори с треугольным узором было разодрано в клочья. Один лишь миг - и вот они оба стремительно падают с башни Бесконечного Замка, осознавая, что один лишь миг - и их изуродованней тела будут безжизненно валяться где-то там внизу. И только через свист проносящегося мимо ветра в ушах и отчаянные крики собственных мыслей до Кайгаку доносится:       Это мой стиль. Стиль, который я придумал сам, - слова Зеницу отдаются эхом в сердце демона. Как отдалённый раскат грома, следующий сразу за вспышкой жёлтой молнии. - Я хотел однажды с помощью него сразиться с тобой.       «Нет. Всё не так, я не проиграл», - бормотал бывший охотник, чувствуя, как отсечённая голова его в полёте постепенно рассыпается на мелкие кусочки. - «Это ничтожество разобьётся и погибнет. У него совсем не осталось сил, он умрёт вместе со мной…»        - Не давая ничего другим, нельзя получить что-то в ответ, - раздался вдруг сверху спокойный голос, заставивший Кайгаку поднять глаза на эту внезапную «выскочку», - Те, кто живёт лишь своими желаниями, останутся ни с чем. Потому что вы не можете созидать.       «Да на кой чёрт этот придурок взялся? Вместе с дружком помереть захотелось?»       Парень приблизился к распадающемуся лицу демона, впился тому в глаза суженными зрачками лилового оттенка глаз, и сквозь зубы процедил:        - Умирать в одиночестве - жалкое зрелище. - С этими же словами Юширо оттолкнулся от стены Бесконечного Замка, подхватив Зеницу, и взлетел куда-то вверх, оставляя медленно погибающего Кайгаку с безмолвно раскрытым ртом падать вниз - на самое беспросветное дно. И правда жалкое зрелище.

***

      Шершавые бинты неприятно ложились на грудь. Руками и ногами не пошевелить. Всё лицо онемело из-за пластырей на нём. Над мальчиком склоняются люди в формах охотников на демонов, что-то кричат, обеспокоено смотрят, но в ушах стоит один лишь белый шум.       Страшно.       А из-за чего ему страшно? Его сейчас вылечат, замотают раны, и он снова пойдёт как ни в чём не бывало сражаться бок о бок с Танджиро, Иноске и столпами. «Ага, столпами. Если они ещё живы».       «Конечно живы!» Будь у Зеницу возможность встряхнуть головой, он бы сейчас так и сделал, с целью отогнать всю эту чепуху. Однако навязчивое чувство тревоги всё не отступало; затаилось где-то в глубине, норовясь нахлынуть во всей своей силе в самый неподходящий момент.        - …С помощью сыворотки против демонической крови я остановлю распространение трещин на лице, - не отрываясь от «латания» Зеницу, бормотал Юширо в сторону других помощников. - Иначе конец его глазам.        - Эй! Не говори таких ужасов больному человеку! - встрепенулся Мурата, из-за резкого крика которого другой мечник, так же выполняющий роль охранника покоя пострадавшего, вздрогнул и стиснул клинок в руках сильнее.        - Мурата, кретин, заткнись ты уже, - Не выдержал Юширо воплей помощника, руками аккуратно приподнимая голову Агацумы, чтобы провести под ней бинт. - Я просто озвучиваю факт…       Парень замолк, не договорив, и нахмурился ещё больше. Зеницу невидящим взглядом уставился на демона, что-то говорящего мечникам. Странно, но мальчик никак не мог расслышать ни один звук. Ни вибрацию, присущую беспокойству, ни едва уловимое дрожание воздуха, с которым обычно приходит страх, ни даже стук сердца Юширо, находящегося так близко. Уши будто заткнули ватой.       Скорее всего он просто переутомился. Да, возможно, так и есть - он использовал седьмой стиль Дыхания Грома, вложил в него все свои силы и просто переутомился. Ему просто нужен отдых. Всего-то небольшой отдых… Совсем чуть-чуть…

***

      Очнулся Зеницу уже на мягком матраце. Бинты всё так же создавали неприятный зуд в области груди, но вот лицо по ощущениям уже было в норме. Над мальчиком склонились три девичьих лица. Одно выражало явное беспокойство, другое - страх, а третье - печаль, судя по слезам, безудержно катящимся по щекам девочки. В этих трёх лицах Агацума признал Суми, Киё и Нахо - юных лекарей при Поместье Бабочки. Они что-то говорили, наперебой пытались что-то донести до мечника, при этом активно жестикулируя, но тот продолжал безмолвно хлопать глазами, рассеянно переводя взгляд с одной девочки на другую, а с другой на третью.       Что ещё страннее - так это то, что он по-прежнему ничего не слышал.       Мальчик растянул на своём лице неловкую улыбку, будто говоря девочкам: «я в полном порядке, вам не о чем беспокоиться!», однако Киё в ответ на этот жест только сильнее разрыдалась, уткнувшись рядом стоящей Суми в плечо, тут же получив отдачу в виде сочувственных поглаживаний по растрёпанным волосам.       «Да что же такое?» - начинал постепенно выходить из себя Зеницу, в который раз задавая один и тот же вопрос. «Точно в ушах что-то застряло» - кивнул мальчик собственным мыслям, потянувшись было пальцами к левому уху, с намерением решить это недоразумение, однако рука его мягко и довольно быстро была остановлена Нахо.        - Всё в порядке? - непонимающе приподнял бровь блондин, тут же поморщившись: произнесённые им слова отдались неприятной вибрацией в горле. Но ушами услышаны не были.       Мечник окончательно перестал понимать происходящее, а в голову так и лезли навязчивые мысли не самого счастливого содержания. Агацума, поддавшись одной из подобных, в панике подскочил на кровати, напугав резким движением Киё, безуспешно утирающую слёзы.        - Что происходит?! - ломанный крик завибрировал в неокрепшем горле, заставив мальчика зайтись сухим кашлем. Девочки поспешно уложили мечущегося пациента обратно на койку, что-то приговаривая.       Нахо, отошедшая куда-то и вернувшаяся через пару мгновений с бумажкой в руках, осторожно подошла к более-менее успокоившемуся мальчику, ещё раз взглянула на свою ношу, вздохнула и протянула её Зеницу.       «У тебя лопнули барабанные перепонки. Мы сделали всё, что могли. Прости».       Агацума неверяще пробежался глазами по словам ещё раз. Нет, к сожалению, здесь нет никакого подвоха. Это всё взаправду. Он потерял слух.       Мальчик накрыл собственные уши дрожащими ладонями. Это всё? Конец? Он лишился своей сильнейшей способности, и теперь он абсолютно бесполезен?       Под его носом тут же оказалась другая записка, которая, судя по почерку, была написана другим.       «Мы победили. Мудзан мёртв».       По щекам покатились горячие слёзы, смешавшие в себе отчаяние и бескрайнюю радость; упали на тонкую бумагу, промачивая её насквозь.